Ангелы Вита: как не убить некроманта

– Сама как думаешь? – съязвил он, явно чувствуя себя задетым моим представлением.
– Думаю, что Правитель ввиду тайности твоей истинной миссии не выписал тебе высочайшего разрешения, понадеявшись, что его подписи на приглашении хватит, – разозлилась я. Да за кого он меня принимает?
– Чтоб ты понимала в тайнах, – презрительно хмыкнул он.
– Мериться будем?
– Очевидно, я о тебе не знаю чего-то важного, – ядовито проскрежетал он.
Поняв намек, я зашипела сквозь плотно стиснутые зубы:
– Я тебя потом сама убью… И плевать, что Элишар так дорожит твоей шкурой, она прекрасно будет смотреться в моей спальне…
– Если тебе так не хватает моей… гм… шкуры в спальне, попробуй просто попросить, – ерничал магистр, похабно улыбаясь. – Вдруг я заинтересуюсь.
От такого хамства у меня непроизвольно удлинились когти, а он, наблюдая это, только тихо и зло посмеивался. Кажется, это задание только что существенно усложнилось. Не убить его самой будет очень нелегко.
Душевное равновесие вернула мысль о том, что я-таки оказалась права и официального разрешения у него нет. И как он собирался предстать перед своими коллегами? Может, он и правда самый могущественный некромант в мире, но эльфийских магов банально больше в штуках. Я покосилась на магистра. Мужчина сидел, равнодушно прикрыв глаза, но я была уверена, что не спит – некрасивое лицо без возраста оставалось напряженным, вокруг губ пролегли жесткие складки. Сильно сомневаюсь, что он будет со мной откровенен, даже во имя собственной безопасности. Значит, придется связаться с кем-то, кто поделится информацией с удовольствием.
Близких друзей среди эльфов у меня никогда не было – слишком высокое положение в обществе, но можно попробовать перебрать поклонников или напрямую обратиться к Этиру. Нет, пожалуй, этот вариант оставлю как очень запасной. Бывший жених, конечно, расстарается, но так явно демонстрировать свой интерес к его личной жизни не стоит. Не только из-за соображений приличия – у меня возникло стойкое подозрение, что информация о его таких нестандартных для эльфа способностях попала не в те руки не случайно. А если эльфы отпадают, всегда можно позвонить…
– Мне вот интересно, а по какой причине Правитель Леса, Высший Светлый Лорд Элишаэраэлль для тебя просто Элишар? – вывел меня из задумчивости хриплый голос. – Или он перестал накладывать на подданных запрет на произнесение его светлого имени в суе?
– Сам-то как думаешь? – съязвила я, от неожиданности копируя его интонации.
– Головой, – кажется, обрадовался новой перепалке магистр. – И тебе советую!
– Да что ж ты такой противный?! – взвыла я, изо все сил вцепляясь в руль, чтобы не поддаться искушению как следует ему двинуть, и ругаясь такими словами, которые вообще-то воспитанным эльфийкам знать не полагается.
– А ты думала Дар смерти – это цветочки и листочки? – буркнул магистр Гроттернбергский.
Я покосилась на его амулет – не работает или, если бы не он, я бы уже провалила задание?
Следующие несколько часов мы ехали в благословенном молчании. Но когда по моим ощущениям до столицы оставалось совсем немного, а небо начало розоветь, я решила все-таки хотя бы написать единственному другу детства раньше, чем пересеку городскую черту.
– Слушай, а может, ты поведешь? – негромко спросила я некроманта. Идея жгла пальцы, требуя реализации. Мой друг-оборотень Ингольд как раз в такое время обычно возвращался с охоты.
Помню, как-то в детстве он взял меня с собой. Я в первый раз вылезла из окна третьего этажа, недоумевая, как это можно бояться высоты? Ты же чувствуешь свои руки и ноги! И когда попа перевешивает – тоже. Тогда я выслеживала добычу несколько часов, как настоящий волчонок. Первая жертва… Я безумно гордилась собой, когда располосовала когтями горло той зверюшке! И Ингольд гордился мной. А вот папу с мамой наверняка хватил бы удар, узнай они о таком "успехе" своей дочери. Хе-хе. Но самое интересное произошло, когда я облизнула палец и почувствовала на языке металлический привкус теплой крови!.. Мммм… Тогда я первый раз по-настоящему ощутила свой Дар и границы резерва. С тех пор я иногда делала так, когда никто не видел, и это было моей маленькой тайной.
  
– Чтобы ты могла беспрепятственно следующий раз съездить мне по лицу? – расхохотался он. – Не-е-ет, так у тебя хотя бы руки заняты!
– А ты в курсе, что обвиняя женщину в чем-либо, главное не подать ей идею? – ласково спросила я, разворачиваясь к нему всем корпусом.
В общем, это его и спасло в очередной раз. А меня – природный Дар и нечеловеческие реакции.
Краем глаза, на уровне ощущений, я уловила движение на только что пустынной дороге. Нас обгоняла практически невидимая машина настолько быстро, что я, по сути, даже не успевала обернуться. В такие случайности я не верю, поэтому вдавила тормоз раньше, чем успела додумать эту мысль. Машину мотнуло и повело. Я подалась вперед, вливаясь в инерционное движение и закрывая плечом охраняемый объект. Тут же поймала три чувствительных удара в спину, не выпуская руль, который уже выкручивала, пытаясь вернуть себе управление. Сберечь ребра удалось только благодаря эльфийской гибкости. Но вот пристегнуться следующий раз я точно не забуду!
Наконец оттормозившись, я выругалась очень многоступенчатой конструкцией, которую однажды услышала от Шефа и очень хорошо запомнила. Потому что она была в мой адрес. Вит выражался, пока Айвери собирала мои кости прямо там, где я закончила задание. Тогда меня было страшно трогать, не то, что доставлять в лечебницу телепортом.
В отличие от самоуверенной эльфийки, обладатель раздражающего Дара смерти не пренебрег правилами безопасности, поэтому отделался легким удивлением и каким-то действенным, в отличие от обсценной лексики, проклятием в сторону нападавших. Где-то впереди вспыхнуло зеленоватое зарево беззвучного взрыва.
Убедившись, что с ним все в порядке, я завела руку за спину, с трудом выдергивая… шипы Древа Галиэли. Тьфу, дураки! Из-за такой ерунды мы чуть не разбились! Удалив еще два, снова зло фыркнула и свела ладони, разлагая эту гадость в тлен. Может, на кого-то (и я даже знаю этого кого-то!) яд Галиэли и подействует смертельно (хотя сильно сомневаюсь, у него своего столько, что неизвестно, что там будет за реакция!), но для эльфа он совершенно безвреден. А уж для эльфа-природника – подавно! Еще раз выругавшись, я отряхнула руки и почесала спину, чувствуя, как затягиваются ранки на коже и думая о том, что надо будет еще как-то переодеться. Острые, как лезвия, шипы легендарного дерева, располосовали и свитер, и футболку под ним.
– Слушай, у тебя есть аллергия на Древо Галиэли? – решила я подтвердить свою догадку.
– Вообще-то, яд его шипов мгновенно нейтрализует Дар некромантии, – спокойно, без издевки, пояснил магистр.
– Серьезно? Надолго?
– Насовсем.
– Ух ты! Тебе сказочно повезло, что шипы у него вырастают крайне редко, и только при определенных обстоятельствах, а эти придурки выпустили штук двадцать! – у меня появились к Ингольду еще вопросы.
Кто-то обзавелся редким и очень дорогим, действующем только на некромантов, гербарием без его участия? Очень сомневаюсь.
– Мне повезло, что в тебе яда гораздо больше, – почти дружелюбно поддел этот странный человек.
Я расхохоталась:
– Знаешь, я только что подумала примерно то же самое о тебе! И давай так, пока у меня руки свободны, я все же позвоню, кому хотела, а ты не будешь искушать меня использовать их по-другому?
– Уверена? Я знаю много разных способов использовать твои руки и, поверь, расцарапать мне лицо – не входит даже в первую сотню, – он похабно ухмыльнулся, но, видимо, только что пережитое не дало мне как следует на него разозлиться.
Я покачала головой, пряча ответную усмешку и набирая номер Ингольда.
– Привет, волчара! – рявкнула я в трубку, отвернувшись к окну и улыбаясь почти так же ослепительно, как улыбаюсь обычно Виту.
– Алиниэль! Ты ли это? – раздался в трубке ответный рык.