Ермак. Регент (СИ)

— Что-то не так? Какие-то сомнения? — великий князь вопросительно посмотрел на меня.
— Не знаю почему, Михаил Александрович, но уверен, что товарищ Николай в Иркутске не появится. Он, думаю, сейчас наслаждается океанскими просторами с верхней палубы какого-нибудь комфортабельного лайнера, — произнес я и усмехнулся.
— Уверены? — с хитрой улыбкой задал вопрос регент.
— Могу сказать, что уверен почти на сто процентов. Товарищ Николай — это Мишель Дюбуа и карточный игрок международного класса. Его спецслужба Британии наверняка заставила против воли заниматься развитием революционной сети анархистов-революционеров, а потом приказала убить Великого князя Сергея Александровича. Вряд ли Дюбуа захочет рисковать дальше своей шкурой, вывозя махаевцев в Швейцарию. И думаю, Рачинский понимает, что он единственная ниточка от британской спецслужбы к убийству двух великих князей Российской империи, которую просто необходимо обрезать. Чик, и британцы могут с честной физиономией заверять, что они к убийству не имеют никакого отношения. Это всё анархисты сделали. Плюс к этому, по показаниям задержанных террористов, товарищ Николай взял самую большую долю в банке. Не меньше трехсот тысяч рублей. С такими деньгами он спокойно будет жить в Бразилии долгие годы, ни в чём себе не отказывая.
— А почему, Тимофей Васильевич, именно в Бразилии? — заинтересованно спросил Михаил.
— Это бывшая португальская колония, Ваше императорское высочество, где британцев практически нет, как и официальных представителей Российской империи. Кроме того, в Бразилию сейчас идёт огромная волна миграции из Южной и Восточной Европы, в которой легко затеряться. Рейли сказал, что Дюбуа великолепно владеет французским, немецким, английским и испанским языками. Так что вряд ли мы его найдём.
Я замолчал и потянулся к чашке чая, чтобы его допить. Михаил несколько секунд помолчал, а потом задал неожиданный вопрос:
— Тимофей Васильевич, а этих трёх анархистов, которых задержали в Харькове, тоже пытали?
Я чуть не поперхнулся, делая очередной глоток прекрасного напитка. Поставив чашку на стол, неторопливо ответил:
— Нет, Михаил Александрович. Им всем троим меньше двадцати лет. Еврейские юноши из небогатых семей с минимальным образованием, но восторженно принявшие радикальные революционные взгляды. Я разговаривал по телефону с подполковником Андреевым Владимиром Ивановичем — начальником отдела Харьковского жандармского полицейского управления железных дорог, также он является помощником начальника жандармского управления Одессы. Его подчиненные и задержали этих террористов. Один из жандармских унтер-офицеров увидел, как трое бедно одетых юношей явно еврейской наружности, шикарно отобедав в привокзальном буфете, расплатились золотым империалом, что явно не соответствовало их внешнему виду. Зная об ориентировке по ограблению московского банка и убийстве двух великих князей, опытный унтер вызвал подкрепление и задержал троицу для проверки. Те попытались оказать вооруженное сопротивление, но их смогли скрутить без стрельбы, потом при них нашли сто с небольшим тысяч рублей. И дело закрутилось. Владимир Иванович лично проводил первые допросы и по его словам, эти по сути мальчишки ломались сразу, когда узнавали, что их ждёт повешение за участие в убийстве двух великих князей. И оставалось только задавать правильные вопросы, да успевать записывать. Не фанатиками революционными оказались и, слава Богу. В этой боевой группе, как оказалось, была в основном одна молодежь. Самый старший товарищ Николай и бомбист — товарищ Иван. Предварительно — это Емельян Петрович Гоненко, 1880 года рождения, бывший член эсерской боевой группы Бориса Савинкова. Единственный кто уцелел из этой организации. Остальных расстреляли в Порт-Артуре.
Я сделал паузу и допил чай. Михаил всё это время молчал.
— К сожалению, в архивах фотографии Гоненко нет, поэтому в Харьков выехал наш художник-криминалист Куликов, который уже воссоздал портреты и Гоненко, и Япончика, и товарища Николая, и всех остальных членов боевой группы, участвовавших в ограблении и убийстве великих князей…
  
— Тимофей Васильевич, а Куликов, действительно, очень похожими рисует преступников по описанию, — перебил меня великий князь.
— Да, Михаил Александрович. Иван Семёнович имеет к этому делу, можно сказать, божественный талант. Неоднократно в этом убеждался, — я замолчал, вспомнив, как Куликов нарисовал по моему описанию портрет Дарьи.
Этот рисунок хранился в альбоме в моей библиотеке в Курковицах.
— Получается, что мы теперь очень быстро установим всех участников боевой группы, совершивших этот громкий экс в Москве⁈ — прервал моё молчание вопросом регент.
— Можно сказать и так. Трудности, конечно, будут. Но процесс установления личностей преступников и их поимка теперь значительно ускорится. Да и заказчик практически установлен. Если подтвердится, что товарищ Николай — это Мишель Дюбуа, то намеренное убийство Великого князя Сергея Александровича по указанию спецслужбы Англии можно считать свершившимся фактом…
— А Алексея Алексеевича? — перебил меня Михаил.
— Здесь я думаю, как пишут психологи и психиатры, был эксцесс исполнителя.
— Почему так думаешь? — быстро спросил регент, в который раз сбившись в разговоре со мной на ты.
— Ограбление купеческого банка на сумму почти в миллион рублей не обошлось бы без обязательного приезда на место преступления Великого князя Сергея Александровича. В этом отношение план товарища Николая был безупречен. А вот предположить факт посещения и время приезда в банк Великого князя Алексея Александровича практически невозможно. По словам дворецкого Алексей Александрович только после полудня ближе к закрытию банка созвонился с управляющим и договорился с ним о встрече на следующее утро. Лебедев дал показания, что о прибытии на следующий день великого князя он предупредил только старшего смены охраны унтера Смирнова Григория Ивановича, который не вызывает никаких подозрений. Старый служака. Дворецкий также вне подозрений. Да и задержанный анархисты говорят, что их целью был генерал-губернатор Москвы. А Великий князь Алексей Александрович случайно, так сказать, подвернулся под руку. У Япончика просто нервы сдали, когда генерал-адмирал всей своей массой пошёл на него.
Я замолчал, глядя на регента, который с задумчивым видом уставился в поверхность стола.
— Тимофей Васильевич, я, честно говоря, не понимаю, зачем англичане приказали убить дядю Сергея. Если они стоят за смертью брата, то к чему убивать дядю, у которого жена внучка покойной королевы Виктории, и которая имеет огромное влияние на мужа? После гибели дяди Владимира и его детей вокруг дяди Сережи собирались все недовольные правлением Николая, а после его убийства и недовольные тем, что императором стал Александр IV, а я стал регентом. Зачем убивать? Ты же сам говорил, что Великий князь Сергей Александрович будет регентом при Дмитрии! — Михаил поднял голову и уставился мне глаза в глаза.
— Здесь не всё однозначно, Михаил Александрович. Информации о том, что Сергей Александрович знал о готовящемся гвардейском мятеже под руководством Владимира Александровича, мы не имеем до сих пор, в отличие от Алексея Александровича и Павла Александровича. Эти знали и поддерживали, — я увидел, как регент передернул плечами, видимо вспомнил те события. Да и у меня перед глазами промелькнула картина состояния после штурма помещения дворца Великого князя Владимира Александровича, где собралась верхушка заговора.
После того, как там поработали «черные ангелы», этот зал напоминал по внешнему виду бранное поле, усеянное мёртвыми телами. Под ногами хлюпала кровь, её запах перебивал запах взрывчатки и пороха, который уже практически успел выветриться через разбитые стёкла окон.
Сломанной куклой на полу лежал Великий князь Владимир Александрович с застывшим на лице выражением муки. Его живот вспороло несколько гранатных осколков. Рядом Кирилл, белое лицо, усики в разлёт и на месте правого глаза дыра от контрольного выстрела. Рядом исковерканные взрывами гранат трупы Бориса и Андрея. И везде кровь, кровь и кровь.