Наташа, не реви! Мы всё починим (СИ)

- Тёть Наташ, - наклоняясь над столом шепчет мне Федор. - Мы никаких показаний давать не будем.
- Почему?
Переглядываются.
- Мы ничо не знаем.
- Мне хоть не врите! - вздыхаю я.
- Мы если что-то скажем, - шепчет Семён. - Нас прикопают по тихой грусти...
- Понятно, - стучу пальцами по столу.
И как быть в этой ситуации?! Инструкций никаких у меня нет. Их и в природе вероятно не существует.
  
Нам нужен юрист. Есть у Марины Васильевны юрист? Обязан быть.
- Одевайтесь.
Увести мальчишек не получается. Мы начинаем ругаться в коридоре с этим Василенко.
- Василенко!
Вздрагиваю от знакомого голоса и интонаций.
- В чем дело? - шаги сзади.
Капец...
Рефлекторно втягиваю голову в плечи.
- Это у нас ещё кто?...
- Это у нас некто - Пьяная Наталья Антоновна.
- Сильно пьяная?..
Разворачиваюсь к нему.
- Пьяных, - цежу я.
- Мм... - смотрит мне в глаза Иштаров. - До сих пор Пьяных? А какого черта она тут делает, а Василенко?
- А она от Марины Васильевны. Новенькая. Невменько, вообще... - оскаливается на меня Василенко.
Иштаров переводит взгляд на мальчишек.
- Сели, - кивает на откидывающиеся стулья у стены. - Ждёте. Наталья Антоновна - ко мне в кабинет.
- Только попробуйте к ним подойти! - шепчу с угрозой этому Василенко.
Захожу в кабинет к Саше.
Александру Михайловичу! - поправляю себя.
Он тебе больше не "Саша"...
Он падает на свое большое крутящееся кресло. Вращает в пальцах сигарету. Разглядывает меня. Рассерженно.
Молчу.
Это он меня пригласил. Пусть и вещает...
- Присядь.
Набирает кого-то, не отводя от меня холодного взгляда.
- Марина Васильевна? Привет... Иштаров. Ага... Да. Ты зачем Наталью Антоновна на работу взяла, м? Она ж профнепригодна...
Моё лицо возмущённо вытягивается. Губы обиженно вздрагивают. Теряясь, поправляю кофточку, как неуверенная в себе девочка.
- Я тебе говорю - профнепригодна! Потому что завтра она этих двоих из ларца усыновлять начнет. А потом каждого, кого ты ей покажешь. Гони ее прочь...
- Ну, знаете, Александр Михайлович! - подскакиваю на ноги. - Не ожидала от Вас... Это было очень не тактично.
- Ну… - разводит с вызовом руками. - С тактом у нас, ментов, беда. У докторов получше?
Срываюсь к двери.
- Стоять! - низким голосом.
Разворачиваюсь, едва контролируя эмоции. Подхожу к его столу.
- Детям угрожают. Они дадут показания, ты сможешь их потом защитить?
Дёргает надменно бровями.
- Да ну? Прям - угрожают? - интонацией будто я маленькая девочка и сочиняю, а он наигранно верит моим сказкам.
- Не сможешь! Поэтому, обойдетесь без их показаний. Уверена у майора найдутся другие способы работы.
Оставляю ему на столе телефон и зарядное.
- Всего хорошего, Александр Михайлович.
Вздрогнув, мой голос теряет силу на последнем слове. Я выдыхаю его практически беззвучно.
С дрожащими внутренностями, выхожу из кабинета.
- Мальчики, мы уходим.
Мальчишки послушно и настороженно подскакивают как солдатики.
- Это что за саботаж? - переводит взгляд за мою спину Василенко.
- Отпусти их. Пусть уходят.
- Михалыч...
- Всё! - обрубает он. - Наталья... задержись на минуту.
Отправляю мальчишек ждать меня у крыльца.
Мы остаёмся в коридоре вдвоем с ним.
- Спасибо, Александр Михайлович, - опускаю взгляд.
- Увольняйся оттуда. Не твоё место.
- Почему это?
- Эти гопники тебя на раз разведут. Они врут, как дышат. И уже только по блатным понятиям слово держат. Ясно?
- Потому что вы с ними как со зверятами! С преступниками! А они дети!
Шлёпает себя ладонью по лицу, изображая страдание.
- Ой, мля... Немедленно увольняйся! Прямо сегодня.
Хлопает дверью перед моим носом. Вздрогнув, обескураженно смотрю на табличку. “Следственный отдел центрального района...".
Выхожу на улицу.
Мальчишки у лавочки. Рядом с каким-то тучным мальчиком лет двенадцати.
- Слышь, жирный! Гони сюда шоколадку...
- Н-н-нет! - неуверенно прижимает шоколадку к себе мальчик.
- Ты чо?..- с угрозой вырывает из его рук шоколадку Федор.
- Федя! - рявкаю я шокированно.
Тут же отлетают от него на пару шагов, улыбаясь и снова превращаясь в заек.
- Да мы ничо...
- Немедленно вернули шоколад!
- Так у него это... Диабет будет, Наталья Антоновна. Нельзя ему. Да, жирный?
Отбираю шоколадку возвращаю мальчику. Вытаскиваю торчащую из кармана у Семена пачку сигарет.
- Это ещё что?
- А это не моё, - солнечно улыбается он.
Честно-пречестно!
- Бабка курит, ей несу.
- Да? Ну я сама донесу. А ну-ка - за мной.
- Куда?
- Домой к вам пойдем. Посмотрю как живёте, уроки проверю. С бабушкой вашей поговорю.
Недовольно переглядываются.
- Вперёд, я сказала, - строго хмурюсь я.
Бурчат, но идут.
По дороге покупаю им по такой же шоколадке, какая была у мальчика...
- Ешьте.
- Спасибо, тёть Наташ.
- Можно просто - Наташа...
"Не твоё место"! - передразниваю про себя Иштарова. А может, наоборот... моё.
  
Глава 41 - Профнепригодная 
 
Наташа 
Опустошенно сижу на табуретке, оглядывая стены, которые не видели ремонта лет пятнадцать.
- Мальчик, ты кто? - подслеповато щурится неопрятная старушка с сигаретой. - Ты кто?
- Да Федор я! - с лёгким раздражением бросает Федя.
- Машка, ты вернулась? - смотрит на меня. - Пошла вон... Нечего тут тебе...
- Бабка, ты иди, - тихо подталкивает ее Семён в дальнюю комнату.
Старушка, держась за стену уходит вглубь дома. С ужасом смотрю, как штора в проходе на мгновение касается ее зажженной сигареты.
И печь у них на дровах... Заслонка. Пол деревянный. Штукатурка кое-где осыпалась, оголяя перемотанный изолентой провод.
Ааа! Как же они ещё не сгорели?!
Вспоминается сразу запах удушающей гари.
- Мальчик, ты кто? - снова доносится из комнаты.
- Да Сёма я…
- Она что вас даже не помнит? - хриплю я, стягивая шарф.
- Это недавно стало так, - вздыхает Федор. - У нее давление поднялось, скорую вызывали. А потом она стала такая...
- Насколько недавно?
Переглядываются.
- Год, может...
- И как же вы живёте?!
- Нормально живём. Мы самостоятельные. Готовим сами, стираем сами. Бабку кормим. Вещи сами покупаем.
- И кошельки ворует тоже сами, - вздыхаю я.
Отводят глаза.
- На что вы живёте?
- Бабка пенсию получает. И ещё там что-то... детские? На карту. Карту мы забрали.
- Бабушке вашей нужно в больницу. У нее, вероятно, был инсульт. Не понимаю, почему ее не забрала тогда Скорая...
- Аа... Так она не поехала. Боится она врачей. Не сдавайте нас, пожалуйста. Мы нормально живём... А в интернате мы были. Там хуже. Мы оттуда сразу в колонию попадём.
- Почему?
- Потому что терпеть мы не будем. Будем бить в ответ. А когда против толпы, бить там можно только чем-то! - нагнетает Семён.
- Лопатой, например. Или арматурой! - подхватывает Федор. - А это... колония.
- Или - бежать оттуда. Тут дом. А будем бездомные.
- Господи... - хвастаюсь за голову.
И что я должна делать?!
Проверяю холодильник. Пусто. Сосиски какие-то сомнительные!
Сок. Печенье.
- Что вы едите? Вот это?! Где хлеб? Молоко?
- Ну купим...
- Сигареты вы купите!
- Нет! Не будем... Правда! Ну, честно! - наперебой убеждают меня.
- Телефоны у вас откуда такие? Ворованные? Или отобрали у других детей??
Молчат.
- Понятно! Где ваши вещи? Я хочу посмотреть. Где учебники... Обувь свою покажите. Дневники покажите! - пытаюсь охватить я все сразу.
- Ну чо Вы, Наталья Антоновна... - дуются они.