Идеальные незнакомцы (ЛП)

— Подруга, — говорю я после ответа, — надеюсь, ты сидишь, потому что то, что я тебе скажу, выбьет ковер из-под твоих ног.
Келли кричит: — Боже мой! Ты делала секс с Джеймсом?
Она всегда использует глаголы таким уникальным образом: “делать секс” вместо “заниматься сексом”. Ее мужа это раздражает, но я считаю, что это мило.
Я спрашиваю скромно: — Я не знаю... что ты понимаешь под сексом?
— Когда наружный орган входит во внутренний! О!
Я закатываю глаза и возвращаюсь в спальню, чтобы найти, что надеть. — Гениталии - это не пупки, чудачка, но по этому твоему определению - нет, мы не занимались сексом.
Она звучит смущенно. — Что-то его входило во что-то твое?
— Да.
Тогда взволнованный вздох: — О, Боже, расскажи мне скорее. — Она делает паузу. — Если это не касается пальцев ног. Я не хочу ничего слышать о сексе пальцами ног. Это просто отвратительно.
Морщась, я говорю: — Секс с пальцами ног? Это вообще существует?
— Детка, ты даже не представляешь. Помнишь, я сказала, что погуглила для тебя о сексе? Так вот, я это сделала. И там есть целый мир извращений, о которых я даже не подозревала. Ты знала, что некоторые люди получают удовольствие от того, что по ним ползают жалящие насекомые? От этого я бы просто обосралась, а не кончила.
Я не могу удержаться и начинаю смеяться. — Я же говорила тебе держаться подальше от Google, дура!
— И ты была права. После некоторых фотографий, которые я увидела, мне понадобится длительная психотерапия.
Я хватаю халат с крючка на задней стенке двери ванной комнаты и кутаюсь в него, передвигая телефон с одного уха на другое. Когда мой желудок громко урчит, я иду на кухню, чтобы найти что-то поесть.
— Обещаю тебе, что не было никаких насекомых или пальцев ног, ладно?
— Ладно. Я сейчас сижу, так что давай, рассказывай, что случилось. И не пропускай ничего сочного. Я здесь живу из-за тебя.
Я открываю холодильник и заглядываю в него. — Ну, для начала он шлепал меня по киске, пока я не кончила так сильно, что аж заплакала.
Я слышу громкий удар и думаю, не упала ли Келли со стула.
Она кричит: — Ты издеваешься надо мной? Ты, блядь, издеваешься надо мной?
— Клянусь Богом, подруга.
— Ты перешла от того, что тебе не нравятся другие позы, кроме миссионерской, к тому, что тебя шлепают по вагине? И называешь свою вагиной киской? Что, блядь, этот мужчина с тобой сделал? Одно свидание и вдруг ты уже Ребекка Де Морней в "Рискованном бизнесе"?
Я говорю: — Хватит быть такой шокированной, бабуля. Позволь заметить, что ты только что употребила слово "блядь", не прошло и десяти секунд. Так что я не единственная, кто нецензурно выражается в этом разговоре. И ты больше говоришь о себе со ссылкой на этот фильм.
Она отвечает: — Ну, извини, что я не знаю ни одного нового фильма о проститутках.
Я хватаю банку газировки, откручиваю крышку и выпиваю половину за один раз. — Я не могу быть Джулией Робертс из "Красотки"? Или как там назывался тот фильм с Николасом Кейджем, где он алкоголик, и в него влюбляется хорошенькая блондинка-проститутка?
— “Покидая Лас-Вегас!” — кричит Келли. — И какого черта мы говорим о проститутках?
— Эй, ты же сама об этом заговорила. — Я выпиваю оставшуюся банку содовой, подавляя отрыжку.
Через линию доносится какое-то бормотание и раздраженное ворчание, потом Келли говорит, — Если ты не расскажешь мне в мельчайших подробностях, что произошло прошлой ночью, от начала до конца, я увольняю тебя с должности моей лучшей подруги.
Она звучит серьезно, поэтому после короткой паузы, чтобы собраться с мыслями, я рассказываю ей все.
Когда я заканчиваю, в трубке воцаряется тишина.
— Алло?
— Я все еще здесь, — едва слышно отвечает Келли.
— И что? Что ты думаешь?
— Что я думаю? Что я думаю? Я думаю, что я бы столкнула собственную мать с лестницы, чтобы провести десять минут наедине в комнате с этим твоим жеребцом. Господи Иисусе, Оливия. Говоря о напряжении.
Я закрываю дверцу холодильника и выхожу из кухни в гостиную, отвлекаясь от голода на воспоминания о прошедшей ночи. Воспоминания о прекрасном лице Джеймса и всех эмоциях, сияющих в его глазах.
 
— Я знаю, — тихо говорю я. — Это довольно сюрреалистично.
— Сюрреалистично - это точно! — Она хохочет, звучит на грани истерики. — Он не снял штаны! Как это вообще возможно для мужчины? У него на коленях оргазмирует голая женщина, а он не снимает штаны? Говоря о сверхчеловеческой силе воли! Майк срывает с себя всю одежду и набрасывается на меня, если я хотя бы вздохну в его сторону.
Я на мгновение задумываюсь над этим. — Возможно, его пенис проколот, и он знает, что я потеряю сознание, если увижу это, поэтому пытается облегчить мне все, давая один оргазм за раз.
Келли фыркает. — Что ж, езжай на своей толстой проколотой анаконде, сестра, и убедись, что делаешь хорошие заметки, потому что отныне я буду жить ради ежедневных эпизодов Оливия получает шлепки вагины в главной роли - красавчик Джеймс, грязный болтливый художник.
Я растворяюсь в смехе. — Ты сумасшедшая.
Ее голос становится сухим. — Двадцать лет брака с мужчиной, который считает, что прелюдия - это стоять на краю кровати и втыкать свой член мне в лицо, когда я засыпаю, сделает любую женщину сумасшедшей.
— Фу.
— Да, даже не начинай. Но послушай.
Изменение в ее тоне заставило меня забеспокоиться. — Что?
— Просто... будь осторожна. Я знаю, что ты установила основные правила, и вы оба согласились, что это не будет личным, но секс имеет свойство все усложнять. Я не хочу видеть, как тебе делают больно.
Слабый предупредительный звоночек раздается в глубине моего сознания, тот самый настоятельный сигнал тревоги, который я слышала прошлой ночью, когда распадалась на части в объятиях Джеймса. Я отталкиваю его в сторону.
— Не волнуйся. Мои глаза широко открыты. Я действительно думаю, что это пойдет мне на пользу. Так сказать, развеет паутину. Я проснулась сегодня утром и написала пять глав новой книги.
Возбужденный возглас Келли пронзительно звучит в ушах. — Это удивительно!
Я улыбаюсь. — Я знаю. Я чувствую себя очень хорошо. Это очень отличается от моей обычной работы, но я думаю, что это может быть одна из моих лучших работ.
— Черт возьми, Оливия, я так рада за тебя! Это именно то, ради чего ты поехала в Париж! Кто же знал, что все, что тебе нужно, это какой-то легендарный член, чтобы запустить твой мозг?
Ее волнение заразительно, и я снова смеюсь. — Технически, у меня еще не было его легендарного члена, только легендарный оргазм.
— Боже, подумай, что произойдет, когда у тебя будет половой акт с этим парнем! Ты можешь написать следующий великий американский роман. Если ты получишь Пулитцеровскую премию, тебе придется выйти на сцену и отдать всю славу прекрасному пенису твоего отпускного любовника.
Я представляю себя в вечернем платье на сцене в переполненном амфитеатре, принимаю награду от нарядного джентльмена в смокинге, затем поднимаюсь на подиум, чтобы произнести сердечную речь благодарности вдохновенным гениталиям Джеймса, а зрители смотрят на меня с разинутыми ртами.
Изображение прерывается, когда раздается очередной звонок. Когда я смотрю на экран, то вижу, что это Джеймс.
— Кэлл, звонит мистер Легендарный Член. Я могу тебе перезвонить?
— Поговорим завтра. И не забудь сделать хорошие заметки.
Она заканчивает разговор, оставляя меня улыбаться. Я переключаюсь на Джеймса.
— Алло?
— Ты улыбаешься, — говорит он, его тон теплый.
Я поворачиваюсь и смотрю в окно гостиной. — Откуда ты это знаешь? Ты сейчас смотришь на меня в бинокль?
— Я слышу это в твоем голосе.
— О, правда?
— Да, правда. А ты знала, что когда спишь, ты похожа на ангела?
Тепло разливается по моим щекам. Я подхожу к дивану и сажусь, гладя рукой место на средней подушке, где Джеймс держал меня на коленях. — Я не верю, что кто-то делал такое наблюдение раньше, нет.