Его самая темная страсть (ЛП)
Ощущение, что за ней наблюдают, сохранялось, но это было… по-другому. Казалось, это не вызвало той паники, которую она обычно испытывала. И она отмахнулась от этого ощущения. Здесь не было никого, кроме нее, если за ней и наблюдали, то, вероятно, это было дикое животное, спрятавшееся где-нибудь в кустах.
Софи направилась к задней части дома. Ее окна вели к ванной и спальне, и она отметила, что в первой не было матового стекла, к которому она привыкла; несмотря на удаленность дома, рано или поздно ей придется что-то с этим сделать. Перейдя на другую сторону она вскрикнула от волнения.
У стены стоял небольшой навес, под которым громоздились штабеля аккуратно сложенных дров. Здесь, должно быть, их были сотни. Значит, теперь ей не о чем беспокоиться, пока она будет привыкать к новому месту. Похоже, прошлый владелец, хорошо следил за запасами древесины. Со слов подруги Софи, Кейт, это место обычно арендовали охотники, в основном, зимой или осенью.
Софи достала из кармана мобильный и нахмурилась. Сигнала не было. Это только подтверждало то, насколько далеко она была от той жизни, которую знала; сотовая связь — одна из тех вещей, которые воспринимаются как должное, пока не исчезает. Ей придется позвонить Кейт, завтра, когда она поедет в город за продуктами. Кейт нужно знать, что Софи добралась в целости и сохранности.
Вернувшись к своей машине, она открыла багажник и достала чемодан, на котором жила последние пару недель. Все время после освобождения Тайлера она провела в отеле, ожидая закрытия сделки по покупке коттеджа Кейт. Как только сделка была заключена, Софи незамедлительно переехала, договорившись с грузчиками и коммунальными службами с помощью Кейт. Электричество включили этим утром, а интернет должны были подключить на следующий день, со стационарным телефоном придется подождать почти две недели, телефонной компании нужно найти кого-нибудь, кто подключит его.
Пока она будет довольствоваться тем, что у нее есть. Закрыв багажник, она подошла к пассажирской двери и открыла бардачок, вытащив оттуда револьвер в кобуре. Пистолет был тяжелым, тяжелее, чем казался раньше, но это тяжесть была приятной.
Я не собираюсь снова становиться жертвой.
Сунув револьвер в карман пальто, она вышла на крыльцо и поднялась по ступенькам, таща за собой чемодан. Петли сетчатой двери скрипнули, когда она потянула ее на себя. Придержав ногой, она взялась за ручку внутренней двери и вошла в свой дом.
Снаружи все пахло насыщенно и живо, землисто и натурально. В домике аромат дерева был более утонченным, и Софи наслаждалась этим запахом. Это был успокаивающий аромат, идеальный для того места, где она намеревалась восстановиться.
Слева от нее находилась небольшая кухня. Вдоль дальней стены тянулась грубая каменная стойка, а над и под ней — потрепанные деревянные шкафчики. Солнечный свет проникал внутрь через большое окно над раковиной. Гостиная находилась справа, являясь частью того же открытого пространства, что и кухня. Дровяная печь стояла в самом дальнем углу, на каменной платформе, стены за которой были украшены каменной кладкой. Она поставила маленький письменный стол у бокового окна, выходящего в лес, а диван и телевизор расположила так, чтобы она могла смотреть на крыльцо. Диван стоило бы разместить у печки, чтобы наслаждаться ее теплом, но ей была невыносима мысль о том, что она окажется спиной к двери и ко всем окнам одновременно.
От одной мысли об этом она почувствовала себя в опасности, ей нужно было иметь в поле зрения улицу — путь к спасению.
Ее книжный шкаф стоял сбоку от письменного стола, а вдоль стены между ним и дровяной печью были сложены картонные коробки. В которых была большая часть ее пожитков, не считая мебели, уже расставленной по местам. Распаковка не займет много времени, и она знала, что дом все еще будет выглядеть несколько пустым, когда она закончит. Но надеялась исправить это со временем. Устроившись, она планировала посетить несколько антикварных магазинов и блошиных рынков в окрестных городах, чтобы найти какие-нибудь безделушки и предметы декора, которые придадут этому домику ощущение обжитости и сделают своим.
Прямо перед ней были три двери: ванная — слева, спальня — справа и бельевой шкаф между ними. Домик был маленьким, но это было все, что ей нужно.
Она подошла к письменному столу, положила на него телефон и убрала револьвер в средний ящик. Сбросив пальто, она повесила его на спинку стула и прошла в спальню.
Грузчики уже установили ей кровать, простой металлический каркас с изголовьем из кованого железа, пружинным блоком и двуспальным матрасом. Металлическое изделие имело замысловатый дизайн, она поняла, что должна заполучить его, как только увидела в комиссионном магазине. Она ни за что не оставила бы кровать, которую делила с Тайлером. Та хранила слишком много воспоминаний.
Софи сделала еще один глубокий вдох, закрыла глаза и медленно выдохнула, отбрасывая эти мрачные воспоминания.
— Новый дом. Новая жизнь. Я разберусь с этим.
Открыв глаза, она положила чемодан на кровать и начала распаковывать вещи. Софи повесила кое-что из одежды в шкаф, но большую часть убрала в маленький комод с четырьмя выдвижными ящиками, стоявший у стены напротив изножья кровати. В своем старом доме она хранила все в огромном встроенном шкафу, который был до краев забит яркими нарядами и обувью. Теперь же могла поместить всю одежду в один чемодан. Она обнаружила, что не скучает ни по простору, ни по изобилию одежды. Ведь сохранила только то, в чем ей было удобно, как и должно было быть с самого начала.
Она вернулась в гостиную, нашла коробку с постельным бельем, застелила кровать и распаковала оставшиеся. Аккуратно расставила туалетные принадлежности, столовые приборы, тарелки, кастрюли и сковородки по новым местам. Гвозди, разбросанные по стенам, вполне годились для того, чтобы повесить несколько картин в рамках, которые у нее были. Остановилась, чтобы рассмотреть одну из фотографий, сделанную на Пасху, когда Софи было около десяти лет. Она была в пастельно-зеленом платье, белых кружевных перчатках и балетках на плоской подошве в сопровождении улыбающихся родителей. В то утро мама сделала Софи прическу, завив ее и собрав закрученные в спираль пряди в неряшливый красивый пучок. Софи всегда нравилось, когда мама укладывала ей волосы.
Со слезами на глазах она прижала кончик пальца к стеклу и провела им по фотографии матери с отцом. Прошло шесть лет с момента их смерти. Несмотря на это, ей часто было трудно поверить, что их больше нет. Время от времени она ловила себя на мысли о том, что думает навестить их на воскресном ужине, как делала это каждые выходные с тех пор, как переехала из их дома в колледж. Напоминание о том, что их больше нет, что никогда больше не будет воскресного ужина с ними, всегда сильно ранило ее.
С мягкой, грустной улыбкой Софи отвернулась от фотографий.
Опустившись на колени перед шкафом, она придвинула коробку с книгами поближе и переставила их на полки. Ее коллекция значительно сократилась с момента своего расцвета, Тайлер выбросил большую часть ее книг за эти годы, посчитав их мусором. Это было все, что ей удалось сохранить, — несколько любимых книг и романы, которые она написала сама.
Она дотронулась до обложки одного из них, проведя пальцем по жирным белым буквам своего имени — Джозефин Дэвис. Тайлеру не нравилось, что она продолжала использовать свою девичью фамилию в тех немногих романах, которые написала после их свадьбы.
Она была вынуждена так долго отказываться от своей мечты…
Ее кожу покалывало, а волосы на руках встали дыбом. Повернув голову, Софи посмотрела в окно. Лес был тихим и безмятежным в заходящем солнечном свете. Она прищурилась, внимательно изучая все, что попадало в поле зрения, но не смогла разглядеть ни человека, ни зверя среди деревьев.
Так почему же мне кажется, что кто-то снова наблюдает за мной?
Это из-за него. Тайлер. Он сделал ее такой, заставил Софи бояться собственной проклятой тени.