Хозяйка усадьбы "Детское счастье" (СИ)
- Но у меня нет таких денег, - едва слышно выдохнула я. - Мне... необходимо время. Я... - Мой мозг лихорадочно искал решение проблемы, цепляясь за любые идеи, искорками вспыхивающие в голове. - Я найду работу! Я продам свои платья... у меня есть еще кое-какие украшения. Мало, правда... но ведь я же могу отнести их в ломбард? Мне просто нужно время! Пожалуйста!
Все трое чиновников молча смотрели на меня, и в их взглядах я не находила ни капли сочувствия, ни толики понимания или сострадания. Лишь безразличие и... лёгкую скуку. Похоже, эта процедура выбивания денег была для них совершенно привычной. И их черствые сердца не трогали ни просьбы, ни мольбы, ни даже слёзы.
Паника в груди разгоралась всё сильнее и сильнее.
- Я заплачу! Но мне нужно время! - мой голос перешел на крик.
- Простите, госпожа Лоусон, но времени у вас нет, - пожилой господин равнодушно повел плечами. - Либо вы заплатите сегодня, либо...
- Либо что? - меня трясло крупной дрожью.
- Либо мы можем предложить вам сделку, - темноволосый, измождённого вида чиновник подался вперед, и на его сухих, бледных губах заиграла гаденькая ухмылка.
- Сделку? - я была сбита с толку.
- Да.
На стол легла еще одна бумага. Сквозь пелену подступивших к глазам слёз я различила какой-то замысловатый, похожий на герб, вензель.
- Вы отказываетесь от дома, а мы выплачиваем вам сумму, которой будет достаточно на то, чтобы снять небольшую квартирку в каком-нибудь городке. Разумеется, о столице речь не идёт, - с видом благодетеля пояснил мне пожилой господин. - Плюс вам будет назначена небольшая рента длительностью в два года. За это время вы, наверняка, сумеете найти работу. Ну, или... - Он насмешливо хмыкнул и окинул меня оценивающим взглядом. - Выгодно выйти замуж. У вас весьма неплохие шансы.
Я едва не задохнулась от возмущения и отвращения. В мозгу что-то взорвалось, я дернулась... а потом, внезапно, голову заполнил блаженный вакуум.
Я бессильно опустилась на скамью. На меня навалилась странная, тупая апатия.
То есть мне предлагают продать бабушкин дом? А взамен я получу какую-никакую стабильность на два года? Отсрочка, в течении которой я смогу обжиться в этом мире, обзавестись знакомыми, найти работу... Вроде, вполне приемлемый вариант. Может, согласиться? А есть ли у меня вообще иные варианты?
Эти мысли тихо парили в притуплённом сознании, убаюкивая, ласково поглаживая, усыпляя...
Но тут перед глазами яркой, белой вспышкой полыхнуло: Бабушкин дом! Это же мой родной дом! Его нельзя продавать! А мой сад? А дети?!
Я резко подняла голову.
- Нет! - это вырвалось прежде, чем я успела понять, что приняла решение. - Я не продам дом!
Почти выбежала из комнаты, чувствуя на спине изумлённые взгляды представителей власти. Молниеносно взлетела по лестнице, подлетела к комоду, рывком дернула ящичек и достала оттуда кошелек с заветными купюрами. Потом, чуть помедлив, подошла к туалетному столику. Там, во втором ящичке сверху, в потайном отделении хранилась маленькая резная шкатулка. Сделав глубокий вдох, я взяла ее в руки и осторожно открыла крышку.
На темно-синем бархатном ложе нежно поблёскивали золотое колечко с небольшим бриллиантом и пара сережек с зелеными камушками, похожими на изумруды. Единственные украшения, которые нам с Ханной удалось вывезти из опечатанного дома. И моя единственная страховка на черный день.
Так, может, этот черный день уже наступил?
Я решительно достала из шкатулки колечко, на мгновение сжала его в ладони. Решение было принято!
Потом захлопнула шкатулку, сунула ее обратно в ящичек и быстро, пока решимость не успела меня покинуть, слетела вниз.
- Вот! - отсчитала двадцать пять лумидоров, положила купюры перед холёным господином и бросила пустой кошелек на кухонный стол. В его недрах грустно звякнуло несколько медяков. Потом опустила на купюры кольцо. - Забирайте. Этого хватит. Я уверена, это кольцо стоит гораздо дороже двадцати лумидоров.
Несколько секунд в воздухе царило звенящее молчание.
- Госпожа Лоусон, вы уверены? - темноволосый господин посмотрел на меня, как на умалишенную. Его тощие пальцы повертели украшение, затем он попробовал колечко на зуб. Хотя, и слепому было понятно, что это чистое золото. К тому же, с драгоценным камушком! - Вы ведь понимаете, что через полгода мы снова приедем сюда? И у вас уже не будет никаких сбережений или драгоценностей.
- Я не продам свой дом, - упрямо процедила я, моля небеса, чтобы мой голос звучал твердо.
- Вы не найдёте работы в этой деревне.
- Я не продам свой дом!
- Другого предложения не будет!
- Я! Не! Продам! Свой! Дом! - мой голос становился всё громче и на последнем слове сорвался на крик. - Вы меня не поняли? Не! Продам!
Господа переглянулись, и мимолётное удивление, отразившееся на их лицах, сменилось привычным выражением безразличия и скуки. Похоже, и такие сцены они уже наблюдали не раз. И прекрасно знали исход.
- Ладно, как хотите, - пожилой, холеный чиновник допил остатки чая и небрежным жестом отодвинул чашку, от чего та недовольно звякнула. - Тогда до встречи через полгода. Думал, мы сможем сэкономить всем нам эту неприятную процедуру. Поверьте, мне тоже не доставляет особого удовольствия переться в такую глушь.
Он сгреб всё еще лежавшие на столе купюры, запихнул их вместе с кольцом в карман и повернулся к остальным:
- Идёмте!
И все трое молча встали из-за стола и быстро покинули кухню. Даже не попрощавшись. Хотя, нафиг оно мне сдалось, их прощание. Я вообще едва ли заметила их уход.
Я сидела на скамье, не чувствуя ни рук, ни ног. В животе зияла черная дыра, медленно, неумолимо расползающаяся по всему телу. А в ушах стоял гул, как от прибоя.
- И что теперь? - голос вернувшейся Ханны резко выдернул меня из странного отупения.
За оградой послышался свист хлыста, колёса жалобно заскрипели, а потом мерно застучали копыта. Звук начал удаляться, становясь всё тише и тише.
И лишь когда он окончательно смолк, я подняла голову.
- Не знаю, - прошептала почти беззвучно, одними губами. Потом повернулась к окну.
Небо заволокло серыми тучами, заперев нежные, теплые солнечные лучики в свинцовую темницу. И, внезапно, по стеклу застучали капли начинающегося дождя.
"Как слёзы", - промелькнуло в голове.
В носу защипало, и я почувствовала, что сейчас и я заплачу, как погода...
Но осуществить мокрое дело я не успела. В саду послышался шорох, под окном что-то брякнуло, и уже знакомый девичий голосок пропищал:
- А вот и мы!
Глава 22
Я резко вскинула голову. Поглощенная обрушившимися на меня невзгодами, я совсем забыла про своих новых знакомых... А ведь сама пригласила их!
В груди неприятно кольнуло чувство вины. Они же не виноваты в моих проблемах.
- Ханна, впусти их, пожалуйста, - бросила я через плечо. Потом тяжело поднялась со скамьи, вытерла рукавом слёзы, сделала глубокий вдох и попыталась нацепить на лицо хотя бы некое подобие улыбки.
Мельком успела уловить недовольный взгляд няни, но сделала вид, что ничего не заметила.
Входная дверь радостно хлопнула, и по коридору бодро затопали детские ножки.
- Тетя! - Рози влетела в кухню, как к себе домой, и тут же кинулась ко мне. Обняла своими маленькими ручками мои ноги, на секунду прижалась. А потом посмотрела на меня снизу вверх горящими от счастья глазами. - Я соскучилась!
И от этой такой наивной, такой искренней детской непосредственности у меня в душе разом всё перевернулось. Самообладание слетело с меня, как сухие осенние листья под порывом ветра, оставив мои чувства такими же оголёнными, как темные ветви деревьев. Вымученная улыбка, которую я больше не в силах была удержать, исчезла. И я, не выдержав, обняла девочку и зарыдала в голос.
- Тетя Дженни, что случилось? - в двери показался изумлённый Баст. Сегодня его вихры выглядели гораздо аккуратнее. Похоже, над ними усердно поработал гребень. Да и одежда, хоть и оставалась убогой, но была явно выстирана. Видимо, мальчуган решил явиться в гости при параде.