Измена. Твоя не единственная (СИ)

Когда где-то далеко в конце коридора, наконец-то, хлопает дверь, я словно пружина подскакиваю с дивана и Руслан встаёт вместе со мной. Сердце мячиком подпрыгивает вверх и начинает гулко отстукивать в пересохшем от волнения горле.
С отчаянной тревогой во взгляде всматриваюсь вглубь коридора и как только в нескольких десятках метров от нас я вижу доктора в белом больничном халате, по телу проходит сильная дрожь. Мои ноги становятся ватными и подкашиваются.
  
Вот он приговор… совсем близко… совсем рядом…
Руслан за талию подхватывает меня и приобнимает, притягивая к себе и не давая упасть.
Отчаянно всматриваюсь вперёд, вглядываюсь в серьёзное лицо доктора медленно идущего к нам.
Мужчина в цветной медицинской шапочке приближается и каждый его шаг отдаётся в моей груди рваным гулким биением сердца. Я стараюсь контролировать себя, но чувствую, как сильно подрагивают мои пальцы и почти останавливается дыхание.
— Доктор, что с моим мужем⁈ — не выдерживаю и сама бросаюсь мужчине навстречу. Голос срывается, и из груди вырывается тихий всхлип.
Слышу, как Руслан идёт за мной, но смотрю только на доктора. Он подходит ближе ко мне… уставший и бледный, привычным быстрым движением снимает с головы цветастую шапочку и поднимает, наконец, на меня свой пустой взгляд, а у меня сердце обрывается и с глухим стуком падает в ноги.
— Операция была очень сложной, я бы сказал, что ситуация была критической. Ваш муж потерял много крови, и обе пули прошли совсем рядом с сердцем.
— Он жив? — шёпот срывается с моих почти онемевших губ.
Не дышу, ожидая ответа. Руслан сжимает мою заледеневшую ладонь, а я впиваюсь в доктора взглядом, в котором смешалось всё: мои отчаяние, неверие, боль и последняя надежда.
— На данный момент мы сделали всё, что в наших силах, — он вздыхает, — сейчас Ваш муж находится в реанимации, и следующие несколько суток будут переломными. Извините, к сожалению, ситуация очень сложная, я не могу дать Вам никаких гарантий.
— Он жив… — шепчу и чувствую, как горячие слёзы одна за другой начинают быстро капать из моих глаз, — он жив…
— Спасибо, доктор, — стоящий рядом со мной Руслан благодарит хирурга, а я больше не могу вымолвить и слова, поворачиваюсь, утыкаюсь мужчине в плечо и рыдаю… но это не горькие слёзы отчаяния и печали стекают сейчас по моим щекам, это слёзы облегчения и надежды, которая снова разгорается в моём сердце.
Серёжа жив.
Игорь 
— Привет, пацан! — присаживаюсь и протягиваю Егору свою пятерню.
— Привет, пап! — звонко отвечает сын и отбивает своей маленькой ладошкой моё приветствие, а потом крепко обнимает меня, — а мы с Езаветой Сённой кораблики в ванне пускали сегодня, приставляешь? Пойдём покажу!
Ох уж, эта Елизавета Семёновна…
— Сейчас, погоди, я пиджак сниму, — быстро скидываю одежду и, взяв сына на руки, иду с ним в ванную.
— Игорь Романович, — на встречу нам выходит няня, — здравствуйте. Мы тут немного пошалили с Егором, сейчас я всё приберу.
— Не надо ничего убирать, мы ещё немного здесь поиграем.
— Ааа… — мнётся около двери ванной невысокого роста полноватая женщина, — что ж, тогда я пойду домой. До свидания.
Няня уходит, а мы с Егоркой ещё час пускаем кораблики в до самых краёв наполненной ванне.
Смотрю на сына, на его вихрастые рыжие волосы, заглядываю в озорные голубые глаза и снова и снова задаю себе один и тот же вопрос:
— А сможет ли Катя принять Егора?
  
Глава 59
 
Игорь 
Смотреть на то, как любимая женщина убивается по этому мужчине, шепчет о своей любви, просит не оставлять её… это страшно, так страшно, что мороз по коже проходит и чёрная буря в душе разрастается.
Моя женщина плачет по другому, любит другого, а я как мазохист смотрю на это и отойти не могу. Вопреки всему я укрыть её хочу, защитить, залюбить всю, спасти от этой печали и одиночества…
Пусть и не мной уже болеет, но я хочу облегчить её страдания.
Северову уже несколько недель не становится лучше. Сейчас он в коме. Врачи не дают никаких обнадёживающих прогнозов, и это, чёрт возьми, убивает!
Это убивает Катю!
Я каждый день приезжаю в эту палату и всегда вижу одно и то же: Катя на коленях стоит у постели своего мужа.
Да, мужа.
Настоящего. Любимого. Единственного мужчины, который ей нужен.
Я не стал для неё таким… вернее, когда-то был, но по своей глупости потерял её любовь.
И сегодня я сдаюсь.
Окончательно.
Хватит жить прошлым и надеяться, что что-то ещё может быть между нами.
Она любит его.
Действительно любит.
Отчаянно. Неистово. Искренне.
Всё, на что я могу рассчитывать — это общение с сыном. Зная Катю, я уверен, что она не будет препятствовать этому.
Я многое осознал за эти недели. Понимаю, что Катя имела полное право скрыть от меня беременность, я слишком скверно и жестоко с ней поступил, но узнай я тогда о ребёнке, я бы ни за что не отпустил её. Продолжил бы ломать, прогибать под себя, а ей нужна была свобода от меня и спокойствие.
Конечно, я даже предположить не могу, что скажет на это Северов, но я постараюсь найти к нему подход и договориться.
Да, я хочу, чтобы мой сын знал, что я его отец, но и ломать психику ребёнка, влезая в чужую семью, я не буду.
Я готов быть ему сейчас просто другом. Мы с Никитой и Егором можем вместе проводить время, гулять, играть, собирать конструктор.
Эти мысли быстро проносятся в моей голове, пока я тихо подхожу к кровати Сергея. Он весь увешан какими-то трубками, бледный, неестественный… неживой…
В палате пищат приборы, поэтому я немного наклоняюсь, прислушиваюсь к шёпоту Кати и понимаю, что она молится.
Не раздумывая, поднимаю её с колен, беру на руки, а она не сопротивляется, наоборот, неожиданно прижимается ко мне и едва слышно шепчет:
— Я не понимаю, за что это ему? За что? Серёжа самый светлый человек, которого я знаю… — всхлипывает, — мы так хотели… так хотели ещё одного ребёнка, а теперь он может не увидеть нашего малыша…
Эти слова бьют под дых.
Останавливаюсь на пару секунд, осмысливаю, прихожу в себя.
Катя беременна.
Это финал.
Теперь точно точка.
Прижимаю Катю сильнее к себе, а она вдруг начинает вырываться из моих рук.
— Игорь, отпусти, — дёргается, но я крепко держу и шагаю вперёд к выходу из этой чёртовой палаты, — куда ты несешь меня⁈
— Тебе нужно нормально поесть и поспать, Катя.
— Я не хочу! Я буду рядом с Серёжей!
— Катя, ты беременна! — строго говорю и выношу её из палаты, — подумай о ребёнке!
После этих слов она обмякает, и я быстро выношу её из больницы. Пусть, наконец, вдохнёт свежего воздуха, а не пропахшего лекарствами больничного пойла.
Сажу Катюшу в машину, а она как кукла совсем. Как повернёшь, так и сидит, щёки впали, глаза стеклянные, сама будто чёрная вся стала…
— Я не могу оставить его одного, — сипло произносит, — мне нужно вернуться.
— Он там не будет один, не переживай, — ловлю её растерянный взгляд и поясняю, — твоя мама сейчас должна подъехать, я договорился с ней, просил побыть с Сергеем вместо тебя.
— А как же Никита⁈ — взволнованно спрашивает Катя, и вот тут начинается самое сложное.
— Твоя мама отвезла его ко мне домой и познакомила с Егором, — вижу, как раздуваются от накатывающей злости крылья носа Кати, как краснеют её впалые щёки, и тут же добавляю, — не переживай, за ними присматривает прекрасная очень опытная няня.
— Что она сделала⁈ — Катя аж задыхается, — как вы могли так поступить⁈
  
Глава 60
 
Катя 
Смотрю на Игоря и не понимаю, как он мог так поступить⁈
  
И как пошла на такое мама⁈
Моя, чёрт возьми, мама!
Совершенно не ожидала ничего подобного от них обоих!
Это просто немыслимо!
Я просто физически задыхаюсь стиснувшими грудь эмоциями.