Фальшивое счастье (СИ)

— Рита, ты можешь задать мне любые вопросы, я отвечу на все. Только не додумывай ничего сама. Мы долго шли к тому, что имеем. То что произошло в офисе лишь нелепое стечение обстоятельств. Настоящее только то, что есть между нами.
— Да, у меня есть вопросы. Но я не готова их задать. Мне нужно все обдумать.
— Что именно? — чувствую, как он напрягается всем телом, даже хватка на моих плечах усиливается.
— Подумать, как сформулировать эти вопросы.
— Просто спроси. Не надо ничего усложнять.
— Я не готова. Боюсь ты начнешь жонглировать словами, а я сейчас и так на взводе.
— Хорошо, через два дня вас выписывают. Дома мы поговорим. И все будет, как прежде, даже лучше. Посмотри на меня, — требует привычном тоном.
Мне хочется закричать, и прогнать его прочь, но сдерживаю себя только ради Ромы. Не хочу пугать кроху, который только родился и попал в этот жестокий мир. Упрямо мотаю головой.
— Рита, — повторяет он, мне ничего не остается, как смириться и послушаться. Встречаюсь с его глазами, которые по обыкновению давят своей энергетикой и превосходством, — скажи это!
— Люблю тебя, — шепчу и не вру ни капли, но сейчас моя любовь и ненависть идут рука об руку. И не могу сказать, что я чувствую сильнее. В ответ он уткнулся в мой лоб своим.
— Помни об этом, когда бредовые мысли будут посещать твою прекрасную головку, моя девочка.
Он целует меня, несмотря на то, что уворачиваюсь и протестующе мычу. Захватывает мои скулы пальцами и продолжает целовать. В этом поцелуе столько всего. Ласка, уговоры, непреклонность.
Костя уезжает через полчаса. Все это время он не спускал с рук Рому, глядя на него, как на сокровище, вновь и вновь поднимая на меня проникновенный взгляд.
Костя хорош во многих вещах, но вряд ли он настолько талантливый актер. Но слова той журналистки логично укладываются в рамках той картины, что открылась передо мной в его кабинете.
Теперь я мать и не имею права на беспечность. Я не могу уповать на его порядочность и надеяться на лучшее. Мне нужно обезопасить себя и убедиться, что мы семья, что я действительно его жена, а не инкубатор.
После обеда пришла Мила и не одна. С ней был Миша. Мою палату украшал букет из розовых роз и воздушные шары. Все это Костя организовал пока я спала. Глядя на это безумие подруга восторженно ахнула, а Миша небрежно помахал скромным букетом из герберов.
— Они чудесные, спасибо!
— Да, мне сказали, что не все цветы можно приносить в роддом. Эти вроде в списке одобренных специалистами, — улыбнулся Миша.
Мы немного поговорили, ребята старались не утомлять меня расспросами, видимо мой усталый вид говорил сам за себя. Когда они поднялись, собираясь прощаться, Мила прошлась по мне испытующим взглядом.
— Что-то случилось? — скорее утверждала, чем спросила. — И это точно не послеродовая депрессия.
Я кивнула и разрыдалась, не в силах больше держаться и улыбаться. И все же неуверенно покосилась на Мишу.
— Мне выйти? — нахмурился он.
— Нет, мне нужен твой совет, как юриста и друга.
****
Через два дня из роддома меня забирал Костя. С ним был его отец Олег Сергеевич, Лиля и даже Паша, а еще Мила, Николай с женой, Василий и Карим, где-то сбоку топтался Миша, не отрывая телефон от уха.
Дома нас ждал праздничный стол. Я поднялась в детскую, чтобы проверить Рому. Он спал крепким и безмятежным сном. Не хотелось оставлять его одного и вообще уходить. Я сама дышала полной грудью только рядом с ним. Но решила, что будет не очень вежливо отсиживаться здесь, пока гости дома.
У лестницы меня ждал Миша.
— Рита, поищешь в аптечке аспирин? Голова трещит.
— Да, конечно, — повела его на кухню, а он стал поторапливать меня толкая в спину. Но стоило открыть коробку с лекарствами, как он заговорил, но тихо, почти шепотом.
— Слушай, эта история с журналисткой очень мутная. Я позвонил по тому номеру, указанному на визитке, но он отключен. Потом пробил по своим каналам. В “Дигме” никогда не работала никакая Ирина Колосова. Более того, там никто вообще не работает над чем-либо, связанным с Вересовым.
 
— Значит, это все не правда?
— Не знаю. — он тяжело вздохнул, Миша отвел в сторону глаза, на лице отчетливо прослеживались сомнения, будто он колебался — говорить или нет.
— Мишаааа! — взмолилась я. — Говори уже.
— Насчет Софьи… не знаю, что там у них сейчас, но раньше они и вправду, если не встречались, то уж точно регулярно трахались. — закусывая губу, чтобы не взвыть от боли в груди. — Что касается вашего договора, то с юридической точки зрения он имеет полную силу. Но любой договор можно оспорить.
— Что это значит? В случае чего он может отсудить ребенка?
— Вполне. Достаточно дискредитировать тебя, как мать.
— Но как?
— Это не сложно, учитывая, что твоя мать была наркоманкой. Если играть грязно, то… — он не стал договаривать и развел руками.
— И что мне делать?
— Поговорить. Но для начала рекомендую найти любой компромат на него. Это будет твоей подушкой безопасности.
— Боже, ну почему я не могу быть просто счастливой? Почему? Я точно проклятая! И так каждый раз. Судьба словно насмехается надо мной.
— Это лишь мое мнение, как юриста. Если тебе нужно мнение друга и взгляд со стороны — Вересов мерзкий, циничный и отвратительный тип, которого я на дух не переношу. Хотя возможно во мне сейчас говорит вовсе не друг, а твой бывший, — невесело усмехнулся, — но вынужден признать, кажется — он тебя любит.
— Ты правда так думаешь? — выдохнула облегченно, хватаюсь за эти слова, которые подпитывают хлипкую надежду. — Но зачем кому-то убеждать меня в обратном?
— Я не единственный кто считает его сволочью. И если в моем случае причина в ревности, то у других на это есть более серьезные обоснования. В любом случае, всегда можешь на меня рассчитывать. Если припрет я могу вас с сыном спрятать в надежном месте, пока не решится вопрос.
— Ты шутишь?
— Нет, — ответил совершенно серьезно. — Я больше не бедный студент, Рита. Я успешный адвокат, с авторитетными связями. Но надеюсь до этого не дойдет.
— Спасибо, — Миша не стал бы бросаться подобными словами, но даже если это на самом деле не в его силах, меня накрывает волной благодарности. Впервые за эти дни чувствую твердую почву под ногами. Поддавшись порыву обнимаю его, Миша не теряется и захватывает в плен рук в ответ.
— Какого хера? — стены кухни сотрясаются от гневного рычания.
Отшатываюсь от Миши. Но при виде яростного огня, что полыхает в глазах Кости, вместо неловкости, ощущаю мстительное удовольствие.
— Просто поздравил подругу с радостным событием, — отвечает Миша улыбаясь. Его я тоже знаю достаточно хорошо, да и он не особо пытался скрыть то, с каким вызовом он это говорит.
Костя щурит глаза и скалится, медленно надвигаясь на нас.
— Миша, садись за стол, Алиса Витальевна сейчас подаст десерт, — он мягко улыбнувшись мне подмигивает и уходит.
Звонкая тишина отдается звоном в ушах, пока мы с мужем стоим сцепившись взглядами.
Еще несколько дней назад мне казалось, что нет на свете человека счастливее меня. Я люблю и любима, а сейчас…
— Наверное настала моя очередь сказать, что это не то, что ты подумал, — мой тон утопает в злостной иронии.
— Глупо, Рита, очень глупо, — вкрадчиво произносит Костя. Ласково проводит по моей щеке костяшками пальцев. — Ты на эмоциях, и я спущу это с рук вам обоим, пока не поговорим. Но лучше не выводи меня.
Гости не стали засиживаться и довольно быстро начали разъезжаться.
Олег Сергеевич явно хотел остаться подольше, но на мое предложение остаться у нас категорически отказался. Однако, впервые по-отечески обнял и поцеловал в лоб.
— Спасибо за внука, дочка, — улыбнулся, и его голос немного дрогнул.
Это стало еще одной причиной, по которой мне хотелось верить в реальность брака и отношений с Костей. Наверное впервые я осознала, что теперь у меня есть семья. Не только муж. Еще есть свекор и свекровь, а у моего сына бабушка и дедушка. Мы не одни с ним в этом мире.