Папа напрокат (СИ)

- Два на два я работала в последние два месяца, - опять в голосе только горечь. – До этого так и перебивалась случайными заработками и временными подработками. А сейчас Полину забирала соседка в мои рабочие дни. Она в декрете. Со мной в этой же школе училась, - кивает на школу, куда мы уже подъехали. – Серафима Аркадьевна пошла навстречу.
Задумываюсь опять, заглушив двигатель.
  
- Дааааа, - тяну, смотря в окно. – Ну что сказать? Конечно тяжело тебе было найти работу. Молодая, без образования. Да еще и баласт на тебе.
Боковым зрением заметил, как Анна повернула ко мне голову.
Медленно. Как в фильме ужасов.
Также медленно, словно оказывался в машине с маньячкой, поворачиваю голову и я.
Глаза Анны расширены. Но не только глаза. У нее сейчас даже зрачки увеличены, как у наркомана. Взгляд безумный.
- Чего у меня есть? – шепчет с угрозой в голосе.
- Я.., - пытаюсь хоть как-то выйти из ситуации, но ничего не выходит.
- Слушай сюда, Кириллов, - продолжает шептать, но становится действительно страшно, - это у тебя балласт в виде башки, в которой не мозги, а куча навоза. А у меня Полина – самый родной мне человек. Единственный. И если ты своим дерьмовой головой этого понять не можешь, то и не рассуждай. Говнюк.
Цедит мне последнее слово сквозь зубы и собирается выйти из машины.
- Нам нужно вместе прийти к директору, - все-таки решаюсь уточнить.
- Иди ты знаешь куда, - злобно отвечает, уже приоткрыв дверь. – Еще раз подойдешь к моей дочери, оторву хрен на хрен! Понял?!
  
Глава 14. Анна
 
Глава 14. Анна
Вот же козел! Удод! Это же надо так про ребенка сказать?!
Впрочем, чего я удивляюсь? Полину при моем трудоустройстве как только не называли. Баласт – это, наверное, не самое страшное и оскорбительное.
Чего взять с этих мужиков? У них даже если есть дети, ими занимаются жены, которые забыли, как их мужья выглядят, или находящиеся уже в разводе. Сами эти мужики тоже не знают, как выглядят их дети! Удивляюсь, что у нас в школе набрали пары для выступления.
Ругаюсь, спешно идя в кабинет директора школы. Я здесь постоянный гость. И дело зачастую не в том, что Полина хулиганит, хотя без этого тоже не обходится.
Серафима Аркадьевна не готова отпустить своих учеников. Она под различными предлогами вызывает к себе теперь уже родителей новых учащихся. Как правило, вызывает тех, кто в свое время солидно потрепал ей нервы.
Я из их числа.
Моя жизнь была сложной. Воспитывалась бабушкой, потому как родителей даже не видела. В старших классах бабушка заболела. Я или ухаживала за ней, или уходила отдыхать, кутя по клубам за счет парней с сомнительной деятельностью. Богатых папиков не искала. И только сейчас понимаю, что зря. Сейчас бы сидела в каком-нибудь большом домике, воспитывая детей.
Только Поля отгоняет от меня подобные мысли. Ведь если не ее отец, который…
Ой, ладно. Не будем сейчас об этом. Вспоминая о нем, у меня не только душа болит, но и все тело, к которому он частенько кулаками своими прикладывался.
Делаю глубокий вдох и выдох. Вхожу в приемную директора.
- Привет, - улыбаюсь, приветствуя свою знакомую, с которой мы здесь же учились.
- Пришла, - улыбается Соня. – А Серафима тебя уже ждет. Велела тебе заходить сразу, как только ты явишься. Только она не одна.
- Да? – удивленно смотрю на подругу.
Странно, но ладно.
Открываю дверь в кабинет директора и… закрываю ее сразу же.
- Ты чего? – смотрит на меня Соня, широко раскрыв глаза.
- Галлюцинации, - поясняю причину своего поведения.
Моргаю быстро глазами, бью себя по виску ладонью.
Вновь решаюсь открыть, считая, что сейчас никаких лишних и посторонних людей не увижу.
Открываю и… галлюцинация на месте.
- Заходи-заходи, Борисова, - уже сложила на груди свои руки Серафима Аркадьевна, встречая меня в свойственной ей манере.
Вхожу. Деваться ведь некуда.
- Здравствуйте, Серафима Аркадьевна, - улыбаюсь директору школы и приветствую свою галлюцинацию. – Здравствуйте, Зинаида Владимировна.
- Здравствуй, Нюсенька, - приветливо отзывается мама Филиппа, восседая с прямой спиной возле стола Серафимы Аркадьевны. – Мы тебя уже заждались. А Филипп где?
- В машине остался, - выпаливаю, не подумав.
- Я велела вам обоим явиться, - замечает Серафима Аркадьевна. – Хотя.., - окидывает она Зинаиду Владимировну презрительным взглядом. – Численность сохраняется. Поэтому можем поговорить и в этом составе.
Киваю, делая серьезное лицо.
- Итак, начнем с простого, - задирает голову Серафима Аркадьевна, продолжая стоять и не предложив сесть мне. – Кто это? – кивает на Зинаиду Владимировну.
- Я уже представлялась, - подмечает та, окинув своего оппонента презрительным взглядом.
Понимаю, что до конфликта довести сейчас может любая неправильная фраза от меня.
- С-свекровь, - произношу, заикаясь.
Серафима Аркадьевна поджимает губы и смотрит на меня с интересом.
- И… как давно она пьет твою кровь? – почему-то следует от директора школы.
Зинаида Владимировна вскидывает брови, но головой не вертит.
- Со вчерашнего дня, - говорю правду, понимая, что мне становится нехорошо.
- Замечательно, - директор школы плавно переходит на отчитывание меня. – Вот всегда у тебя Борисова так. Только вчера ты была одинокой матерью, а сегодня уже и отец нарисовался, и даже свекровь явилась!
- А что в этом такого? – вскидывает брови теперь Зинаида Владимировна. – Это Нюсенька наша совершеннолетняя, а то я бы и ее удочерила.
С довольным лицом моя названная свекровь отворачивается от Серафимы Аркадьевны.
- Вы можете удочерять кого угодно, - пытается объяснить причину своего недовольства директор, - но вы не имеете права отвлекать Полину от учебного процесса. Тем более, забирать ее с последнего урока без веской необходимости.
- Что значит без веской необходимости?! – Зинаида Владимировна повышает тон. – Бабушка соскучилась по внучке! Имеет права провести с ней время! Вот и пришла, чтобы забрать свою крошку и показать ей лучшие места нашего города.
Серафиме Аркадьевне только приходится поджать губы. Она опять смотрит на меня с прищуром.
- Серафима Аркадьевна, - нахожусь под ее недовольным взглядом, - это я виновата. Во-первых, я не предупредила, что Полю сегодня заберет бабушка. Во-вторых, я ошиблась со временем окончания уроков. Вот и получилась неразбериха.
Пытаюсь улыбаться, но дается это сложно.
На мое счастье звенит звонок с последнего урока.
- На сегодня идите, - выдыхает тяжело Серафима Аркадьевна. – Но впредь такого провернуть не удастся. Я имею права затребовать нотариальную доверенность. И если у твоей свекрови ее не окажется, вызову полицию. Напишу заявление на попытку похищения.
Мы еще немного с Зинаидой Владимировной потаращились на директора школы и ушли.
- Ты смотри-ка, как все строго стало в этих школах.., - задумчиво произносит моя ненастоящая свекровь, когда мы идем с ней к выходу.
- Зинаида Владимировна, - останавливаюсь, чтобы посмотреть этой женщине в глаза, - при всем моем уважении к вам и ненависти к вашему сыну.., - готова заплакать в этот момент. – Я вас очень прошу… не вмешивайтесь больше… А то…
- Что «то»? – теперь Зинаида Владимировна смотрит на меня с прищуром и поджав губы. – Тоже вызовешь полицию и напишешь заявление о попытке выкрасть ребенка?
В моих глазах все же появляются слезы.
- Значит так, Борисова Анна, - неожиданно женщина переходит на властный тон, - мне нужна союзница.
- В ч-чем? – у меня уже нижняя губа трясется.
- В войне с сыном, - категорично заявляет.
- Зачем? – не понимаю смысла ее просьбы.
Да и просьба ли это…
- Вчера я стала свидетельницей его отвратительного поступка, - пытается пояснить. – Поэтому я прошу… нет, я требую, чтобы вы взяли меня в свои бабушки!
Остается только закатить глаза.