Легенда о Вороне и Лотосе

– У вас жар.
В том сундуке могло оказаться что-нибудь еще. Что-нибудь, что бы остановило его лихорадку. Но его рука удержала меня.
– Вода.
Я осторожно протянула ему бутыль, и он сделал несколько глотков.
– Глава…
– Разбуди на рассвете.
– Я…
– Спи.
Как он мог спать? Но его глаза и правда закрылись.
– Не смотри. Спи.
Я отползла к другому краю. Мои руки беспомощно закрыли лицо. Я почувствовала, как дрожь начинает раскачивать тело. Дрожь била меня, пытаясь вырвать слезы. Но я была сильнее. Я была сильнее. Я все еще была жива. А пока была жива, у меня был шанс выплыть и вернуться, вернуть его. Если бы только Бай Син не помешал мне… Я не могла плакать. Не могла. Я не могла винить его. И все-таки, если бы только он не остановил меня… Зачем он только был там? Зачем он дал ранить себя? Лучше бы просто убил. А теперь… теперь… я должна была придумать, что делать дальше.
Ночь тихо раскачивала лодку, и дрожь покидала мое онемевшее тело. Мысли больше не хотели спасать меня, они роились ледяными змеями и убаюкивали песней смерти. Мои руки пахли кровью. Его кровью. Его раной. И как я смела оправдаться?
Это была пустая ночь. Я смотрела на деревянный пол спящей лодки, на свои ладони и молила, чтобы рассвет никогда не наступал. Но он пришел. Как приходил всегда. И я поднялась, как всегда, потому что нельзя было останавливаться. Я коснулась ладонью его лба. Жар отступал. Все-таки Бай Син был слишком силен, чтобы его погубила простая рана.
– Ты… – Его глаза открылись.
В рассветной дымке они казались чернее обычного.
– Светает.
Он смотрел на меня. Не знаю, почему он смотрел на меня. Только я совсем забыла, что моя ладонь все еще касается его лица.
– Страж Цзянь отвезет вас в Учение.
Прежний. Это вновь был Бай Син, которого не могли разжалобить ни мои мольбы, ни моя покорность.
– Глава Бай, я…
Завтра все-таки наступило. Бесполезно. Я опустила голову.
– Ваша рана… я приму любое наказание.
– Никто не должен знать.
Я подняла глаза.
– Ни о перевале, ни о ране.
Прежде чем я успела ответить, он холодно отрезал:
– Иначе вы расплатитесь жизнью.
Убить меня. Он мог убить меня. В конце концов, моя жизнь принадлежала ему.
Я кивнула, зная, что нет смысла спорить.
Наша лодка стояла у одной из маленьких пристаней. Я молча сошла на берег вслед за ним. Казалось, он и не был ранен. Казалось, что ничего не произошло. Все та же легкая грациозная поступь. Но я уже знала. С ним всегда было так – лишь казалось, даже глаза не пускали глубже. Я шла за ним, пока мы не остановились у ворот моего дома. Не оборачиваясь, он бросил мне:
– Я пришлю Цзянь Фэна, и вы немедленно вернетесь в Учение. Это приказ.
Я зашла во двор, закрыла ворота и устало опустилась на землю.
Это было безумием. Все было безумием. Напрасным безумием. Но я не могла быть слабой. Мои ноги поднялись и повели меня в дом. Мои руки смыли кровь, спрятали черные одеяния и облачили меня в привычный наряд Гао Фэнь. Потом дверь открылась, и ветер вывел меня в сад. Я опустилась у сливы и смахнула опавшие лепестки. Скоро отцветет. Скоро и она отцветет. Пальцы коснулись циня, всего несколько нот, и струна порвалась.
Я подняла голову, надеясь, что генерал Лин опередил Цзянь Фэна.
Стража входила во двор, громко звеня оружием.
И все-таки я вновь не могла подчиниться тебе, Бай Син.
Совсем как тогда они пришли, чтобы забрать меня. Но только теперь были спасением.
22
Я была в городской тюрьме лишь дважды. Первый раз – когда маленькая разбойница подралась с господами и Хэши узнал мое имя. Второй – когда я ранила Чи Дяня. На третий раз, когда я должна была оказаться здесь, меня доставили прямо в личные покои наместника Доу. Но все-таки я вновь была здесь.
Несколько городских стражников и каменное лицо помощника Чжу, зачитывающего приказ. Только раз я поймала его недоуменный взгляд, но он быстро отвел глаза.
 
Я знала, что господин Доу не уничтожит мой приговор. Так же, как и не уничтожил письма-угрозы Чи Дяню. Сделки с ним всегда были такими – он откладывал исполнение обещания до последнего, чтобы вовремя передумать. Но теперь это было и к лучшему. Меня все еще обвиняли в убийстве, а значит, мое место было здесь. Пусть даже и в сырой камере, но все еще в Хэши.
– Генерал Лин приказал привести вас сразу на допрос. – Помощник Чжу все еще не смотрел мне в лицо.
Я покорно кивнула. Прежде чем я вспомню холодные стены камеры, у меня был шанс увидеть генерала. Я должна была узнать, прибыла ли госпожа Чжоу. Прибыл ли он.
Когда мы начали подниматься на второй этаж, я уже поняла, что генерал Лин ждал меня совсем не в камере для допросов.
– Входите.
Помощник Чжоу открыл передо мной дверь, явно не намереваясь заходить со мной.
– Благодарю.
Когда я вошла, в шаге от меня приземлился бамбуковый свиток.
– Генерал! – Я удивленно подняла глаза на его растерянное лицо.
– Простите, простите! – В четыре шага он пересек комнату и поднял свиток.
– Что вас так рассердило?
Он лишь покачал головой и закинул свиток в первый попавшийся ящик шкафа.
– Госпожа Гао, прошу.
На столе ждал нетронутый завтрак. Аромат еще дымящихся блюд заставил меня вспомнить, что я почти ничего не ела уже второй день. И все-таки встреча с генералом Лином в Шаньлу поистине была подарком судьбы.
– Как вы догадались, что я умираю от голода?
Не дожидаясь, пока генерал первым возьмется за палочки, я начала пробовать блюда. Тушеная рыба таяла во рту, а от рисовых булочек еще шел пар. Не хватало только вина.
Лишь когда закончила свою порцию риса, я заметила, что генерал так и не притронулся к еде. Все это время он напряженно смотрел на меня.
– Спрашивайте, генерал. – Я отложила палочки и примирительно улыбнулась.
– Как вы себя чувствуете? – Это был не тот вопрос, который я ждала.
– Прекрасно.
– И что значила ваша записка? – Уже ближе. – Вы признаете обвинение?
– Ни в коем случае.
– Тогда зачем вы просили меня непременно арестовать вас сегодня утром?
– Городская стража в любом случае должна была сделать это. Я прибыла в город тайно, ведь… Я думаю, вы уже видели приказ о моей казни?
По крайней мере, его видела я. В ту ночь наместник Доу так и махал перед моим лицом бумагой с печатью. «Умри или будь моей».
– Я все еще не понимаю.
– У меня не было другого выхода, генерал. Поверьте мне.
– Как вы собираетесь снять обвинения?
– Не собираюсь.
– Госпожа Гао! Вас обвиняют в убийстве и сокрытии тела, а теперь еще и в побеге.
– Верно.
– И что вы прикажете мне делать? Казнить вас? – Кажется, он начинал сердиться. Но в отличие от Бай Сина, генерал делал это открыто и не бил в спину.
– Нет, прошу позвольте мне пока ограничиться заточением. Я не убивала Юэ Гуан.
– Если бы я не верил вам, вы бы не сидели сейчас здесь.
– Благодарю вас, генерал.
– Это часть плана Главы Бая? Зачем ему заставлять вас идти на это?
– О нет. Глава Бай тут ни при чем. Это часть моего плана.
– Я правда не понимаю вас, госпожа Гао. – Он говорил обеспокоенно, но больше не сердился.
– Позвольте мне жить в камере напротив господина Чи.
Генерал лишь вздохнул.
– Вы первая женщина, которая просит меня закрыть ее в тюрьме, а не спасти.
– Благодарю вас, господин генерал.
Он покачал головой, но не стал со мной спорить.
– Господин генерал, позвольте задать вопрос.
– Когда я отказывал вам?
– Прибыли ли в Хэши люди госпожи Чжоу?
– Они задержались. Прибудут лишь к вечеру.
– Благодарю, генерал.
Ловушка. Должно быть, вчера была лишь ловушка.
– Вы все еще нездоровы?