Враг тайный

Чертыхнувшись сквозь зубы, аристократ прошел в гримерную комнату и, сноровисто изменив свою внешность, решительно направился в потайной ход. Пройдя по узкому тоннелю более полукилометра, он вышел на поверхность и оказался в большом гараже, где его уже ожидала неприметная машина, а также два автомобиля с охранниками. Погрузившись в салон машины, аристократ взглянул на свое отражение и ухмыльнулся: образ герцога Антона Карнье, отработанный за пятнадцать лет, был идеален и давно не вызывал и тени сомнения в своей подлинности. Ровно пятнадцать лет назад, когда наконец стало ясно, что все подготовительные цели плана были выполнены, аристократ, пусть далеко и не сразу, решился перейти к завершающей стадии. Для чего ему пришлось внести в план, продуманный его прадедом, некоторые изменения, и для этого он выбрал подходящего представителя высшей аристократии, оставшегося единственным отпрыском своих родителей, и, без шума ликвидировав его, занять его место.
Все прошедшие пятнадцать лет он жил и работал в двух личинах, благодаря чему добился немалых высот. Он настоящий был на виду у всех и имел репутацию аполитичного человека, далекого от каких бы то ни было интриг, мецената и добродушного увальня, любителя театра и заядлого охотника, живущего на окраине столицы, а вот его приобретенная личина герцога Карнье отличалась в корне. Герцог был известен как знаток оружия, признанный эксперт в области военной истории и социальных исследований, а также как видный художник и литератор, возглавлявший один из самых модных закрытых аристократических клубов империи. В общем, герцог Карнье был фигурой в империи хорошо известной, имевший к тому же репутацию человека богатого, эксцентричного и своенравного, но тем не менее законопослушного и всецело преданного короне.
Герцог Карнье ехал на тайную встречу заговорщиков, именуемых в своем узком кругу не иначе как «Комитет благоденствия». Не он возглавлял этот союз заговорщиков, но он приложил немало сил и средств, чтобы этот союз состоялся и стал вполне жизнеспособен, что далось далеко не сразу. Изначально комитет образовался как сугубо закрытый клуб для избранной публики по интересам: охота, женщины, театр, литература и живопись, а также путешествия, – но герцог, продолжая оставаться на третьих ролях, исподволь малыми шагами направлял членов комитета в нужную ему сторону. Это было крайне непросто, ведь в нем были не люди с улицы, это были представители имперской аристократии и истеблишмента, а также ряд банкиров и промышленников, собаку съевших на интригах. Невзначай брошенное слово там, многозначительный взгляд здесь, тут согласился, в другом месте воспротивился, и в результате виртуозной игры и хитро закрученной интриги, длившейся далеко не первый год, его замысел стал воплощаться в жизнь чужими руками. Закладываемые в головы других мысли сработали в заданном ключе, и комитет незаметно стал преобразовываться в закрытый дискуссионный клуб политической направленности. Какое-то время он был нейтральным, но с течением времени стал приобретать все более и более протестный характер, пока в какой-то момент несколько представителей клуба не подняли вопрос о необходимости преобразований в империи. Внимательно выслушав доводы, все члены комитета согласились с ними, и в результате возник заговор, где заговорщики пришли к единому мнению о необходимости смены династии и придании империи нового дыхания и нового вектора развития во имя благоденствия самой империи и подданных, ее населяющих.
Вот на такое очередное тайное собрание заговорщиков и направлялся человек в образе герцога Карнье. Это собрание комитета, по его плану, должно было стать судьбоносным, все его члены должны угодить в давно расставленную ловушку, из которой не было никакого выхода, кроме как действовать в заданном ключе. Он волновался, но крепко держал себя в руках, как перед игрой в покер, где на кону стояли не просто какие-то там деньги и даже не жизнь, а дело всей жизни нескольких поколений его достопочтимых предков. Сделав дыхательную гимнастику и уняв внутреннее напряжение, он прикрыл глаза и стал проводить медитацию, подготавливая себя к судьбоносной игре, в которой отсутствовали какие бы то ни было правила.
  
Спустя полтора часа кавалькада, состоящая из трех автомобилей, въехала на территорию частного имения, и проехав по грунтовой дороге через густой лес, направилась по извилистой бетонке на высокий холм, где стоял небольшой средневековой замок со шпилями, где развевались флаги, и массивной крепостной стеной. Машина еще не остановилась и водитель даже не начал замедлять ход, когда аристократ открыл глаза и, увидев хорошо ему известный замок, глубоко вздохнув, посмотрел на начальника своей охраны и распорядился:
– Константин, будьте предельно осторожны, весьма вероятно, нам могут помешать или предпринять попытку подслушать то, что будет происходить в малом зале. Если таковую вы засечете, немедленно пресеките ее, невзирая ни на что. Это приказ, за исполнение которого вы несете персональную ответственность.
– Не извольте беспокоиться, мессир, никто не сможет незамеченным подобраться и подслушать, я вам гарантирую.
– Я на вас надеюсь, – выдохнул аристократ и, когда машина остановилась, вышел из салона и неспешной походкой направился к внутренней дозорной башне, с которой открывался великолепный вид на окружающие замок пейзажи. Там на самом верху и располагался малый совещательный зал Комитета благоденствия. Поднявшись на самый верх по древним ступенькам, он вошел в зал и, оглядевшись, в задумчивости пожал плечами, в зале не было никого, он прибыл первым, и это было странно. Остальные шестеро участников заговора по каким-то причинам задерживались, хотя до сего дня ничего подобного за ними не наблюдалось.
В задумчивости обойдя круглый стол из серого мрамора, аристократ присел на стул, на котором он сидел во время собраний комитета, и, глубоко вздохнув, стал терпеливо ожидать появления остальных. Они появились в зале спустя пятнадцать минут и, поприветствовав друг друга, разместились на своих местах. Оглядев всех присутствующих, бессменный председатель комитета, слегка кашлянув и помолчав некоторое время, негромко заговорил:
– Господа, сегодня отложим все формальности и сразу перейдем к делу. Да, это нарушает давно сложившиеся традиции нашего комитета, но такова складывающаяся ситуация, требующая незамедлительного реагирования. Буквально сегодня рано утром до меня дошла весьма тревожная информация, исходя из которой, получается, что некто из окружения умирающего императора что-то пронюхал о нас и взялся активно нам противодействовать. Не могу сказать, насколько она достоверна, для уточнения потребуется не менее двух дней. Быть может, кто-то из вас имеет хоть какую-то информацию на сей счет?
Внимательно оглядев вмиг нахмурившиеся лица заговорщиков, аристократ выдержал короткую паузу, и кашлянув в кулак, негромко стал говорить:
– Да, действительно, такая информация дошла и до меня, но не только… Для финансового обеспечения нашего общего проекта мне пришлось серьезно постараться и взять под свою опеку ряд дельцов, занятых в сфере теневого предпринимательства. Так вот, некоторое время назад наиболее жирные из них подверглись нападению и разграблению, причем налетчики продемонстрировали исключительно высокий уровень профессионализма, и, судя по всему, это дело рук егерей из тайной полиции. Хотя мои источники в ней самой это не подтверждают, но тем не менее такой почерк характерен именно для них. Я послал людей выяснить все возможное о налетах, как вы понимаете, это займет как минимум несколько суток. Но это еще не все, пропали трое моих людей, занимающих высокие должности в Управлении контрразведки и тайной полиции. Да что уж там… Нашим тайным сторонником является полковник Коррван, второй заместитель начальника тайной полиции князя Тогура. Не думаю, что тем, кто его похитил, удастся ему развязать язык, у него прекрасная подготовка, но вот то, что такого человека решились похитить, говорит о многом… Если я хоть что-то понимаю в происходящем, то получается, в дело вступила некая сила, о которой мы ничего не знаем, и это пугает. Если учитывать то обстоятельство, что императору осталось жить буквально считаные дни, поневоле задумаешься.