"Крестный" (СИ)

Орион опять встал вместе со мной и проводил до двери.
Рай, настоящий рай!
Я шёл счастливый и довольный, беззаботно болтая рюкзаком, когда почувствовал это. Взгляд! Он преследовал меня, сверлил между лопаток. Я остановился и огляделся, недоумённо хмурясь. Что такое? Что за странное чувство?
По другую сторону улицы шли такие же школьники, как и я, далеко впереди прогуливалась какая-то мамаша с коляской, сзади троица старшеклассников с азартом курила одну сигарету на всех. Нет, не они. Никто из них. Так почему же так свербит между лопатками, словно сигнализируя, что за мной следят? Чей это взгляд и…
Наваждение моментально схлынуло.
Что это? Что это за мысли? Что за чувства? Это действительно была моя мысль? Мне не должно было быть знакомым это ощущение чужого настойчивого взгляда, так с чего вдруг взял, что сейчас за мной кто-то следит?
Я растеряно заозирался, чувствуя накатывающую панику. Да что со мной? Что происходит?
«Школа!» – спасительная мысль. Мне нужно спешить, если я не хочу опоздать на урок.
Отбросить все непонятные чувства казалось самым правильным, и я просто побежал вперёд, торопясь на урок, и перестал задумываться о чём-то непонятном.
А чужой взгляд… Возможно, он всё так же преследовал меня, но я постарался не обращать на него внимания.
Если бы я тогда знал, что ждёт меня в школе, то повернул бы обратно и умчался под защиту Ориона. Возможно, в его объятиях я бы сумел согреться и забыть обо всём. Но я не знал и торопился.
Прямо в пасть ко льву…
Глава 13
Добежал до школы вовремя, звонок ещё не успел прозвенеть, и я подскочил к своему шкафчику, быстро сортируя книги и запихивая нужные в рюкзак.
Неожиданно сзади подошёл Боб и хлопнул меня по плечу:
– Эй, недомерок, не желаешь ещё раз по лестнице прокатиться? – а потом громко захохотал и пошёл дальше, как будто ничего и не случилось.
И при этом он выглядел таким довольным, словно совершил какой-то геройский поступок. Тварь, ненавижу!
Раньше я так сильно никого не презирал, даже если меня задирали, но сейчас… Как-то уж сильно я изменился. Но с другой стороны, разве стал бы Орион терпеть такое поведение? Нет, он бы сумел постоять за себя. Поэтому и я должен.
Пусть Боб зубоскалит сколько ему угодно, теперь это единственное что ему остается, потому что большего я сделать просто не дам!
Решительно закрыв дверцу шкафчика, я тоже направился в класс.
Трогать меня никто не стал, да и не смеялись надо мной. Хотя виной тому, скорее всего, была внезапно нагрянувшая проверочная по теме. Все судорожно перелистывали страницы учебника, вчитываясь в материал. Я тоже поспешил устроиться за своим столом и углубился в книгу. Нужно хорошо написать эту проверочную, я ведь хочу похвастаться Ориону, что стараюсь и не зря посещаю такую дорогую школу. Показать, что все его затраты были не напрасны.
Удивительно, но день в целом шёл хорошо. Ко мне сегодня не цеплялись, а только смотрели с подозрением. Разве что Боб да Билл немного позубоскалили. Брендона в школе сегодня не было. Он то ли уехал на какие-то мистические соревнования, то ли просто сидел дома с аллергией – разобраться в том, что путанно пытался разъяснить учителям Боб, было невозможно.
Но смешки я научился терпеть, да и не задевали они меня, особенно когда не касались крёстного. Главное, что они не шантажировали меня, требуя списать контрольную или домашнее задание, не вымогали деньги, как обычно, если не хватало на колу или гамбургер, не пинали и даже не раздавали лёгкие тумаки.
Просто похихикали над одним им понятными тупыми шутками, да и ушли на обед в столовую. Поскольку Орион теперь оплачивал мой ланч, я тоже пошёл туда же, разве что выждал немного. Странно, но сейчас мне совершенно не хотелось есть вместе со всеми. Скромный домашний ланч где-нибудь в школьном дворе меня устроил бы гораздо больше. Но капризничать нельзя. Судьба наградила меня крёстным, и я должен быть ей благодарен, а не требовать большего.
 
Взяв поднос, я принялся накладывать себе еду, привередливо кривясь от предложенного ассортимента. В который раз убеждаюсь, что никакое питание не сравнится с тем, чем меня балует Орион.
Когда я уже выбирал какой же взять сок, меня неожиданно толкнули в бок, оттирая от еды.
– Не лезь вперёд старшего, дурачьё! – гаркнул Боб, переставляя на поднос тот самый стакан, который хотел взять я.
С вишнёвым соком. А ведь он был последним!
– Это мой, – попытался было поспорить я, но только попытался.
Это не Брендон, с которым можно легко справиться – Боб выше, шире, сильнее. Ну кто в здравом уме будет с ним спорить?
– Да мне плевать! – рассмеялся он, протянул руку и схватил с моего подноса булочку.
Я даже возмутиться не успел, как он откусил от неё половину и с наглым выражением лица начал жевать, словно показывал мне моё место. Или это месть за Брендона и плюшки?
Я злился, но ничего не мог сделать. Только и оставалось, что смотреть на этого урода с ненавистью, да желать ему сдохнуть. Я ещё никогда не злился так сильно!
И вот тогда это произошло.
Я почувствовал жаркую волну, что прошла по моему телу. Злость, злость и ещё раз злость. А ещё дикое желание наказать это ничтожество, что стояло передо мной. Наказать, уничтожить, стереть в порошок.
Боб неожиданно закашлялся, роняя поднос и отступая назад.
Вместе с неиссякаемей ненавистью я ощутил какой-то страх и растерянность. Что это? Что со мной? Что с ним?
Боб запнулся и упал на спину, хватаясь руками за горло, безостановочно кашляя и что-то хрипя. Все вокруг разом загомонили, толпа как-то быстро отхлынула в сторону, словно испугавшись того, что сейчас происходит.
Кто-то закричал, завизжал, как только на его губах запузырилась пена.
– На помощь! Позовите кого-нибудь! – раздавались вокруг крики, слышался звук отодвигаемых стульев, топот ног.
И не стихающий шёпот вокруг, переговоры, обсуждения…
Это было… страшно. Просто ужасно.
Наверное, я побелел как мел, мои руки, что держали поднос, дрожали так, что тарелки громко звякали, но я всё равно не мог оторвать взгляда от того, что происходило чуть ли не у моих ног.
Лицо Боба резко посинело, он дёргался, пытаясь перевернуться на живот, и когда ему это наконец удалось, на пол выплеснулось содержимое его желудка. Он блевал, дёргаясь словно паралитик, и ужасно хрипел.
Я просто не мог сдвинуться с места, ноги словно приросли к полу, но больше всего меня испугали мои же чувства.
Потому что я был… доволен. Я был удовлетворён этим наказанием, счастлив, что такая тварь сейчас загибается у моих ног, получив по заслугам за свою низкую и подлую сущность.
И в какой-то момент это отрезвило меня.
Мой поднос полетел на пол, а я развернулся и побежал. Подальше отсюда. Куда угодно, лишь бы не видеть этого ужаса, лишь бы не чувствовать радости от чужой боли. Мне было страшно, мерзко и противно, но невыносимое чувство морального удовлетворения всё равно не проходило.
Я бежал, не разбирая дороги, потому что боялся остановиться и услышать предсмертные хрипы…
В себя пришёл, только забившись в какой-то угол. В кармане разрывался мобильный телефон, в который раз прокручивая популярную песенку. Что? Кто?
Руки тряслись, но я всё-таки взял мобильник в руки и вгляделся в экран. Сердце тут же ёкнуло и зачастило как бешеное. Это был Орион, мой Орион, моё спасение, моя любовь!
Я еле попал в нужную кнопку и приложил трубку к уху, вслушиваясь в обеспокоенный голос крёстного.
– Натан, что случилось? Что с тобой? – беспрестанно повторял он, потому что первые минуты я просто не мог ответить – губы не двигались.
Орион ненадолго замолчал, а потом продолжил успокаивающим, нежным, мягким голосом:
–Любимый мой, всё хорошо. Скажи мне, что случилось. Где ты, сокровище моё? Я приду и решу все проблемы. Ну что? Что такое?
– Он был синий! – наконец-то смог выговорить я, сжимаясь в комок и утыкаясь лицом в колени. – А ещё он упал и хрипел. И его рвало, а потом… Я не знаю, что с ним стало!