Русалка на суше (СИ)

На площадке в центре сейчас стоит какой-то мужчина и что-то негромко рассказывает. Скамейки почти не заполнены, только несколько женщин в черном с покрытыми головами скорбно внимают его речам.
— Это жрец Четырех, — поясняет мне Барби, понизив голос. — Он дает наставление страждущим.
— А нам не нужно покрыть головы? — спрашиваю, заметив, что все женщины, сидящие перед священником, в платках.
— Нет, — отвечает она и косится на меня слегка удивленно. — Каждая из стен храма олицетворяет одну из четырех стихий и четырех Лун. Красная луна — Огонь, Зеленая луна
— Земля, Желтая луна — Воздух, Голубая луна — Вода. Все мы и все вокруг нас было создано в единении этих первоэлементов, в каждом человеке они присутствуют: плоть и кости человека — земля, кровь — вода, огонь дает биение сердца и движение, а воздух — дыхание. Только единение всех четырех дает жизнь. В храм люди идут, чтобы найти равновесие или попросить о восполнении недостающего.
— И как это делают? — заинтересовалась я, потому что тут не было ни икон, ни коленопреклонённых людей, ни свечей, которые можно было бы зажечь — очень пустой теряющийся во мраке храм.
Барби повела меня по кругу, в темноту стен. Только отойдя к стене и отвернувшись от освещенного центра храма, я смогла разглядеть, что и здесь есть магическая подсветка, только совсем тусклая. Здесь стояла высеченная из камня чаша, наполненная водой. Перед ней тоже была скамеечка, но совсем низенькая, Барби подошла к ней и преклонила колени, что-то пробормотала и бросила в чашу монетку. Внутри что-то засветилось голубоватым светом и вода плеснула, будто невидимая рыба ударила хвостом.
— Это алтарь Воды, здесь просят о спокойствии и мире в семье, об эмоциональной стабильности и о том, чтобы близкие не гибли в Море, о богатом улове, о дожде в периоды засухи или о том, чтобы вода ушла во время наводнений. Голубая Луна — покровительствует семье и браку, беременным женщинам, матерям и рыбакам. И магам воды, конечно.
Я подъехала ближе, но источника света разглядеть не смогла, наверное, какой-то амулет, реагирующий на монеты. Я вытащила из кармана серебряник и тоже бросила его в чашу. Та засветилась куда ярче, а в центре водяной чаши взвился водный фонтанчик. Я попыталась скрыть ухмылку — интересно, как он отреагировал бы на золото?
— Госпожа, наверное, маг воды? — я не заметила, как к нам подошел священник.
— А алтарь реагирует на магию? — я удивленно обернулась.
— Это самая простая проверка на магическую одаренность — привести ребенка в храм, чтобы он подошел к каждому из алтарей. Благословленные стихией входят с ней в резонанс, а маги любят посещать храмы в момент истощения — у алтаря сила восстанавливается быстрее.
Надо же, я думала, что это только религия, вроде как попроси об исполнении желания, но ничего не получишь. А тут и магия как-то накладывается.
Мы поехали дальше по кругу. Алтарь Земли представлял из себя точно такую же каменную чашу, только наполненную землей, на которой, как ни странно, росла трава. А, когда Барби бросила на нее монетку, та утонула в земле без следа, а на ее месте выросла крошечный голубой цветочек, похожий на земную незабудку. Я тоже бросила, но в этот раз алтарь на меня никак не отреагировал, только монетка потерялась в траве. Подошли ближе мои охранники-полуорки, тоже решили присоединиться — бросили по медяшке, на алтаре распустилась еще пара маргариток, что я расценила как проявление их магии земли.
Следующий алтарь был посвящен Воздуху, чаша его была наполнена каким-то дымом, настолько тяжелым, что он не поднимался над чашей, а волновался внутри, словно молоко. На мою монетку он никак не отреагировал, а на жертву Барби из дыма поднялось несколько струек, быстро исчезнувших в воздухе.
Последний алтарь был Огнем, и в его чаше тускло светились угли. Как ни странно, и здесь предлагалось бросать деньги прямо в чашу. Не знаю уж, как они их телепортировали оттуда. В ответ на жертву Барби из углей появился язычок огня, а моя монетка опять исчезла в углях без следа. Даже скучно.
 
И только тут от скуки я заметила на краю чаши красивую резьбу в виде ящериц, словно бегущих друг за другом:
— Что это? — спросила у Барби.
— Это Саламандры, духи Огня. У каждой стихии есть свои духи, первые ее живые воплощения. — Мы вернулись к предыдущей чаше. — Первое воплощение Воздуха — Сильфы, — на чаше были изображены будто в хороводе девушки с крыльями. — Главное воплощение Земли — Дриады, — кажется, художник не знал, как это изобразить, потому что там были просто девушки с цветами в волосах и на одежде. — А сила Воды воплощается в Русалках, — местные русалки скорее напоминали рыб — толстенькие хвосты с большими плавниками. Вряд ли художник когда-либо видел нас живьем.
— А что это значит «дух стихии», «воплощение стихии»?
Я заметила, что Барби растерялась от этих вопросов, а вот священник, следовавший за нами, только и ждал возможности перенять инициативу в разговоре:
— Когда-то Четыре стихии создали этот мир и населили его жизнью: птицами, рыбами, подземными гадами и зверями. И это было хорошо, но чего-то не хватало. Чтобы быть ближе к своим созданиям Стихии создали четыре Луны, что являются проводниками их сил. Но и так им было скучно, не интересно наблюдать за не имеющими чувств и разума существами. И тогда они создали Элементалей — первых своих потомков. Сейчас считается, что они были лишь бестелесными мифическими существами, но древние книги говорят нам иное. Это были первые разумные жители нашего мира. Они управляли магией своей стихии, как мы управляем собственными руками и ногами. Но случилась катастрофа, и магия стала пропадать из мира, Боги отвернулись от своих созданий. Немногие выжившие элементали стали просто людьми, от них произошли и мы. Лишь те, в ком сила предков все еще сильна, владеют магией, но и их становится все меньше, — он трагически заломил брови, и в целом, хоть было и интересно, у меня сложилось впечатление, что мне рассказывают привычную сказку, настолько часто повторяемую, что все слова уже почти выучены наизусть.
  
Глава 28
 
— А что же за катастрофа сделала из элементалей людей? — поинтересовалась я.
— Мудрецы древности говорят, что это был грех гордыни, — пафосно провозгласил священник. — Каждая из рас возомнила себя сильнее, мудрее и ближе к Богам, чем другие. И тогда четыре полные Луны выстроились в одну линию, соединив силы всех Четырех стихий, и лишили всех своих созданий связи со Стихиями, сделав их равными между собой.
— Людьми, — закончила я. — А как же другие расы? Орки, эльфы, дроу?
Священник покосился на сопровождавших меня полуорков и ответил уклончиво:
— Все мы дети Стихий.
Те нагло оскалились, а я поспешила закруглить нашу экскурсию — чувствую, там какая-то не слишком приятная тема с отношениями между людьми и другими расами.
В городе мы задержались еще на несколько дней, чтобы успеть собраться всем уезжающим, попрощаться со всеми остающимися и оформить для Гарта документы о том, что он больше никому ничего не должен. Я была так увлечена общением с Барби, что даже не обращала внимания на отношение местных жителей. Мне куда интереснее было, разговаривая с девушкой, переключаться на водное зрение и следить за тем, как у нее внутри плавает, словно рыбка в аквариуме, ребенок, чем считывать эмоции окружающих людей.
Когда же мы отплыли, все люди принесли мне новые клятвы. Да, я все же решила обновить клятвы и матросов, в этот раз они клялись не только не вредить, но и помогать и не уходить от меня, пока я не отпущу сама. В ответ я обещала заботиться и опекать их и их семьи.
 
Это было… не знаю, но после этой клятвы, после того, как сила воды скрепила наши слова, я стала чувствовать себя уверенно и спокойно, а сердце мое наполнилось радостью. Всех надо было опять расселить, накормить, одеть и обуть, придумать каждому занятие, развлечь Тамала — единственного в этот раз ребенка на борту. Но почему-то от этих забот я чувствовала только вдохновение и радость, а не негатив.