Любовь из ненависти (СИ)

— Нет, — он прочитал мои мысли. — Он не трогал твою маму. С того дня он редко прибегал к насилию. Говорил, что был тогда слишком пьян.
Сейчас не трогает, а что будет потом?
— Такому поступку нет оправдания.
Я покачала головой, пытаясь контролировать свои эмоции.
— Я хочу защитить тебя. Если с тобой что-то случится…
Артём посмотрел мне в глаза. Его лицо было злым, но одновременно и испуганным, было заметно, что он боялся, что его отец мне что-то сделает.
— Почему? Почему тебя это волнует? Ты хотел мою жизнь превратить в ад, когда всё изменилось?
— Когда увидел тебя в раздевалке. Когда ты смотрела на меня с ненавистью. Когда увидел твою боль и слёзы. Тогда я понял, что не хочу видеть в твоих глазах ненависть ко мне… Не хочу видеть слёзы. Ещё…я испугался.
Мне потребовалась всего минута, чтобы понять, почему я чувствовала себя так, будто у меня поднялась температура под сорок градусов. Он имел на меня сильное влияние.
— Испугался чего? — прошептала я.
— Что я стану как отец. Ведь он получал удовольствие от страдания других. Я очень боюсь стать таким же…очень, — он опустил голову и помрачнел.
— Ты никогда не станешь таким, — взволнованно замахала я руками. — Только от нас самых зависит наше будущее.
— Столько вопросов задала, а я не успел задать свои, — усмехнулся он грустно.
— Что ты хочешь спросить? — я смотрела на него совсем другими глазами.
— Ты ненавидишь меня?
Я спрашивала своё собственное сердце, но ответ был сейчас отрицательный.
— Нет, — призналась я ему.
— Ты действительно думаешь, что я послал их к тебе, чтобы снять видео?
— Думала… Егор мне потом рассказал, как все было на самом деле.
— А я хотел ему морду набить, когда уехала с ним.
— Не надо никого больше бить…пожалуйста.
— Если будут обижать тебя, тогда ничего меня не остановит. Остался последний вопрос.
Он был не такой, как всегда. Расслабленный, без тени презрения или превосходства. У него были печальные глаза.
— Какой?
— Ты хотела бы быть со мной? Моей?
Его вопрос заставил меня вздрогнуть. У меня была возможность солгать.
— Нет, — я соврала, а он лишь усмехнулся.
Я не очень хорошо понимала, почему я не хочу признавать свои чувства к нему, я боялась сближения, боялась открыть свое сердце. Вдруг, мне его разобьют.
— Мы задали друг другу вопросы, теперь скажи мне…, — он наклонился ко мне. — …На какой вопрос я соврал?
Я терялась от этой близости и в голове был туман. Он честно ответил на все вопросы, кроме одного.
— Первый вопрос, — глухо сказала.
— Угадала. Ненавижу я тебя, потому что не могу выбросить из головы. Потому что постоянно сгораю от желания прикоснуться к тебе…целовать…сделать своей. Ненавижу, потому что с ума схожу от ревности, когда ты улыбаешься другим. Ненавижу тебя, потому что несмотря на всё, что я говорил тебе, ты пришла ко мне, чтобы обработать мои раны. Ненавижу, потому что ты — самая особенная и светлая девушка, которая заставляет мое сердце биться быстрее, — сказал он, тяжело дыша. Он прислонился своим лбом к моему и на несколько секунд, которые показались мне бесконечными, закрыл глаза. Я была обескуражена,
— Артём…
Я пришла в себя и почувствовала, как колотится сердце в груди.
— А ты соврала на последний вопрос, — сказал он, отводя рукой волосы с моего плеча.
— Возможно, — прошептала я, теряя последние остатки разума.
Мы смотрели друг на друга, и время для нас как будто остановилось. Я молчала, загипнотизированная его взглядом.
— Теперь уже всё, — он наклонился к моей шее.
— Что это значит? — Спросила я нерешительно, когда его губы начали медленно подниматься по моей шее жгучими поцелуями, пока не дошли до моего уха.
— Замолчи-и-и…, — ласково прошептал, добравшись до губ, потом коснулся их своими губами. Он вел себя совсем не так, как ночью. Мягко и нежно прикасался ко мне, как будто боялся сломать. Я закрыла глаза. Погладила его лицо и запустила руки в его волосы.
Он усадил меня на свои колени. Он ласкал мою спину, сначала нежно, а потом все сильнее и сильнее прижимая меня к своему крепкому телу. Мы слышали только друг друга. Весь мир сократился до этого места, этого мгновения, где не было места ничему, кроме нас.
   
Глава 27
 
Артём
2 недели спустя…
— Артём… Просыпайся и иди в свою комнату. Нас заметят, — трясёт меня слегка Ева.
— Попробуй меня разбудить другим способом, — прижимаю её к себе для поцелуя.
Я никогда не чувствовал себя таким счастливым, как за эти дни. Мы с Евой признали свои чувства и могли наслаждаться друг другом. Она была живой и лёгкой, мне в ответ хотелось её дразнить все больше. В конце концов, я завоевал все ее личное пространство, которое нас разделяло. Мы стали проводить много времени вместе. Если нас застают в ее комнате или в моей, мы сможем сказать, что вместо занимаемся. Иногда Ева готовилась со мной, пока я начинал приставать к ней.
Каждую ночь я пробирался к ней в комнату и закрывал двери. Мне нравилось засыпать, прижимая её хрупкое и нежное тело к себе. Дальше ласк мы не доходили, потому что Ева ждёт своего восемнадцатилетия, для неё это важно. Мне хотелось увезти ее подальше отсюда. Где мы можем открыто встречаться.
— Родители дома, надо торопиться, — бормочет она, пока я не накрываю её губы своими.
Видеть Еву в собственном доме и не сметь прикоснуться к ней было невыносимо. Я схватил ее и крепко потянул на себя. Мне нравилось чувствовать, как ее тело реагирует на мои прикосновения. Я хотел только одного — целовать ее. Все мое тело напряглось от мысли, что она может быть полностью в моем подчинении. Запустил пальцы в её длинные волосы и притянул ее к себе почти в исступлении. Я хотел заставить ее дрожать в моих объятиях, заставить её почувствовать то, что она никогда не переживала. Прижав ее к матрасу и зажав свое колено между ее ног, я прижался к ней всем телом. Прерывистый вздох, который вырвался с ее губ, вызвал у меня озноб, пробежавший по всему телу.
— Когда я вижу тебя, я не могу думать ни о чем другом, кроме как о том, чтобы касаться тебя и целовать, — мои пальцы осторожно отодвинули край её нижнего белья, и она издала прерывистый вздох. Она вся дрожала, я придерживал её одной рукой, одновременно лаская другой. Минуту спустя мне пришлось прикрыть ее рот своим, чтобы никто не услышал ее стона. Я безумно её хочу, но должен сдерживать себя. Хочу, чтобы ей было хорошо.
— Вот теперь можно идти. Встретимся за завтраком, — целую быстро в губы и встаю с кровати, оставляя её, чтобы приходила в себя. Надо пойти в свою комнату незамеченным, потом в душ. Мне необходимо охладиться. Я не хочу рассказывать о нас родителям. Пока не хочу. Неизвестно, как отреагируют на такие новости, особенно папаша.
За завтраком мы ведём себя как обычно, но моя рука так и тянется к её коленкам. Еве было трудно скрыть свои эмоции, это было видно по румянцу на ее щеках, когда моя ладонь поднималась все выше.
— Уже совсем скоро твой день рождения. Есть планы? ‐ спрашивает отец, попивая утренний кофе.
— Никаких планов не имеется, — отвечает уклончиво. После того, как я рассказал про своего отца, она изменила к нему отношение и старается держаться подальше. А я стараюсь защитить её.
— Устроим вечеринку тогда, — предлагает Аня, поднимая глаза на отца.
У нас с Евой есть свои планы в этот день, правда она про них не знает.
— Так много надо учить. Правда, не хочется этим заниматься. Можно обойтись простым ужином дома.
— Твой день, поэтому решать тебе, — улыбается он ей.
— Ева, нам пора, — встаю из-за стола. Она облегчённо вздыхает, как только выходим из дома.
— Этот день будет посвящён только нам, — сказал я, подтрунивая над ней.
— Точнее тебе, — сразу понимает мои намёки.
Цвет ее лица превратился из прекрасного розового в глубокий красный.
— Я тебе уже говорил, что ты выглядишь потрясающе.