Точка Лагранжа (Сборник)
Дон Луис взял со стола изящную золотую вазочку, сплетенную из нешироких полосок металла. Повертел в руках.
— Так было положено начало кровавой вражде двух семей, де Легисамо и Эспиноса, каждая из которых заявляла о своих правах на волшебный кристалл. Для вас сейчас важно, однако, только одно — Ланселот Стиллуотер долгие годы работал на человека, в жилах которого течет кровь Эспиноса.
— И вы полагаете, он может воспользоваться вашим отсутствием, чтобы вернуть своей семье древнюю реликвию?
— Я обязан предусмотреть все варианты, — холодно ответил де Легисамо. — Вы, как человек со стороны, устраиваете меня больше. Вы не имеете никакого отношения к четырехсотлетней войне, которую ведут вокруг драгоценности наши семьи. Вы вообще принадлежите к другой культуре, как и полковник Стеллецкий, впрочем. Для вас El Corazon — просто камень, не имеющий к тому же рыночной стоимости. Вдобавок вы человек отважный, привычный к насилию и крови. Если потребуется защищать кристалл с оружием в руках, вы не дрогнете…
— Вы забываете о сеньоре Марии, — перебил его Анненков. — О вашей обожаемой супруге.
Дон Луис махнул рукой.
— Разумеется, нет! Я ни на мгновение не перестаю о ней думать. Но тут как раз все просто. Я действительно вас не слишком хорошо знаю, капитан, и не могу питать никаких иллюзий на ваш счет. Нельзя закрывать глаза на тот факт, что оба вы русские, а соотечественников на чужбине всегда тянет друг к другу. Моя страховка здесь — Ланселот Стиллуотер. Он не даст вам ни малейшего шанса договориться с Марией за моей спиной. Как видите, я абсолютно откровенен с вами.
Анненков хмыкнул.
— А что, если Ланселот сам давно уже заглядывается на вашу жену и только и ждет подходящего случая, чтобы сцапать ее и сбежать куда-нибудь на Амазонку?
— Если это случится, я готов съесть все свои сигары, — спокойно ответил де Легисамо. — У Стиллуотера есть одна особенность, делающая его идеальной дуэньей. Десять лет назад, когда сельву сотрясали каучуковые войны, его захватила в плен банда Красавчика Рамиреса, злейшего врага Мигеля Эспиносы. Бандиты Рамиреса искалечили Ланселота, изрезали его ножами и бросили в реку на съедение пираньям. Стиллуотера спасли индейцы, он выжил и жестоко отомстил своим обидчикам… но перестал испытывать интерес к женщинам. Прошу меня простить, капитан, я не любитель копаться в грязном белье, но эта история имеет непосредственное отношение к вашему заданию.
— Бедный Ланселот, — пробормотал Анненков. — Значит, ему вы поручаете охранять Марию, а мне — кристалл? Что ж, неглупо…
— Нет, — отрезал дон Луис. — За безопасность Марии, так же как за сохранность El Corazon, отвечаете вы. Отвечаете головой. Стиллуотер будет подчиняться вам, так же как сейчас он подчиняется полковнику Стеллецкому.
— А это еще почему?
— Очень просто. Ланселот знает здешние края как свои пять пальцев. Если он что-нибудь натворит, то легко сумеет уйти от расплаты, скроется где-нибудь в глуши. Вы — другое дело, вам деваться некуда. Так на кого, по-вашему, нужно возложить всю ответственность?
Капитан подумал, похрустел пальцами.
— С пониманием, — отозвался он наконец. — Знаете что, дон Луис? Ваше первоначальное предложение ни к черту не годится. Десять тысяч долларов — за меньшую сумму я ваши сокровища охранять не буду.
Де Легисамо крякнул.
— Имейте совесть, капитан! Десять тысяч за две недели работы?
— Что ж, — пожал плечами Анненков. — Если вы цените этот ваш кристалл дешевле — я уже не говорю о вашей прекрасной жене, — можете поискать другого специалиста.
— Думаете, взяли меня за горло? — вкрадчиво спросил дон Луис. — Думаете, что узнали все мои тайны и теперь можете диктовать мне свои условия?
Капитан извлек из кармана зубочистку и принялся задумчиво ковырять в зубах.
— В общем-то, вы правы, — тяжело вздохнул де Легисамо. — В сложившихся обстоятельствах мне действительно не к кому больше обратиться. Хорошо, капитан, вы получите свои десять тысяч. Но только в том случае, если безопасность кристалла… и моей жены, разумеется… будет соблюдена на все сто процентов. Если же, не приведи господь, с ними хоть что-нибудь случится, я сам оторву вам голову. Вот этими руками.
Из вежливости Анненков взглянул на руки хозяина дома.
— Договорились, — буркнул он, поднимаясь. — Теперь, пожалуй, самое время взглянуть на вашу семейную реликвию.
6
Темные коридоры старинного колониального дома наводили на мысли о привидениях и прячущихся в густой тени наемных убийцах. Анненков даже мимолетно пожалел о том, что оставил пистолеты у себя в комнате.
Дон Луис уверенно шел впереди с керосиновой лампой в руке. Лампа раскачивалась от ходьбы, и размытые тени, будто огромные темные крылья, метались по дубовым панелям стен. Пол под ногами похрустывал и скрипел, и эти звуки наполняли душу капитана какой-то смутной, безотчетной тоской — точно так же скрипели рассохшиеся половицы в папенькином доме на Выксе, когда мальчик Юра тайком пробирался ночью в библиотеку, чтобы, забравшись с ногами в старое кресло, погрузиться в волшебный мир заморских стран. И ведь все сбылось, все получилось именно так, как хотелось тогда, в детстве… и дыхание снегов Арктики, и влажная жара джунглей, и бескрайние морские просторы — все это было в его жизни, только почему-то не принесло ни радости, ни счастья. Если бы после дальних странствий можно было вернуться в старый, пахнущий травами и сушеными грибами дом, распахнуть окошко в яблоневый сад, уснуть под треск кузнечиков и уханье филина в дальнем лесу… «Что-то ты, капитан, вздумал жалеть себя, — усмехнулся в темноте Анненков. — Тоже мне, институтка-смолянка!»
— Пришли, — неожиданно сказал де Легисамо, останавливаясь. Перед ним темнел узкий дверной проем. Хозяин поместья повесил фонарь на вбитый в массивную притолоку крюк и принялся греметь ключами. — Подземелье старинное, это часть винных погребов, построенных еще в семнадцатом веке. Здесь я храню самые ценные вещи, доставшиеся от предков. Оружие, индейские реликвии, редкие книги, некоторые письма. Ну и, разумеется, El Corazon.
Ключ мягко провернулся в замке. Слишком мягко — Анненков ожидал страшного скрежета. Дон Луис толкнул дверь и бочком протиснулся внутрь.
— Входите, капитан, — позвал он из темноты. — Лампу можете не брать, здесь электрическое освещение…
Что-то щелкнуло, и помещение за дверью залил мягкий золотистый свет. Анненков шагнул через порог и остановился, осматриваясь.
Больше всего комната напоминала склеп. Склеп этот, однако, совсем не выглядел мрачным — стены задрапированы ярко-желтыми портьерами, на полу — пушистый белый ковер из ламьих шкур. Посреди комнаты, на обтянутом алой парчой возвышении, сверкал гранями куб из толстого стекла. Анненков подошел, вгляделся — за стеклом, искусно подсвеченная электрическими лампочками, мерцала изумрудными глазами дивной красоты золотая маска.
— Жемчужина моей коллекции, — с гордостью проговорил дон Луис. — Мой дед выкопал ее в одной из глиняных пирамид на побережье. Ей по меньшей мере две тысячи лет.
— Ай-ай-ай, — покачал головой капитан. — Две тысячи, скажите, пожалуйста!..
— Взгляните сюда, — предложил де Легисамо. — Вот доспех моего далекого предка, Мансио Серра, проигравшего солнце до рассвета. А это — меч, настоящий меч конкистадора, прекрасной толедской работы. Мне кажется, он должен прийтись вам по душе.
Меч действительно был хорош. Трехфутовый клинок из тускло отсвечивающей стали, витая рукоять из чередующихся полосок светлого и темного металла. Вдоль клинка тянулась надпись, выполненная готическим шрифтом на неизвестном Анненкову языке.
— «Если из ножен вон — то не зря!» — любезно перевел дон Луис. — Ну а теперь, если вы налюбовались мечом, я покажу вам свое главное сокровище…
Капитан не без сожаления вернул меч на место. Де Легисамо педантично поправил рукоять и вновь начал рыться в связке ключей.
— Кристалл хранится в сейфе, — сообщил он. — Сейф я заказывал в Германии, у самого Круппа. Там два замка — один открывается ключом, другой — шифром. Вскрыть сейф, не зная шифра, невозможно.