Личный слуга или Мама на полставки (СИ)

Мать. Так необычно и странно думать о себе как о матери и так боязно ошибиться, ведь теперь я должна буду думать не только о себе, но и о сыне.
Смогу ли я стать хорошей мамой для ребенка, с которым знакома меньше суток?
Смогу ли я выжить в этом мире и когда-нибудь вернуться в свой?
Но даже если и есть дорога назад, что делать с мальчиком, не могу же я его бросить одного? Может у него есть родственники, хотя я отчего-то думаю, что нет. В противном случае они бы уже давно были здесь и вышвырнули незнакомку, то бишь меня, из своего дома или сдали местным властям.
“Мама?” — он смотрел на меня из под полуприкрытых глаз так тоскливо и печально, и что-то надломленное и отчаянное было в его взгляде, словно слова застыли на губах и он никак не решался их произнести. Но глаза Занефира говорили за него. Эта безмолвная мольба остаться с ним и не бросать.
Что же с тобой случилось, раз ты так цепляешься за меня, хотя знаешь только мое имя?
Я отвернулась и вздохнула. Это все слишком неожиданно, я даже не могу быть действительно уверена, попала ли я в другой мир. Что теперь со мной будет?
Как почти любая одинокая женщина я, разумеется, любила читать романы, и поэтому знаю, нет, даже уверена, что как у попаданки, у меня есть несколько дальнейший вариантов того, каким может быть будущее:
Итак, первое — я поступаю в академию (несомненно лучшую) благодаря своим невероятным магическим способностям, влюбляю в себя неприступного ректора, который является супер-особенным представителем местного генофонда. И параллельно спасаю мир от глобальной катастрофы. (Не хочу снова идти и учиться. Нет-нет, ни за что!)
Второе — я почти сразу отправляюсь спасать мир от безумного мага или проклятия и по пути встречаю мужчину-мечту. Силой любви мы побеждаем зло и женимся в конце. (Это даже звучит слишком приторно)
Третье — благодаря случайности или любой другой причине я попадаю на отбор невест для принца, побеждаю и становлюсь королевой. (Спасибо, откажусь)
Я хочу прожить свои дни спокойно и тихо, без дворцовых интриг и аристократического гадюшника, без магических спецэффектов и необходимости спасать мир. И к счастью, во всех этих великолепных сценариях есть одно большое упущение — они рассчитаны на одинокую девушку, а не мать-одиночку, которой я стала за одну ночь.
А значит, у меня есть шанс на мирную жизнь где-нибудь в глубинке. Я могу спокойно вырастить сына, завести хозяйство и может даже взять еще двоих детей на воспитание. Ну чем не мечта?
Любовь большая и неожиданная мне ни к чему, истинная пара в романах всегда больше напоминала мне рояль в кустах, чем божественный дар, а я вполне могу довольствоваться тем, что буду любить сына. Не думаю, что Зефир будет сильно против.
Ох, надо будет запомнить его полное имя, не могу же я в самом деле звать его все время "Зефир".
— Зе…кхм… Зефир — я неловко прокашлялась, и посмотрела на него. — Как тебя называют остальные? — мальчик долго смотрел на меня, его голос так и не прозвучал у меня в голове. Можно ли это расценивать как молчание? — Как тебя зовут твои друзья?
" У Занефира нет друзей"
Так, понятно. Кажется он жил как затворник до этого дня. Хотя, маленькие дети и не должны часто выходить из дома, может это нормально? Тогда будет лучше пока поговорить на другую тему.
— Занефир, вчера, перед тем, как назвал меня мамой, ты спросил, кто я, помнишь? Почему ты спрашивал об этом? — сколько бы я не думала, этот вопрос не давал мне покоя.
До того, как он решил, что я буду его матерью, Зефир был весьма враждебно настроен по отношению ко мне, иначе почему отлупил веником по лицу, когда я спала?
Однако после его ответа вопросов стало только больше.
“Потому новая мама — переселенка, а прошлая мама исчезла, и теперь Оливьета моя новая мама!”
Оливьета…господи, я еще даже не смирилась с тем, что меня назвали Олимпиадой, но где в моем имени он услышал “Оливье”?
— А что значит переселенка? — это у них так попаданцев называют, да?
“Это значит, что мама пришла из другого мира.” — это сколько же в этом мире должно быть попаданцев, чтобы о таком понятии знал даже ребенок? — “ Мамочка же совсем ничего не знает о новом мире?” — с надеждой спросил Занефир и сделал жалобные глазки.
 
— Эмм нет… — да уж, я прямо образцовый родитель. Моему сыну придется учить собственную мать основам мироздания.
“Тогда я все расскажу мамочке, если она обещает не бросать меня!” — я кивнула, соглашаясь с условием. Единственным, кто здесь мог кого-то бросить, был он, коренной житель этого мира, а не я, попаданка, которая даже не знает наверняка, куда попала.
— Обещаю. — сын просиял и вся оставшаяся сонливость мигом исчезла с его лица.
“Все очень легко! Мама пришла из другого мира, она может пойти в город в школу, там учат всех переселенцев или мама может найти вещь, которая была очень важна для моей прошлой мамы.” — если с тем, что я могу узнать в школе попаданцев, все ясно, то какая мне польза от того, чтобы рыскать в чужом доме в поисках чего-то особенного для прошлой матери Занефира. И куда делась его родная мать? Он говорил, что она исчезла, но не могут же люди просто так пропасть! Ох, о чем это я, попаданка, говорю.
— И что будет когда я найду эту особенную вещь? — в школу “переселенцев” я идти не собираюсь. Я свое отучилась и хочу просто работать и спокойно жить.
“Тогда мама сможет вспомнить всё-всё, что знала прошлая мама” — так, подождите ка, только не говорите…
Я почти вскочила с кровати, бросившись к настенному зеркалу. Оно было небольшим, размером с тарелку и длинной трещиной, но даже так было отлично видно отраженье.
Там, в зеркале, была женщина лет двадцати восьми на вид, с черными прямыми волосами и темными глазами. Больше в ее внешности не было ничего необычного, а сама она смотрелась блекло и непримечательно.
Мое отраженье смотрело на меня чуть испуганно и недовольно.
Я, мало того, что попала в другой мир, так еще и в чужое тело?
  
Глава 2
 
Когда солнце взошло и на улице стало светло, мы с Занефиром встали. Мой сын начал знакомить меня с домом. Я не ожидала многого, но даже так, наше жилище меня не впечатлило.
Дом был небольшой, сразу после узкого коридора шла спальня, которая была и кухней и гостинной, слева было одно единственное окно, под которым стоял стол, чуть дальше с той же стороны расположилась скромная кладовая.
В правом углу печь, чуть поодаль грубо сколоченная кровать, и еще одна комната, в которой повсюду были развешаны травы. На улице стоял маленький пустующий курятник и туалет.
В кладовой все полки до самого потолка были заняты мешочками с травами, в небольшом шкафчике под столом стояла посуда, но ничего хотя бы отдаленно съедобного нигде не было. Неужели предыдущая хозяйка этого тела умерла с голода?
В доме оказалось не так уж много утвари, так что мы с Зефиром осмотрели все меньше чем за час и угрюмо сели на кровать. Ничего, что могло быть важным для прошлой матери Занефира, мы не нашли, так что сидели голодные и разочарованные, пока, наконец, сын не вспомнил, что есть еще погреб.
В центре комнаты, под старым и облезлым ковром был люк. В погребе было темно и сыро, но зато там обнаружилась еда: кочан капусты, ведро картошки, пол мешка прогорклой муки и горох, чудом не испортившийся.
Я могу приготовить суп или тушеную картошку с капустой и сварить гороховую кашу!
Да, именно так я в начале думала, но не прошло и десяти минут, как осознала, что все мои умения совершенно бесполезны в этом мире: я не могла даже просто разжечь огонь, а о том, чтобы готовить в печи и речи быть не может.
 
Все мои навыки выживания в дикой природе ограничивались пятеркой по ОБЖ в школе и умением зажечь спичку. Но здесь спичек не было.
— Занефир, кажется мы сегодня не сможем поесть дома. Как насчет того, чтобы сходить купить что-нибудь на рынке? — мальчик одобрительно закивал и побежал к печке.