#В поисках янтарного счастья
– Пройдите в кабинет, там медсестра есть, – недовольно заявила женщина и ушла, не попрощавшись.
В процедурном кабинете Лука объяснил медсестре, что случилось, и она промыла рану с торчащей окровавленной деревяшкой, а потом достала длинный пинцет и, ухватив за край, попыталась выдернуть щепку. От резкой боли Аня дернула ногой, задев металлический поднос с инструментами, лежавший на приставной тумбочке, и содержимое со звоном посыпалось на пол. Медсестра вскочила и с упреком пробормотала что-то не очень вежливое.
– Поехали отсюда! – скомандовал Лука, подхватывая Аню на руки. – Мы теряем здесь время.
Приехав в травмпункт в соседний город, они заполнили документы и дождались, пока освободится операционная. Врач велел Ане лечь на живот и, надев медицинские перчатки, стал ощупывать стопу.
– Как же это вас так угораздило? – присвистнул он, когда определил размеры щепки. – Сейчас я вколю вам местную анестезию и сделаю надрез, чтобы извлечь занозу. Аллергия на лекарства есть?
– Нет. Но на меня не действует новокаин, – предупредила Аня.
– Как это не действует? На всех действует, а на нее не действует! – возмутился врач, и медсестра подала ему шприц.
Аня почувствовала иглу и как что-то забурлило, расползаясь и разбухая внутри стопы, – лекарство заполняло ткани, вызывая онемение. Врач взял лезвие и чиркнул по коже, потом стал тянуть щепку, расшатывая ее из стороны в сторону.
– Вы можете обезболить середину стопы? Очень больно, – слезно попросила Аня.
– Я не смогу вытянуть занозу, я достал два сантиметра, но она крошится и сидит слишком крепко, нужно делать глубокий надрез. У нас в больнице нет нужного оборудования и инструмента. Там может быть задет нерв, нужен снимок, – объяснил врач, давая указания медсестре наложить повязку. – Лучше езжайте в Калининград.
Прошло несколько часов с момента травмы. Аня была измотана неудачными скитаниями по больницам, стопа ныла, девушка накручивала себя мыслями о том, что ей не смогут помочь. В больнице Калининграда ее приняли вне очереди. Врач вколол обезболивающее и стал тянуть щепку без всякого надреза. Аня, до этого лежавшая на спине, вскочила и потянула ногу на себя, спасаясь от резкого приступа боли. Обезболивающее действовало лишь у края раны, поэтому она чувствовала каждый миллиметр, на который продвигалась щепка. Санитар держал ее ногу, не позволяя ей сбежать.
– Тихо! Не дергайся! – прикрикнул врач. – А ну не шевелись!
– Не могу! – чуть не плакала Аня.
– Терпи! Чуть-чуть осталось, – ответил врач и резко дернул руку с пинцетом вверх, чтобы спустя секунды изумиться, тряся окровавленной щепкой перед санитаром: как можно было подцепить такой несуразный трофей на пляже?
– Все, вы спасны! – произнес санитар, показывая ей острый осколок древесины.
– Спасибо большое! – поблагодарила Аня. – Я не чувствую пальцы ног, это нормально?
– Это болевой шок. Скоро пройдет. Вам нужно будет ездить на перевязки каждый день и следить, чтобы не началось нагноение.
Как только санитар наложил повязку, Аня попрыгала к выходу. В коридоре ее ждал Лука.
– На ногу наступать можешь? – спросил он.
Аня попробовала, но тут же поджала ногу под себя – и поспешила на улицу, подскакивая на здоровой ноге.
– Погоди, я отнесу тебя, – Лука, не спрашивая, подхватил ее и направился к машине.
Аня обняла его за шею и впервые с момента их знакомства вдохнула аромат его парфюма. Девушка ощутила морскую свежесть, словно с разбегу прыгнула в бирюзовые волны, – такое же чувство она испытала в доме Луки в день их первой встречи, когда увидела картину над камином. Она прикрыла глаза и вдохнула глубже, тут же почувствовав апельсин и нотки мандариновой цедры, точно пила свежевыжатый цитрусовый сок, сидя с утра в белоснежном халате в номере отеля. И только спустя минуту на смену первому аромату пришла нежная ваниль, подчеркивающая чувственную и ранимую натуру Луки. Аня улыбнулась и еле сдержалась, чтобы не уткнуться носом в его шею.
Лука осторожно опустил ее на сиденье, словно она была соткана из нежнейшей пряжи.
– Мне нужно заехать в одно место, это быстро, – произнес он.
– Да, конечно.
– Посидишь в машине? – на всякий случай спросил он, припарковавшись у бывшего немецкого оборонительного сооружения из красного кирпича.
– А куда я денусь? – фыркнула Аня. – Чувствую себя каменной глыбой, не могу пошевелиться.
Лука с сочувствием посмотрел на нее:
– Все пройдет, я на минутку и обратно.
Он действительно быстро вернулся, держа в руке небольшой бумажный пакетик.
– Я купил тебе кое-что! – сказал он и достал миниатюрную фигурку бабушки-хомлина. – Это тебе! Ты рассказывала, что именно бабушку Марту увидела первой в Калининграде, и я подумал, пусть она всегда будет с тобой!
– Ой, спасибо! Это так мило! – растрогалась Аня, сжимая в руке добродушную старушку и готовая расплакаться.
– Эй, ну ты чего? Все наладится, непременно! – приободрил ее Лука, заводя машину. – Посмотри, в руке Марты листок клевера, он приносит удачу!
– Удача мне не помешает, – вздохнула она.
Они ехали молча; он был задумчив, а Аня настолько обессилела, что не могла выдавить из себя ни слова. Но ей было так спокойно рядом с ним!
– Лука… спасибо тебе, – проговорила она, накрыв его руку своей. Он непроизвольно дернулся, и девушка убрала руку, подумав, что это неуместно с ее стороны.
Когда они затормозили у дома, Лука взял ее на руки и отнес в дом. Розы не было видно, поэтому он поднялся на второй этаж, толкнул дверь ногой и занес Аню в спальню.
– Тебе нужно полежать несколько дней, – строго заключил он, опуская ее на кровать. – Давай без глупостей!
– У меня все будет хорошо, не переживай! В голове не укладывается, почему я такая невезучая…
– Береги себя, ладно?
– Не останешься выпить кофе?
– Мне нужно собирать вещи.
– Ты все-таки улетаешь? – не скрывая разочарования, спросила Аня.
– Как видишь.
Аня опустила глаза в пол. Ей вдруг захотелось остановить его. Но что она могла ему предложить? Она ведь даже представить не могла, что ему нужно.
– Ну, я пойду. Поправляйся! – улыбнулся Лука и помахал ей, выходя из комнаты.
Проводив его взглядом, Аня закрыла глаза и задремала. Когда она проснулась, был еще день. Снизу доносился аромат выпечки. Аня вспомнила, что с утра ничего не ела, и встала с кровати – на ногу было невозможно наступить, поэтому она, держась за стену, на одной ноге стала прыжками спускаться по лестнице.
В кухне Роза накрывала стол к чаю.
– Посидишь со мной? – спросила хозяйка. – Я завариваю травяной чай.
Ане не хотелось ничего, необъяснимая тоска разъедала душу… но аромат булочек с корицей был восхитителен.
– Как твоя нога? – поинтересовалась Роза. – Ну и напугала же ты нас! Лука рассказал мне о случившемся и просил присмотреть за тобой.
– Я и сама испугалась, – призналась Аня, опустив взгляд на свою забинтованную ногу.
– Ты из-за этого такая кислая?
– Наверное, – пожала плечами Аня, прекрасно понимая, что заноза – далеко не самое худшее, что случилось с ней этим летом.
– Надолго Лука улетает?
– О, кто знает! Смотря как пойдет! В прошлый раз он провел там несколько месяцев.
– У него там работа?
– О нет. У него, конечно, есть там какие-то деловые встречи, но он улетает из-за сына.
– Какого сына? – Лицо Ани исказилось тенью боли, точно невидимая рука ударила ее в живот.
– Так он тебе ничего не сказал? – удивилась Роза. – У него сын там живет. Уже двенадцать лет парню, зовут Матиас. Лука очень любит сына, заботится о нем.
– А где его мать?
– Рядом с Матиасом, в Германии.
Ане словно перекрыли кислород, ей стало нечем дышать, комната вдруг показалась слишком тесной для них двоих. Нога ныла, сердце колотилось так, будто она бежала марафон. Как могла она так ошибиться в Луке? Поначалу ей было некомфортно рядом с ним, но со временем между ними сложились дружеские отношения, Аня стала доверять ему. Он казался ей таким понятным, простым, приземленным. А оказался похлеще Роберта, судя по его непростому прошлому и жизни на две страны. Остановится он в гостинице или в квартире матери своего сына? Были ли они женаты и как долго? Какие отношения у них теперь? Было от чего заработать мигрень, столько вопросов завертелось в ее голове.