Хозяйка усадьбы "Детское счастье" (СИ)

Теперь я Джейн Лоусон. И, возможно, меня перенесли в этот мир, чтобы я что-то исправила. И в ее жизни, и в своей.
Джейн Лоусон...
Я покатала имя на языке.
А что, звучит очень даже красиво! И, странное дело, но я ощущала это имя чуть ли не роднее своего прошлого. Может, потому что с детства любила роман "Джен Эйр" и часто отождествляла себя с главной героиней?
  
Ладно, Джейн... Тогда давай-ка посмотрим, как ты выглядишь.
Мой взгляд заскользил по комнате. Когда-то эта комната, скорее всего, была очень уютной.
Просторная спальня в старинной усадьбе. Огромные окна, резная, деревянная мебель. Большая кровать с балдахином. Тканевая, когда-то нежно-розовая обивка на стенах. Несколько картин в массивных рамах. Правда, что на них было изображено, я не смогла рассмотреть - всё было покрыто толстым слоем пыли.
Эта комната действительно была когда-то очень красивой. Но сейчас тут царило запустение. Деревянный паркет истерся и потрескался, превратившись в ветхие доски. Обивка на стенах протерлась почти до дыр и практически потеряла свой цвет. Каркас кровати покрылся ржавчиной, пружины нещадно скрипели. А балдахин разве что на лоскуты не распадался...
Ага! А вот и зеркало!
Мой взгляд натолкнулся на старенький, потертый, хоть и изящный туалетный столик на кривых ножках, стоявший в дальнем уголке.
В комнате царил серый, пыльный полумрак. Окна были занавешены плотными шторами. Когда-то они были, скорее всего, синими, но сейчас ткань казалась грязно-сизой.
Интересно, когда их в последний раз стирали?
С трудом преодолевая слабость, - похоже, я не ела недели полторы, не меньше! - я поднялась с кровати и, цепляясь за всё, что стояло на пути, проковыляла к окну. Резко распахнула шторы и едва не закашлялась от взметнувшихся клубней пыли.
Ох! Понятно... Похоже, мне предстоит грандиозная работа, чтобы привести этот дом в более или менее человеческий вид.
В спальню хлынул яркий солнечный свет, мгновенно подсветив всю летающую пыль. Казалось, в воздухе рассыпали золотую пыльцу, которая сейчас весело кружилась по комнате.
Сюда бы пылесос... с пароочистительной функцией. Я с тоской вздохнула.
Но зато теперь я могла себя как следует рассмотреть!
Затаив дыхание, я подошла к туалетном столику и... посмотрела в зеркало.
На меня глядела худенькая, хрупкая девушка в грязно-белой, почти необъятных размеров, ночной сорочке. Бледное, как саван лицо. Впалые щеки. Острые, выпирающие ключицы. Густые, каштановые волосы спутанными прядями спадали чуть ли не до пояса. И огромные, в пол-лица, темно-карие глазищи, обрамлённые длинными, густыми ресницами.
Я приблизила лицо к зеркалу.
Так вот, какая ты, Джейн Лоусон...
Медленно провела пальцем по щеке. Кожа ощущалась мягкой, нежной, как у младенца.
Внезапно, в глазах что-то блеснуло. Словно искорки вспыхнули в радужках.
Я резко отпрянула и энергично помотала головой. Это, верно, глюки. От слабости. Или солнечный свет так странно отразился.
Снова приблизилась к зеркалу, пристально глянула себе в глаза и... оцепенела. Радужки снова вспыхнули крошечными, золотистыми огоньками. Лишь на мгновение, но совершенно отчётливо.
Так. Похоже, у меня теперь не только другое тело, другое имя и другая жизнь... но и магия.
  
Глава 8
 
Но ведь такого же не бывает? Разве что в сказках или фэнтези-романах. С другой стороны, еще вчера я не верила, что можно умереть в одном мире и проснуться в другом... Так почему в это мире не может существовать магия?
Я устало потерла виски и привычным движением попыталась взъерошить волосы. Черт! У меня же теперь длинные локоны.
Чуть не рассмеялась. Тело другое, а телесная память сохранилась от старого.
- Дженни, детка! Я уже иду!
В коридоре раздались торопливые, чуть шаркающие шаги. А еще через секунду дверь распахнулась, и на пороге показалась няня с подносом руках.
- О! - она изумлённо уставилась на меня. - Ты уже встала? Да как же так? Да зачем? Тебе же лежать надо!
- Да належалась уже на сто лет вперед, - буркнула я, нехотя оторвав взгляд от зеркала.
Ладно, с этой странной магией мы разберемся потом. Как говорил наш преподаватель по логике, проблемы надо решать по мере их поступления и значимости. А сейчас самое значимое было привести моё истощенное тело в нормальное состояние. А потом заняться домом.
- Ханна, открой окна, пожалуйста. Тут совершенно нечем дышать.
Воздух в комнате действительно был тяжелым и спертым. Пахло затхлостью и плесенью.
- Окна открыть? - глаза старушки округлились.
Я тяжело поднялась со стула и проковыляла обратно к кровати. Эти несколько шагов выжали меня до предела, и когда я опустилась на матрас, на лбу у меня выступали мелкие бисеринки пота.
- Да. А что такого? - я непонимающе взглянула на Ханну.
- Так ты же сама приказала занавесить все окна.
- Я? - это вырвалось непроизвольно, и я прикусила язык. Еще немного, и няня сочтет меня сумасшедшей. - Мммм... - мозг лихорадочно соображал. - Ну... я передумала. Теперь мне нужен свежий воздух и солнце.
Старушка подозрительно посмотрела на меня. В глазах мелькнуло беспокойство. Но она всё же поставила поднос на прикроватный столик, подошла к окну и распахнула обе створки.
В комнату хлынул поток свежего, утреннего воздуха. Казалось, эту темную, затхлую комнату оросили хрустальным дождём.
Я с наслаждением вдохнула. На дворе явно стояло позднее лето. Лёгкие заполнил аромат мокрой земли, сочной травы и сухой, нагретой солнцем коры. А еще кисленький запах клёна с пряными оттенками каких-то полевых цветов.
Никогда не думала, что можно испытывать такое удовольствие от простого вдоха... Губы сами собой растянулись в улыбке.
- Уже гораздо лучше! - я откинулась на подушки. - После обеда выйду в сад.
- В сад? - глаза няни стали уже не круглыми, а квадратными. - А как же солнце?
- А что не так с солнцем?
- Так ты же ненавидишь его. Мы в прошлом году извели семь банок пахты, чтобы убрать загар... А ведь ты всего разок на пикник сходила.
- О, - опешила я, не зная, что сказать.
С другой стороны, теперь понятно, почему я такая бледная. Оказывается, не только из-за лихорадки.
- Дженни, с тобой всё в порядке? - лицо няни приблизилось к моему почти вплотную, и серые, цепкие глаза пристально уставились в мои. - Тебя как подменили, ей святые праведники!
Я опустила взгляд.
- Да, всё хорошо, - пробормотала едва слышно, стараясь чтобы голос не слишком дрожал. - Просто... просто болезнь часто меняет людей.
Няня еще несколько секунд озадаченно смотрела на меня, потом вздохнула и уселась на покрывало.
- Ладно, детка, тогда поешь, - она протянула мне ложку.
И тут меня ждало очередное открытие. Скорее, неприятное.
То, что Ханна назвала супчиком, оказалось светло-желтой водичкой, в которой одиноко плавало несколько кружочков морковки и чего-то светло-зеленого. Похожего на сельдерей.
- Эмм, - я зачерпнула ложкой эту пародию на суп. Попробовала и едва не поморщилась. Так и есть. Недосоленная, пустая вода. Почти безвкусная. - Ханна, это всё?
Нет, с таким питанием я никогда на ноги не встану!
- Так ты же никогда не ела ничего другого, - няня явно впала в ступор. - Всё боялась поправиться. Просила только слабый бульончик и овощи. Вот я и...
- Так, с этим покончено, - я залпом выпила почти несъедобную бурду. Пусть хоть что-то. - Теперь я хочу чего-то существенного. Что дома есть? Картошка? Хлеб? Крупы? Мясо?
- Да какой там! - воскликнула Ханна. - Есть немного муки, парочка яиц и полкрынки молока. И остатки сухого хлеба... - Она покраснела. - Это я себе покупала, пока ты болела.
  
Я едва не схватилась за голову.
- А что у нас с финансами?
Перед глазами возникла картинка кошелька, в котором лежало лишь несколько купюр. Эх, хотела я отложить этот неприятный вопрос до своего выздоровления! Но, похоже, придется заняться им вплотную уже сейчас.