Стойкий (ЛП)

Она подпрыгивает, но оборачивается, и именно тогда я узнаю в ней лучшую подругу Брэда.
— Да?
— Где Полли? — спросил я. Её глаза расширяются от моего тона, и я поднимаю руки вверх. — Рейн, верно? — Я не могу поверить, что раньше у меня в голове был такой беспорядок, что я не понял, кто она такая.
— Да, ты Эрик.
— Верно. Послушай, я просто пытаюсь найти её.
Девушка оценивающе смотрит на меня в течение минуты, и я вижу, как ложь формируется ещё до того, как она слетает с её языка.
— Я не знаю, где она.
— Ты сказала, что она будет здесь к часу. Уже почти три часа.
— Я, эм… Я не знаю, где она, ясно?
— Не лги мне, бл*ть. — Я не хотел кричать. Чёрт возьми, я просто раздражён и обеспокоен, я не хотел срываться на неё, но тут в дверь протискивается татуированный чувак и встаёт впереди Рейн, защищая её.
Он смотрит на меня, и его поражает узнавание, так как мы уже встречались в «Сложности» раньше.
— У нас здесь проблема? Потому что я чертовски уверен, что только что слышал, как ты кричал на мою жену.
— Я прошу прощения, что сорвался, чувак. Мне жаль, Рейн. — Я вытягиваю шею, чтобы видеть её но затем снова сосредотачиваюсь на парне. — Я просто ищу Полли.
— Я действительно не знаю, где она. — Рейн выходит из-за спины парня. — Вон, всё в порядке, — шепчет она ему, когда он притягивает её к себе, не доверяя ей быть рядом со мной. Я не виню его; я бы сделал то же самое, если бы был на его месте. — Она позвонила сегодня утром и сказала, что, если ты зайдёшь, чтобы я сказала тебе, что она просто опаздывает. Полли никогда раньше не говорила ничего подобного, и её голос звучал очень расстроенно, так что я согласилась.
— Бл*ть, — рычу я. — Ладно. Спасибо.
Я больше ничего не говорю, прежде чем вернуться к своей машине и поехать в квартиру Полли. Я не вижу её машины, поэтому езжу по городу — в торговый центр и в кинотеатр — и бью кулаком по рулю, когда всё ещё не могу её найти. Она избегает меня, и я не знаю почему. Мне нужно знать причину.
Решив рискнуть, я направляюсь по улице, на которой она раньше жила. Иногда оживление старых воспоминаний помогает взглянуть на вещи в перспективе, поэтому, когда я вижу машину Полли прямо перед её старым домом, я вздыхаю с облегчением. Я паркуюсь позади неё и выхожу. Добравшись до крыльца, я заглядываю в окна, но обнаруживаю, что дом заброшен. Уведомления о потере права выкупа разбросаны по грязному полу. Её там явно нет, поэтому я спускаюсь по ступенькам и обхожу дом, чтобы проверить заднюю дверь.
Я останавливаюсь, когда вижу девушку. Она сидит на траве посреди двора, скрестив ноги и опустив голову. Двор не очень большой, но сейчас она выглядит такой маленькой, хрупкой. Очень грустно. Я зову её по имени, но она не обращает на меня внимания.
Когда я подхожу ближе, я замечаю руку девушки. Она перевязана, но я точно знаю, что у неё не было никаких травм, когда она вчера приехала ко мне домой. Это значит… что-то случилось, когда я облажался. Я… Нет, я бы никогда не причинил ей вреда. Нет.
— Полли, детка, что случилось с твоей рукой? Как ты поранилась?
Она по-прежнему не отвечает, поэтому я присаживаюсь на корточки и кладу палец ей под подбородок, приподнимая её голову. Когда её пустые глаза встречаются с моими, я знаю ответ на свой собственный вопрос. Я. Я, бл*ть, причинил ей боль.
Я должен извиниться. Или пресмыкаться. Но ничто из этого не исправит ситуацию. Просить у неё прощения не поможет, а обещать, что ничего подобного больше не повторится, было бы ложью. Подвести женщину, которую ты должен защищать, для меня не в новинку. Я уже сделал это дважды, и я знал, что это, чёрт возьми, случится снова.
Единственный способ, которым я могу это исправить, — это уйти. Если меня не будет рядом, она не пострадает от моей глупости. Ей не придётся быть с мужчиной, который не способен сделать одну вещь, единственную вещь, которую мужчина должен обеспечить своей женщине, чтобы сделать её счастливой. Если я не могу заставить её чувствовать себя в безопасности, когда она со мной, если она не может полностью доверять тому, что я никогда не позволю причинить ей вред, тогда мне лучше уйти. Так я и делаю. Я направляюсь к своей машине. Я подожду, пока она уйдёт, и последую за ней домой, но как только она окажется в безопасности в своей квартире, я должен от неё отказаться, как бы тяжело это ни было.
   
Глава 10
 
Полли
— Я не бывшая наркоманка. — Судя по звуку его шагов, мои слова заставляют его остановиться. — Я знаю, что ты так думаешь, и я знаю, что так говорилось в отчётах, но это не так.
Моя голова всё ещё опущена, мои затуманенные глаза сосредоточены на зелёной траве, но я слышу, как мужчина приближается ко мне.
— Я выросла в приёмной семье, и, несмотря на страшные истории и наихудшие сценарии, я справилась с этим нормально. Да, это были не простые дни и страшные ночи, но я очень быстро научилась справляться с ними. По какой-то причине — и я не знаю почему, — но по какой-то причине я была одной из счастливчиков, которые по большей части остались невредимыми.
Эрик садится рядом со мной, но не прикасается ко мне.
— Когда мне было восемнадцать, меня выгнали из детского дома, оставив на мне только одежду. Я не буду лгать и говорить, что это было несложно, но я выжила. Я сражалась и выжила. Одиночество — это ужасно. Необходимость находиться в постоянном состоянии осознанности заставляла меня так уставать, и иногда мне было трудно даже бодрствовать.
— Да. Я понимаю это, — соглашается он.
— Но я была полна решимости изменить свою жизнь, поэтому каждый раз, когда я устраивалась на работу, я копила деньги. Я делила дерьмовую квартиру с ребятами, которые тоже были в системе. Они были понятны мне, понимаешь? Я избегала наркотиков и их общества и не встревала в неприятности. Я работала на нескольких работах — делала всё, что требовалось, чтобы оплачивать счета. Я ела рамен и пила воду из-под крана, чтобы сэкономить деньги (прим. Рамен — недорогое японское блюдо с пшеничной лапшой). Через три года я получила степень младшего специалиста по искусству и подала заявление на работу в крупную маркетинговую компанию.
— Зная, что мне придётся начинать с самого низа, я подала открытую заявку, надеясь, что они примут меня кем угодно. Уборщица, сучкой с кофе — мне было всё равно. Поэтому, когда меня позвали на собеседование, я была в восторге. Деньги, которые они предлагали, были больше, чем я когда-либо зарабатывала раньше, и я знала, что смогу накопить достаточно, чтобы, наконец, получить собственное жильё через несколько месяцев. В середине интервью вошёл пожилой мужчина, вероятно, лет пятидесяти пяти, и отпустил женщину, которая брала у меня интервью. Он сел передо мной и просто смотрел.
Эрик чертыхается себе под нос, и я, наконец, отваживаюсь взглянуть на него. Вихрь в его уникальных радужных оболочках потрясает меня, но я продолжаю.
— Наконец-то он улыбнулся мне и предложил другую работу. Это звучало чудесно. Всё, что мне нужно было делать, это убираться в его квартире, и он позволил бы мне жить в одной из его комнат. Вдобавок ко всему, он обучал меня, чтобы я могла получить опыт в маркетинге. Думаю, он понял, что я была не очень богата.
— Он увидел, что ты уязвима, и, чёрт возьми, воспользовался тобой, — огрызается Эрик.
— Поначалу нет. Момент, когда он привёл меня в свой высококлассный жилой дом, никогда не был таким захватывающим. Я улыбалась, как ребёнок в кондитерской, когда он открыл дверь, и я увидела красивую комнату… и когда он показал мне, где я буду спать. Я всегда хотела большую кровать, а эта была огромной. — Я сглатываю при воспоминании, мои эмоции угрожают захлестнуть меня. — Я помню, как сидела на розовом покрывале, а он сел рядом со мной. Он обнял меня, и, хотя я подумала, что это странно, он не стал настаивать на большем. Он только сказал: «Здесь ты в безопасности, Полли», — а затем вышел из моей комнаты. Я думаю, что часть меня была наивна, но другая часть меня была просто счастлива иметь безопасное место для сна и не беспокоиться о том, чтобы наскрести достаточно денег, чтобы поесть. Так что я убиралась и тренировалась с ним около шести месяцев, прежде чем дело пошло дальше.