Зов орды (СИ)

Два сообщника более успешны, три опасны, десяток может наводить ужас на небольшую деревню, грабя и насилуя уже в открытую, средь бела дня и ничего не опасаясь. Что могут сделать усталые за день землепашцы против десятка сытых и крепких разбойников с оружием.
— Чан, где твои чёртовы кочевники? — нервно спросил своего подельника главарь.
— Потерпите, господин, они недалеко уехали от деревни.
  
— Повтори, что ты видел, — в десятый раз поинтересовался правая рука, судорожно сжимая копье.
— Арба, полная добра, пятеро всадников с запасным лошадками, девка из знатных, но невольница,— устало отвечал проводник.
— Лёгкая прогулка, — усмехнулся главарь, подбадривая своих подчинённых. — Возьмём их тепленькими и во сне. Отгадай загадку, Чан. Стрелял в пятку, попал в нос?
— Плохой стрелок? — неуверенно ответил наводчик.
— Пердун. Такой же, как и ты. — стравил нервы шуткой здоровяк. — Что ты воздух портишь? Нас одиннадцать, их пятеро спящих. Тыкнуть копьем да лошадей отвязать. Дело верное.
Толпа рассмеялась, потом притихла. Последнюю сотню шагов уже крались к горевшему костру, даже не обратив внимания на пронзительный свист сокола.
Только первый из разбойников добрался на расстояние удара и приготовился уколоть копьем, как спящие поначалу путники вдруг вскочили на ноги с уже оголенным оружием.
С испугу, лиходей тыкнул наугад в ближайшего, раздался крик боли, а следом у его подельники навалились всем скопом.
Раненый Госра швырнул в костер заклинание огня, пробудив стихию. Тотчас пламя охватило троих из нападавших. Получив ориентир, Батыр тут же начал стрелять, не боясь задеть своих, благо бегающие по поляне живые факелы давали много света. Четыре стрелы за время глубокого вдоха, три тела на земле. Следом вступил в бой Максуд. Тяжелый удар ногой сбил с ног ближайшего, а подняться ему уже не позволил Семрин, наколов его, как бабочку на иглу.
Она открыла глаза и сразу же сжалась. Когда-то она открывала глаза, желая проснуться поскорей, чтобы начать новый день, познавать новое с учителями, играть в саду со своими подругами или сплетничать за чашкой чая со сладостями на крытой веранде ее большого дома. Но эти времена прошли… с тех пор как ее похитили и продали словно какой-то товар, как тюк ткани за несколько серебряных слитков – она перестала ожидать чего-то хорошего просыпаясь. И первым чувством всегда было горькое сожаление о том, что нельзя спасть и видеть сны вечно. Потому что во снах она снова была дома, снова сидела на крытой веранде вместе с Дин Чи и Лань Су, а перед ними стоял столик со сладостями и ароматным, свежезаваренным, чаем из свежего урожая высокогорных плантаций… а проснувшись, она не получала ничего хорошего, кроме тычков и унижений. И сперва она решила, что все еще находится в караване у работорговцев, но потом быстро вспомнила что ее уже продали какому-то ворчливому старику из кочевников, а дом этого старика уже успели разорить такие же варвары, как он сам. И что она вот уже почти неделю как трофей его учеников, каждый из которых на голову выше среднего мужчины из Хань, выше и сильнее. Варвары и дикари, что с них взять. Но… почему звенит сталь и раздаются крики в ночи?
Она выглянула из-под телеги, под которой устроилась на ночлег. Чертовы дикари даже не связывали ее, а все, потому что – незачем. Далеко ли она уйдет по степи? Пусть они уже на территории, номинально подчиняющейся Сыну Неба, но это все еще степи – бескрайние просторы во все стороны. Даже если бы она ушла ночью – ее бы догнали днем. И более того, степь скудна на ресурсы, да и людей тут не так уж часто встретишь… в общем смысле бежать не было, разве что выбрать себе смерть от голода и жажды, да от степных зверей, чем жизнь невольницы. Уж лучше держаться рядом с этими недалекими дикарями и ждать, пока судьба предоставит тебе шанс. Как говорил ее учитель «терпение черепахи всегда преодолеет ярость тигра».
Снаружи тем временем – кипело самое настоящее сражение. Противники, что имели смелость напасть на спящий лагерь, на вид – явные разбойники. В руках у них были короткие копья, они тыкали ими в дикаря с саблей и довольно кричали что-то оскорбительное. Вот и возможность, мелькнуло в голове у Янь Ли, вот она – возможность. Все, что ей нужно в этой суматохе – так это вскочить на коня… предварительно срезав путы, которыми треножат лошадей на ночь… вскочить и поминай как звали! Лошади стояли где-то в стороне, ослепительно горит костер, который не помогает, а скорее – слепит, ведь этой ночью в небе висит полная луна, потому-то разбойники и напали… они видят в темноте, а кочевники, ослепленные своим же костром – нет. Однако чье-то заклинание заставило пламя взреветь и подняться, ослепляя всех вокруг!
Она прикрыла глаза ладонью, осматриваясь вокруг. Вон и лошади, совсем рядом… их разбойники не тронули, ценный трофей никто стрелой портить не будет. Все, что ей нужно сделать – чуть пригнуться и побежать в ту сторону, даже не бежать, а пойти. На быструю тень смогут прореагировать стрелки, она уверена, что часть разбойников прикрывает своих товарищей с луками. А если пойти не сильно торопясь, то никто и внимания не обратит, тем более она никем тут как угроза и не воспринимается – такая же невольница, как и все… ну чуть лучше одета разве что, но кто в потемках разглядит?
Она уже сделала шаг вперед, щурясь от пламени, взметнувшегося вверх, как вдруг – остановилась. Ее взгляд прикипел к поясу одного из нападавших, который делал выпад своим копьем в сторону кочевника. Прямой цзянь. Меч-единорог. Оружие благородных. Что он забыл на поясе одного из самых низших? Она чуть прищурилась, оценивая ситуацию. Где остальные товарищи дикаря-кочевника непонятно… хотя почему – понятно, вон в ночи клинки звенят и крики раздаются. Но тут, рядом с арбой и невольниками – тот самый воин, который насмехался над дикарем с кнутом. Максуд, варвар, который думает, что умеет владеть мечом. Сейчас он в нелегкой ситуации, потому что в руках у него его степная сабля, а в руках у разбойников – копья, которые давали им преимущество в дистанции. И если противник с копьем был один, возможно, этот Максуд и справился бы, она видела, что парень довольно быстр и ловок, достаточно для того, чтобы, отбив древко копья в сторону – сократить дистанцию и рубануть… даже не по копейщику, а – по руке, которая держит копье. Срубить пальцы, копья у разбойников достаточно короткие, это не длинные пики Императорской Стражи, короткого рывка вперед достаточно, на полтора шага. Но, к несчастью, противников у Максуда было трое, и все – внимательно следили за каждым его движением. Как только он пытался сделать этот самый рывок вперед – его останавливали тычками острых жал, вынуждая его останавливаться, уворачиваться или отбивать удары.
Честно говоря, ЯньЛинь было плевать на судьбу этого дикаря, как и всех других в округе, хоть бы все сдохли одним разом, в Поднебесной дышать стало бы легче… но вот прямой цзянь на поясе разбойника…
Она оглянулась по сторонам. Взяла с арбы увесистую палку, которой погоняли быков, и сделала шаг вперед. Ночь, темень, пламя костра впереди, трое, которые следят за каждым движением Максуда… наверняка их «срисовали» еще днем и знают, сколько всего здесь бойцов и в каком состоянии каждый, а значит, никто не будет ожидать атаки сзади. Если она не будет дергаться и кричать, а спокойно и осторожно подойдет сзади и ударит этого разбойника по голове. А потом – вытащит у него из-за пояса меч и … убежит. К лошадям. Конечно, идеальным вариантом было бы, если бы варвары и разбойники перебили друг друга, но такого счастья ей Гуанинь точно не пошлет. Забрать коня и убежать – совсем не то, что забрать коня и убежать с мечом на поясе. Одинокая девушка на лошади в диких местах – легкая добыча для каждого, будь то работорговец или просто желающий потешиться над беззащитной. Меч на поясе, меч в ее руке – это уже что-то. А противостоять мужчине она может только с мечом. Искусство фехтования стиля Змеи специально придумано для того, чтобы слабый мог противостоять сильному. Она не сможет победить воина, если у нее будет топор или палица, все что тяжелое и неповоротливое – не для нее. Прямой меч цзянь, ну может еще копье или кинжалы – вот ее выбор. Любое оружие, для которого не нужна сила, а умение. Она собирает крохи энергии Ци в средоточии дань-тянь, складывая пальцы левой руки перед лицо в кудзикири «Девять Символов Течения» или как называют это далеко на юго-западе, в стране дэвов и ракшасов – Ваджра-мудру.