Да, мой повелитель! (СИ)
— Да, Серкан бей.
Встать с шезлонга было тяжело, но я, кряхтя и корячась, все же справилась с этой задачей. Я понимала, что уборка еще одного номера меня наверняка доконает, но не могла же я дать Серкану лишний повод позлорадствовать! С трудом переставляя ноги, как человек, который восстанавливается после множественных переломов, я побрела к домику, на который указал гнусный истязатель.
Серкан наблюдал за мной с неприкрытым изумлением. Кажется, он плохо себе представлял, как тяжело живется в рабстве.
— Если ты устала, я позову кого-то еще, — произнес он неожиданно.
«Да! Умоляю! Только не я!» — чуть не вырвалось у меня.
К счастью, я слишком хорошо изучила этого типа. Показать слабость врагу? Просить о пощаде, когда он только этого и ждет? Не дождется!
— Нет, Серкан бей, — ответила я у самого входа в домик. — Массаж Мехмета мне очень помог.
Если до этого момента Серкан и испытывал ко мне какое-то сочувствие, то теперь от него не осталось и следа. Его верхняя губа дернулась, будто кто-то подцепил ее на рыболовный крючок, и Серкан распахнул передо мной дверь. Или, правильнее будет сказать, врата в ад.
Внутри меня ожидали работы таких масштабов, по сравнению с которыми третий этаж главного корпуса курил в сторонке. Нет, мой босс не устроил разгром, не запачкал грязью стены, полы и потолки. И даже не высморкался в шторы. Передо мной стояли чемоданы с вещами, бесчисленные полчища долбанных чемоданов, которые я должна была разобрать по шкафам. А еще говорят, что женщины берут с собой слишком много одежды… Те, кто так думает, просто незнаком с Серканом Озтюрком.
Мало того, у хозяина всего этого ассортимента, обнаружилась целая масса пунктиков, излечить от которых может не каждый психоаналитик. То — разложи по цветам, это — по размерам, здесь должны быть носки, ремни — там. И только аккуратно свернутыми колечками!
Взорвав мне мозг своим инструктажем, Серкан удалился в ванную. И фраза «Я пока приму душ» была лучшим из того, что я от него вообще слышала за все это время. Потому что она означала, что он не будет стоять надо мной, сверлить своим взглядом и доставать комментариями на тему моего аморального облика.
Я принялась развешивать костюмы и рубашки, — решила начать с большого и перейти к малому. Потом расставила ботинки, кроссовки, и сланцы. Словом, как могла оттягивала момент знакомства с нижним бельем. Надеялась, что Серкан выйдет и, посетовав на мою медлительность, отошлет куда подальше. Но он, судя по всем, был куда медлительнее, чем я. И что можно намывать в душе так долго?! По крайней мере, мне очень хотелось верить, что мой новый босс именно моется, а не развлекается самоудовлетворением после того, как сделал из меня рабыню. Не хочу показаться пошлой, но он так наслаждался моими унижениями… Я б не удивилась, если это какой-нибудь его фетиш.
Когда обувь и аксессуары закончились, я, тяжко вздохнув, приступила к трусам. Вот казалось бы: ничего такого. Обычное хлопковое белье, никаких стрингов в форме ушастого слоника с длинным хоботом. Но всякий раз, стоило мне прикоснуться к вещи, я невольно представляла, какое именно место она прикрывала у Серкана, и меня будто током било. Может, и стоило переспать с ним еще тогда, в самом начале отпуска? Выпустила бы пар, и эротические сны не доконали бы меня в ночь отлета. Была бы сейчас в Москве. Загорелая, довольная… Удовлетворенная. Такие вещи лучше выбивать клин клином, чтобы спокойно идти дальше. Если бы я только знала, что он — не охотник за наживой… Да даже если бы он был альфонсом — какая разница? Я ведь не из тех, кто после секса теряет разум и отписывает на искусного любовника все свое имущество! В конце концов, почему мужикам можно заводить ни к чему не обязывающие интрижки, а девушкам — ни-ни?! Вот из-за таких глупых предрассудков я и оказалась в глубокой заднице…
— Присматриваешь себе сувенир? — выдернул меня из размышлений насмешливый голос.
Я даже не сразу сообразила, что ответить: стояла посреди комнаты, сжимая трусы Серкана и мечтательно таращилась в никуда. Господи, вот позорище…
— Нет, — я поспешно сложила «сувернир» и зашвырнула поглубже в ящик. — Просто надеялась, что вы поскользнулись в душе и разбили себе голову, босс.
— Вот как… — Серкан прошел по комнате и достал из комода те самые трусы, что я только что убрала. — Значит, представляла меня в душе?
— Ага. И фантазия про ваши мозги на кафеле мне особенно понравилась.
Я старалась выглядеть максимально равнодушной, но это было почти нереально: Серкан стоял в полуметре от меня. Мокрый, полуобнаженный… Полотенце едва держалось на бедрах, узкая полоска темных волос спускалась от пупка в то место, о котором приличной девушке лучше не думать. Я ощущала запах шампуня, смотрела, как завороженная, на капли воды, что стекали по загорелой коже, оставляя извилистые влажные дорожки. Серкан словно нарочно издевался надо мной: поднял руку, провел по волосам, отчего мышцы на его груди напряглись, привлекая к себе внимание.
Ну почему, почему у него нет каких-нибудь ужасных физических изъянов, чтобы проще было его ненавидеть?! Меня бы устроили банальные прыщи, шрамы или, на худой конец, мохнатая, как у орангутана, грудь. На пляже полно было таких мужиков — и у меня даже мыслей пикантных не возникло. А тут… Вот вы представьте, что год сидели на жесткой диете, — гречке с капустой, скажем, а потом вам принесли кусок шоколадного торта. С пышными влажными коржами, нежнейшим маслянистым кремом и таким толстым слоем глазури, что так и хочется обмакнуть палец и с наслаждением облизать…
— Похоже, Мехмет не слишком тебя удовлетворяет, — изрек Серкан, явно смакуя мое замешательство.
— Слишком… — брякнула я, с трудом фокусируя взгляд на его лице. Стоп, а о чем он вообще спрашивал? — В смысле… Удовлетворяет. И это не твое… Не ваше дело.
Я должна была отвлечься. Немедленно. Чертов турок гипнотизировал меня, как удав — мышь, и с этим надо было срочно что-то делать. Я не придумала ничего лучше, чем нырнуть в чемодан за следующей порцией трусов. При этом я так торопилась, что не учла одной маленькой детали: не стоит нагибаться, если на тебе короткий халатик на два размера меньше, чем нужно.
Серкан одобрительно присвистнул, а я резко выпрямилась, чувствуя, как кровь приливает к щекам.
— И много ты чаевых сегодня заработала? — все с той же самодовольной ухмылкой осведомился мой мучитель.
— На билеты пока не хватает, — стиснув зубы, принялась зашвыривать трусы в комод. — Но если завтра ваше величество изволит выдать мне форму еще короче…
— Складывай аккуратнее! — Серкан выхватил у меня трусы и продемонстрировал чудеса педантизма. У него вышел до того ровный конвертик… Прям оригами какое-то! Ему бы лебедей из полотенец крутить, а не вот это вот все. — Запомнила?
Он вложил белье мне в руку, и я вздрогнула. Случайные прикосновения, уроки по складыванию трусов… Зачем ему это?! Если он ясно выразился, что не собирается спать со мной, то на фига дразнить нас обоих? Не то чтобы я так уж сильно хотела именно Серкана, но эти его вечные попытки соблазна, которые неизменно заканчивались ничем… Физическая неудовлетворенность накапливалась. Я все-таки живой человек!
Дрожащими пальцами я попыталась повторить шедевр Серкана, но мне, как и следовало ожидать, не удалось. Поэтому я просто сложила трусы ровно, сунула в ящик и снова полезла в чемодан. На сей раз я твердо решила не повторять прошлую ошибку и не устраивать сеанс стриптиза, а потому присела на корточки.
Впрочем… Лучше бы я нагнулась. Потому что теперь мое лицо оказалось прямо на уровне… Кхм… Набедренного полотенца. И полотенце это красноречиво топорщилось. Серкан даже не пытался скрыть своего возбуждения.
Я чуть не задохнулась. Щеки горели, будто я сунула физиономию в крапивные заросли, сердце колотилось где-то в горле. Возмутительно! Что он о себе возомнил? И что, интересно знать, завело его сильнее: я — или увлекательный процесс складывания собственных трусов? Самовлюбленный маньяк… Наверное, когда никого нет рядом, он день-деньской пялится на свое отражение в зеркале. С одной стороны, полюбоваться там, определенно, было на что, с другой… Это ведь заслуга природы, а не его лично!