Осторожным лисьим шагом (СИ)

Шут, заметив как осторожно я с ней обращаюсь, поспешил меня успокоить — Не волнуйся, не хрупкая. Вообще, после окончания работ такие вещи в особом пламени обжигают — Джорно радостно закивал — После этого об них кувалды ломать можно. Я, кстати, пока технологию отрабатывал и сломал парочку.
— О, тюльпанчик, как красиво — услышала я голос Эли заглядывающей мне через плечо.
— Это, того Леди Эля, у меня еще заготовка есть, с тюльпаном стало быть. Я его сейчас быстро, ну до вечера, освобожу и вам тоже того-этого заколку сделаю. Я сейчас сразу начну.
— Но разве можно такое изящество за день сотворить? — удивилась она, вертя тюльпан в руках и любуясь на просвет игрою граней.
— Сотворить? Я того-этого творить не умею. Я не как Вы, не волшебник. Вот освободить это да, могу, это недолго.
— Да, освободить это как раз верное слово. Вы милые просто не знаете в чём здесь дело — менторским тоном начал Чёрный Шут и, убедившись, что привлёк наше внимание, продолжил — Угольный массив же здесь искусственно созданный. Гематр знал, что уголь это окаменевшие растения, вот и грохнул сюда какой-то лесной массив, может и не один. С одновременным окаменением до уровня антрацита. Его так и называют — Гемовский антрацит. Правда он говорит, что он их из лесных пожаров вытащил, они бы и так и так сгорели. Что-ж, возможно, возможно. Но иногда среди угля попадаются такие вот мгновенно окаменевшие цветы, травы, еще какая другая мелочь, ветка с бутонами, например. Согласитесь, просто так сжигать такую красоту жалко. — Мы все, включая и совет Мастеров города, как правильно называется это собрание встретивших нас степенных копачей, — Вот если их обнаруживают
— Каждый хороший копач эти скрытые вещи просто чувствует — заметил один из Мастеров.
— Ну да, чувствует, и из общей массы откалывает или как там ещё отделяет и потом передаёт резчикам
— Резчикам? — уточнила я.
— Да, Джорно не один. Обычно их примерно трое-пятеро — ответил мне Шут.
А Джорно добавил — Я того-этого, тот букет, что мы на совете решили Леди Эле подарить, освободил вот и попросился сам его передать. Извините, не без того-этого, задней мысли. Очень уж хочу море увидеть.
— Увидишь, я помню. Ну, так значит они, резчики у них опыт, практика, опять-таки они то, что внутри лучше чуют, почти видят. Вот и именно освобождают сокрытое. Не творят, это когда-то росло, потом камнем оделось, а именно от лишнего камня освобождают. Хотя конечно без таланта такое не сделаешь. Я кстати сам пробовал, пока технологию отрабатывал, пару-тройку листиков освободил, но до такого совершенства — он показал и на букет и на мой тюльпан — мне ой как далеко. Вот у тебя Эля это бы хорошо получалось, знаю я как аккуратно, по капелькам ты свои декокты делаешь
— Да что там, эти экстракты, декокты, стекляшки, мензурки это просто, это не такая красота. К тому же считай половину мы ещё вот с этой хорошей помощницей наделали, только бери и разливай — при этих словах они приобняла стоявшую рядом Гейю. Та явно засмущалась и пробормотала — Так уж и хорошая, а чуть что — обезьяна рукожопая
— Ну, было, было. Извини. Но потом то ты всему научилась, больше не пришлось настой многотравный что три месяца настаивался в простую травяную настойку перегонять.
— Ту самую офигенную настойку, которую ты больше никогда не делала, как мы не просили? — спросил Шут.
— И не буду. Не для того по деревням на закатах и рассветах травы лечебные собирают и гонцами ко мне шлют чтобы их на простую, хоть и вкусную, настойку переводить — чётко ответила, как отрезала ему Эля.
— Леди Эля, и я и любой другой резчик, того-этого, с радостью и удовольствием возьмет Вас в ученики и всему что умеем научим, не сумневайтесь — примеряюще пробасил Джорно и добавил — И вы уважаемый Шут того-этого всех нас инструментом специальным снабжаете, не жалуемся, и реактивами нам для работы нужными. И учебник ваш у каждого резчика на первом месте лежит. И потому по справедливости на нашем е-же-годном состязании у Вас завсегда первое почётное место.
 
— Как это завсегда и первое. Я же в нем никогда даже не участвовал?
— Ну, резчики решили, что вы их научили и из уважения так в правилах состязания и прописали — объяснил ему один из Мастеров.
— Да не учил я, лишь технологию отработал, а дальше они сами — досадливо махнул рукой Шут — Надеюсь, что хоть приз за неучастие не даёте.
— Ну как сказать, даём, но и сразу его делим между участниками — степенно сказал старший Мастер Тоуна.
— Это правильно, но вот нюхом чую что-то недоговариваете.
— Ваша правда, уважаемый Чёрный Шут. Тут такое дело. Десять, нет одиннадцать лет тому, ухаживали два резчика за одной и той же девкой, то есть, прошу прощения, девушкой. Она им условие и поставила. Мол, к тому пойдет, кто победителем станет. Ужо они старались, такое освободили каждый. Один так куст орешника и другой молодую берёзку. Да всё так аккуратно, тонко, изящно. Честно говоря, мы даже не смогли победителя выбрать. Уж и не знаю, что там среди них случилось, но Гема всё ходила да буквально пальцем в мельчайшие огрехи тыкала. А потом заявила, что уйдет к победителю, к первому. То есть к Вам Уважаемый Шут и ушла из города.
— Впрочем, не особо далеко. Она тут недалече отшельницей живёт. Я иногда у неё травы на еду меняю — сказала Гейя
— Это да. И вспомоществование от города это мы завсегда, не волнуйтесь, без пригляда не оставляем. Вот. А резчики разбили свои ммм создания и тоже ушли
— Вы того-этого за них не волнуйтесь. Они любую работу знают, не пропадут. Давно, небось, где осели, и может даже и не одни — сказал Джорно.
— Да за них то я не особо беспокоюсь — сказал Шут и, заметив готовую сорваться у Мамая шуточку, наверняка в излюбленном им казарменном духе, сразу отрезал — И не вижу здесь ничего смешного. Да очень неприятный случай. Да я ничего не знал — он подошёл к Единорожке, обнял её, я услышала их диалог только потому, что стояла с ней буквально бок о бок.
Обняв её он сказал — Дин, пожалуйста, сходи к ней, поговори, ну сама там разберешься, о чём и как. Ладно, а?
— Вот значит, девушка ждёт рыцаря на белом коне, а приходит одна белая лошадь
Шут скривился — Ну вот, Дина, и ты туда-же.
— Ладно, конечно схожу. Нельзя же всё так оставить, раз уж узнали — потом она погладила его по лбу и поцеловала. Затем, немного отстранившись и громко, уже для всех сказала — Вот сейчас посмотрю, как вы тут лошадок на лесопилке мучаете, и навещу эту отшельницу.
— Как это мучаем. Кто это такую глупость Вам сказал. Никак такого быть не может. — удивлённо возмутился старший Мастер. — Вот идёмте, сами всё увидите.
Мы гурьбой все, кроме Джорно, который остался возле своего столика и уже начал там что-то перебирать, двинулись к выходу. Шут, явно радостный, что можно спокойно сменить тему громогласно заявил.
— Что-же, поглядим на это чудо света, шедевр Мамаевой мысли.
Я двинулась тоже, но тут спохватилось и подошла к Эле, немного подостлавшей и уже о чём то щебечущей со своей ученицей.
— Эля, а как это, ведь десять лет, ведь и постареешь и вообще одичаешь.
— Ну, во-первых, не одичаешь, вон и Гейя навещает и еще наверняка кто-нибудь приходит, новости, книги, еду приносят. А постареть, здесь вообще стареют очень медленно, практически это даже незаметно, если конечно нет желания или болезней. Мне вот, например больше сорока. Впрочем, я не показатель, я недавно здесь появилась. Вот сколько по твоему Гейи?
Я оглядела её. Красивая голова с очень милым девичьим лицом и коротко постриженными тёмными волосами. Стройная подтянутая фигура, мягкая, завораживающая пластика движений. Явно не девочка, а уверенная в себе женщина.
— Ну, я бы сказала, что где-то двадцать три- двадцать пять. Ошибаюсь? Больше?
— Больше — под веселый смех девушек я услышала — много больше — Гейи — вообще-то двести восемьдесят семь.
— Не фига себе — только и ответила я им.
Тут мы зашли за угол и увидели ЭТО.