Утерянные талисманы и текила (ЛП)

Ему не нужно было спрашивать, о ком я.
— Если бы ты снова увидела папу, что бы ты сделала?
Я повернула голову, хмурясь в сторону его лица. Не такой ответ я ожидала.
— Я переехала подальше, чтобы его не видеть.
— И я, — Джастин кашлянул. — Я хотел тебе сказать… знаю, не вовремя, но мы не говорили до этого…
— Выкладывай уже.
— Папа в хосписе. Печень не справляется. Они думают, ему осталось от двух до четырех месяцев.
Я смотрела во тьму со странным чувством в груди. Я не могла понять, что это было. Не счастье, не горе, не сожаление. Какая-то странная пустота.
Наверное, потому что я не переживала, хотя должна была, пожалуй.
— Ты хочешь увидеть его? — тихо спросил Джастин.
— Нет. А ты?
— Нет. Я знаю это, потому что тетя Лейла звонила мне.
— Просила денег, раз смогла дозвониться?
Он вздохнул.
— Да.
— И ты их дал?
— Нет.
— Хорошо. Она вытянула из меня достаточно, пока я жила с ней, — я теребила закрученный провод наушника. — Джастин… как думаешь, почему мама не вернулась?
Он молчал, я прищурилась в сторону его невидимого лица. Он все еще молчал, и я вытянула руку. Моя ладонь нашла его плечо.
— Джастин?
Он резко выдохнул.
— Нужно быть тихими на случай, если хозяин дома вернется…
— Джастин.
Его плечо дернулось. Он снова выдохнул, в этот раз еще громче.
— Мама… возвращалась. Перед Рождеством. Ты уже уехала из города на праздники.
Фанера прогнулась подо мной. Или это мир содрогнулся?
— Почему… — голос дрогнул, и я сглотнула. — Почему ты не сказал?
Его плечо подвинулось, и он поймал мою ладонь. Он крепко сжал мои пальцы, и мир снова пошатнулся. Я уже не хотела слышать то, что он собирался рассказать.
— Мама вернулась не за нами. Она хотела только убедиться, что мы в порядке, и что она могла отпустить нас.
Теперь я будто падала.
— Не понимаю.
— Она не хотела переживать за нас или ощущать вину. Она хотела… жить новой жизнью.
— Новой жизнью?
Он сжал мою ладонь.
— Она живет дальше, Тори. Вышла замуж… у нее новая семья, — его голос дрожал. — Она оставила тебе открытку. Она у меня, если хочешь. Я не знал, захочешь ли ты…
— Но она не хочет меня видеть?
— Она спрашивала… но ты не хочешь ее видеть, Тори. Прошу, поверь мне. Видеть ее… было хуже, чем ночь, когда она ушла, — его голос дрожал, хриплый шепот был полон боли. — Она едва могла смотреть на меня, рассказывала в слезах, как рада меня видеть, а сама двигалась к двери…
Он выругался. Его ладонь сдавила мою, но я не жаловалась на боль.
— Тебе это не нужно, — хрипло сказал он. — Нам не нужно так страдать.
Я зажмурилась, подавляя жжение слез. Новости о близкой смерти отца вызвали неприятную пустоту, но отказ матери был агонией. Насколько тяжелее Джастину было видеть ее и столкнуться в этим отказом лично?
— Сохрани ее открытку, — прошептала я. — Когда-нибудь… я прочитаю ее.
Джастин медленно выдохнул, ослабил хватку на моей ладони.
— После ее визита я понял, что должен быть лучше для тебя. Для нас. Я всю поездку в Нидерланды думал, как исправить все между нами, и как только я вернулся, я решил уйти в отпуск, чтобы…
Мои глаза выпучились.
— В отпуск? Надолго?
— Сколько нужно. Ты — моя семья, Тор. Ты и я. Я сделаю все, чтобы снова быть семьей.
Слезы покатились по моим щекам. Я глубоко вдохнула, чтобы успокоиться, и получила глоток пыли. Я закашлялась, это подняло больше пыли. Джастин неловко хлопал меня по спине, пока я кашляла.
— Фу, — выдавила я, когда кашель отступил. — Ладно. Тогда начнем с основы.
— Основы?
— Курс в основы мификов. Готов?
— О, конечно. Бей всем.
Я улыбнулась во тьме.
— Всем — это слишком. Начнем с азов, — я опустила голову на руки, устраиваясь как можно удобнее. — Есть пять классов мификов, запомни это. Спириталис…
Пока мой шепот заполнял затхлый чердак, день перетек в вечер. Было странно лежать во тьме рядом с братом, объяснять магию, пока мы ждали, чтобы культ мификов собрался в комнате внизу, чтобы следить за ними вместе. Я просто надеялась, что курс теории Джастину не придется применять на практике в этот день.
 
В мыслях мелькал худший сценарий, который я описала Джастину. Призыватель, который сделал Эзру демоническим магом, был мертв, но был небольшой шанс, но, если мы продолжим это расследование, мы пересечемся с самыми опасными мификами.
И Эзра, который был нашим другом и обычно неплохо справлялся с демоном, пугал достаточно, когда демоническая сторона выходила поиграть.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
— ЭЗРА -
Прислоняясь к стене на лестнице, я закрыл глаза от жжения усталости под веками.
Я не спал прошлой ночью. Усталость давила на меня, усилилась от пропавшей силы из-за Панциря Валдурны и вызванной этим усталости после того, как Тори бросила артефакт на меня меньше недели назад. Мне нужно было сохранять силу, физическую и духовную. Я знал.
Но я не могу спать.
«Тебе придется уснуть».
«Молчи».
Слева лестница вела в пустой паб, Купер придет только через час, если он не опоздает. Справа пролет вел на третий этаж гильдии, и между ними была дверь в рабочий зал на втором этаже.
Если я продолжу подниматься, попаду в кабинет Дариуса, где он сейчас работал. Я мог попросить его исполнить обещание. Я не ждал, что его ответ изменился с прошлой ночи, но мог попробовать.
Его новое обещание Тори подавило то обещание, которое он дал мне, когда принял меня в свою гильдию.
Я сжал кулаки, меня мутило от гнева предательства, разбитого доверия Дариусу и агонии из-за обмана Тори.
«Он не хочет действовать, потому что знает, что еще есть шанс».
«Молчи».
Я все еще не мог поверить в то, что сделала Тори. Не мог поверить, что она так долго скрывала это. Она знала, как важны для меня были Аарон и Кай. Она знала, что я не вынес бы, если бы они пострадали или погибли из-за меня. Она знала, что я больше всего боялся потерять контроль… да?
Вспышки из прошлой ночи терзали меня. Тори врала. Тори говорила правду. Тори кричала, лицо искажали боль, слезы стояли в глазах, она требовала ответить, почему я так хотел умереть.
Я не хотел умереть, но меня все равно ждала смерть, а она была слишком упрямой, чтобы принять это. Она рисковала собой, Аароном и Каем в тщетной попытке спасти меня — меня, зараженного демоном убийцу, которому светило безумие.
«Ты — упрямый дурак, а не она».
«Молчи».
Потому я старался сопротивляться. Потому не сказал ничего, пока Аарон встречался с ней. Потому молча, когда они расстались. Потому не предлагал ей ничего больше дружбы.
Я шумно выдохнул и сунул ладонь в карман. Я вытащил телефон и разблокировал экран. Там уже были открыты сообщения Тори, оставленные без ответа. Сколько раз я уже прочел их?
Большой палец потянулся ответить, но я зло убрал приложение с экрана. Гнев и отчаяние бушевали во мне холодом и жаром. Она всегда слушалась сердца и пыла. Потому она послушалась Этеррана — она дала надежде заглушить здравый смысл, дала ему много шансов навредить ей, Аарону и Каю.
«Я пытаюсь спасти нас».
«Молчи!».
Ледяная тьма двигалась в моем разуме, вспышки гнева и ненависти задевали нервы. Я прижался спиной к стене, закрывая мысли от жестокости. Воздух холодил кожу.
«Ты умрешь назло мне? Или умрешь в жалкой попытке отплатить за смерти, которые устроил?».
— Замолчи, — прошептал я, пришлось придать словам силы звуком.
«Она спросила, почему ты не борешься за свою жизнь. Ты можешь ответить, Эзра?».
Скрипнув зубами, я посмотрел на телефон. Я открыл входящие, посмотрел на письма, полученные от Зоры ночью воскресенья, и взглянул на рабочий зал. Девушка сидела за столом спиной к входу, стучала по ноутбуку с раздражением.
 
Какое мне было дело о послании Зоры? Мне оставалось жить недели, а то и дни, так что это было не важно.