Эржена и Ледяной ректор (СИ)

– Ты грязь под ногами, – произнес Маверик и растаял. 
Наваждение исчезло.  Приподнявшись на ковре, Эржена поняла, что комната пуста. 
Некоторое время она сидела, выравнивая дыхание. Потом поднялась – ноги были ватными и слабыми, колени дрожали, но Эржена знала, что скоро все пройдет. Она сумела изгнать из себя лед чужих чар, она справилась – теперь надо было умыться, переодеться и выйти из комнаты. 
А ведь Льюин Маверик ударил всерьез. Он готов был размазать ее сразу и нанес удар потом, уже зная, кто она и откуда. 
На мгновение Эржене захотелось прибежать к госпоже Амалии и попросить о переводе в Герендер, но она отогнала эту мысль как недостойную. Нет, если Эржена сбежит от академии, то лишь укрепит Льюина Маверика в мнении о его правоте. 
Странные чары. Очень странные. 
Добравшись до ванной, Эржена умылась и несколько минут стояла, опершись о раковину и глядя в зеркало. Боевые маги используют огонь – это привычно и правильно, огонь главная боевая стихия. Но Маверик заложил лед в основу своего заклинания, и это было невероятно. 
Как он вообще сумел направить холод потоками боевой магии? Эржена меньше всего хотела встречаться с новым ректором, но он загадал загадку, которую она не могла не разгадать. Это был тот интерес ученого, который заставлял ее сидеть за работой до поздней ночи, забывать о еде и не слышать, что говорят люди рядом. Это было то, в чем она по-настоящему нуждалась. 
Переодевшись, Эржена вышла в коридор и сразу же наткнулась на Пауля Лемминкейнена, преподавателя темного волшебства. Невысокий, светловолосый, всегда одетый по последней моде, Пауль всем своим видом напоминал сказочного эльфа – особенно когда проводил практические занятия в саду академии и там словно бы сливался с яблоневыми стволами, зеленью и цветами. 
– Новый ректор приехал! – сообщил он. – Надо же, сегодня не ждали, и вот на тебе… 
– Знаю, – вздохнула Эржена. Они с Паулем в некотором смысле приятельствовали: обедали вместе, обсуждали последние магические разработки, подменяли друг друга на занятиях, если было нужно. – Я наткнулась на него во время тренировки. Ударила боевым заклинанием. 
Белая, тщательно выщипанная бровь Пауля удивленно дрогнула. Эржена все хотела спросить у него, правда ли, что он подкрашивает длинные темные ресницы, но все никак не могла набраться смелости. 
– Ну… я даже не знаю, что сказать. А он? 
– Он тоже меня ударил, – пройдя по коридору, они вышли на широкую лестницу, и гоблинцы-слуги, мелкие и проворные, которые старательно натирали лестничную решетку и перила особыми тряпками, низко им поклонились. – Послушай, ты когда-нибудь слышал о том, чтобы боевое заклинание строилось на силе холода? 
Бровь Пауля поднялась еще выше. 
– Холод? Ты уверена? 
– Уверена. Он меня едва не заморозил насмерть. 
– Нет, никогда не слышал ни о чем таком. Полагаю, наш ректор еще не раз нас удивит. 
Эржена решила не уточнять, что он имеет в виду. Сегодня с нее и так хватило. Наелась полной ложкой. 
Дверь в ректорат была открыта: подойдя, Эржена услышала голос завхоза Оскара, который твердо и спокойно о чем-то рассказывал. Оскар не боялся ни ректоров, ни инспекторов – у него все всегда было в порядке и не родился еще тот проверяющий, который сумел бы поймать его на ошибке или недостаче. Осторожно заглянув в ректорат, Эржена увидела госпожу Амалию: та успела переодеться, выбрав темно-зеленое строгое платье, и сейчас стояла возле стойки секретарши, разбирая какие-то папки с бумагами. Ректор Маверик ходил туда-сюда, заложив руки за спину – весь его вид говорил о том, что он крайне сожалеет о своем приезде в академию. 
В большом валларийском рейтинге академия Шантубар плелась в хвосте. Была она небольшой, очень провинциальной, никогда не славилась какими-то сверхталантливыми выпускниками, и назначение сюда рассматривалось как почетная ссылка. “Интересно, – подумала Эржена, – за что сюда отправили Маверика? Впрочем, нет. Интересно, как он заложил холод в боевое заклинание”. 
Ректор остановился, бросил взгляд в коридор и четко проговорил: 
 
– Бартхаар, это вы там? Собирайте вещи и проваливайте из академии. Вы уволены.
  
Глава 4
 
Седовласая дама, которая преподавала зельеварение и принесла отчеты по предмету за прошлый год, ахнула и обернулась к нему с самым удивленным видом. Завхоз, чьими владениями Льюин остался вполне доволен, даже запнулся. Орчанка, побледневшая до синевы, вошла в ректорат, и Льюин, оценив выражение ее лица, невольно задался вопросом, как же она умудряется держаться на ногах после его боевого заклинания. А ведь держалась, даже нашла силы, чтобы переодеться и заново уложить косы. Щеголь-коротышка, который прошел за ней, был, видно, верным оруженосцем. 
– Уволена? – переспросила девушка. 
Льюин кивнул, искренне наслаждаясь ее растерянным видом. 
– Вы плохо слышите? – ответил он вопросом на вопрос. – Уволены за покушение на убийство. И скажите спасибо, что я не вызываю сюда полицию. 
Шантубар располагался в такой глуши, что полиция ехала бы сюда по вызову пару дней, не меньше. Зельеварша – Амалия Вирнхард, точно – ахнула, каким-то даже не материнским, а бабушкиным жестом взяла Льюина за запястье. 
– Уверяю вас, она не желала причинить вам вред! Эржена наша лучшая преподавательница, у нее есть множество наград от министерства магии, она публикует статьи в академических журналах, – сказала она, и оруженосец орчанки закивал, подтверждая. – Прошу вас, господин Маверик, не увольняйте ее! Я понимаю, что вы чувствуете, но клянусь вам, это был несчастный случай. 
Льюин усмехнулся. Несчастный случай, да. И он сам виноват, что решил приехать в академию пораньше. 
– Если бы там был не я, опытный маг, а допустим, мальчик-грибник из поселка? Его бы в пыль раскатало, – произнес он и отчеканил: – Такая тренировка – это грубейшее нарушение протокола безопасности. Я не собираюсь закрывать на это глаза. 
Во взгляде орчанки не было ничего, кроме боли и мольбы. Она не собиралась падать на колени и просить о милости – орки так не поступают. Но академия, должно быть, была для нее всем, и девчонка сейчас почти расставалась с жизнью. 
– А мы и не будем закрывать на это глаза! – воскликнула госпожа Вирнхард, и завхоз энергично закивал: не будем. – Об этом и речи быть не может, за такие проступки следует наказывать. Кто же с этим спорит? Вынесем Эржене предупреждение о неполном соответствии, назначим испытательный срок, отработку и штраф в размере преподавательского оклада. Господин ректор, учебный год начнется через два дня! Нам негде найти преподавателя по боевой магии, если вы уволите Эржену. 
Да, вряд ли кто-то по своей воле захочет ехать в этот медвежий угол. Еще бы посмотреть, каких сельских дураков здесь учат. 
– Вы ведь тоже меня ударили, – выпалила Эржена. За первым страхом и растерянностью проступило орочье упрямство. Девчонка была не из тех, кто плачет в платочек и отступает – Льюин вдруг поймал себя на том, что ему это по душе. Она сопротивлялась, она не хотела быть беспомощной жертвой – и ему это понравилось. 
Он и сам был таким же. Поэтому и не умер на Веревернской пустоши, на радость ее соплеменникам. 
– Ударил, да, – с нескрываемым удовольствием признался Льюин, еще раз вспомнив, как брошенный шар прошелся по орчанке. – Чего вы ждали, что я не буду сражаться? Позволю вам доделать то, что не доделали ваши сородичи? 
На щеках Эржены проступил румянец. Зельеварша встала между ними, продолжая придерживать Льюина за руку, и он чувствовал, как от ее пальцев веет прохладой – женщина оживила заклинание умиротворения, жаль только, что у Льюина была поставлена защита от таких вот милых манипуляций. 
– Ну вот видите? Она ударила, вы ударили. Подуэлировали, вот и довольно, – госпожа Вирнхард говорила так, словно пыталась помирить детей в песочнице – в ее почтенном возрасте ко всем относятся, как к детям. – Уверяю, господин ректор: зная ваш опыт, ваши знания, можно ручаться, что Эржена достаточно наказана вашим заклинанием. Послушайте, ну бросьте в нее еще одно, если считаете, что она заслужила! Но не надо увольнять бедную девочку. Сами видите, она всем сердцем сожалеет о том, что произошло.