Точка Лагранжа (Сборник)
Командир пограничников поднялся на борт, небрежно козырнул, смерил Максима презрительным взглядом и повернулся к капитану. Спросил что-то по-арабски. Ахмад Саид-бей шелестел бумагами, бормотал полузадушенным голосом. Максим подошел к нему и встал перед суданцем.
— Добрый день, майор, — сказал он по-английски. Вряд ли командир пограничников был майором, но обращение ему явно понравилось — с лакированного черного лица исчезло выражение презрения. — Мы — дайверы из России. У нас сафари, две недели. Судан — прекрасная страна. Лучшее море в мире…
— Лисенс, — перебил его пограничник. Максим кивнул капитану. Ахмад Саид-бей протянул суданцу разноцветный лист формата А-4, предусмотрительно запаянный в целлофан. Стоявшие за спиной командира солдаты вытянули шеи, чтобы поглазеть на документ — похоже, это была первая легальная лицензия, которую они видели в своей жизни.
— Все законно, майор. Мы очень любим вашу страну. Вот здесь маленький подарок для вас и ваших людей.
Максим протянул пограничнику плотный пакет, изукрашенный сфинксами и пирамидами, — память о посещении сувенирной лавки в Хургаде. Теперь в пакете находилась литровая бутылка водки «Чайковский», тонкую шейку которой охватывала желтая резинка. За резинку была аккуратно заправлена купюра с изображением Франклина. Одна, что бы там ни говорил капитан Саид-бей.
Суданец заглянул в пакет. Пошевелил бровями.
— Хорошо, — сказал он без всякого выражения и опять заговорил с капитаном по-арабски. Тот быстро отвечал, ухитряясь одновременно улыбаться Максиму.
— Если яхта быть в порядке, — медленно проговорил пограничник, выслушав речь Саид-бея, — вы мочь следовать дальше. До третьего ноября. Потом — назад, в Египет. Какие места вы хотеть делать визит?
Саид-бей услужливо развернул карту. Один из солдат зажег фонарик — темнота быстро доедала палубу «Хатшепсут».
— Сначала пойдем сюда, — Максим ткнул незажженным концом сигариллы в почти невидимые глазу точечки коралловых рифов. — Потом — дальше на юг, к мысу Рас-Диша. Затем — к отмелям Абу-Дахара. Это здесь. Может быть, сюда…
Сигарилла поползла по глянцевой синеве Красного моря. Пограничник хмыкнул.
— Не сюда, — неожиданно грубо сказал он. Его черный палец отпихнул сигариллу Максима к африканскому побережью. — Сюда — плавать нет. Нельзя.
Максим удивленно поднял глаза.
— Почему — нельзя? Запретная территория? Военная база?
В темноте сверкнули неправдоподобно белые белки глаз.
— Нет. Просто плохо. Вернуться — нет. Многие вернуться — нет. Понятно?
— Отсюда? — Максим аккуратно вернул сигариллу на место и очертил ей маленький кружок. — Отсюда многие не возвращаются?
— Да, — теперь в голосе офицера звучало раздражение. — Если вы не дураки, не идти сюда. Ваша ли-сенс в порядке, ОК, мочь следовать дальше. Сюда идти — не мочь. Все понятно, нет?
— Все ясно, майор, — успокаивающе сказал Максим. — Вы нам прекрасно все объяснили.
На катере вспыхнул яркий прожектор. Его луч скользнул по палубе «Хатшепсут» и остановился на сходнях, переброшенных через борт яхты. Офицер коротко кивнул капитану и повернулся к Максиму спиной.
— Сколько вы ему дали? — трагическим шепотом спросил Саид-бей, когда катер, оглушительно стуча двигателем, отвалил от «Хатшепсут» и взял курс на берег. — Обычно суданцы очень придирчивы, все смотрят, все ощупывают… Вы, наверное, дали ему слишком много…
Максим помолчал. Потом развернул карту и указал капитану на маленькую темную отметину.
— Если доставишь нас туда, — сказал он, — получишь куда больше.
2
Издалека остров казался золотой медалью, приколотой к лазоревому мундиру моря. За полосой неправдоподобно желтого песка вставала ажурная изгородь перистых пальм. Над темно-зелеными кронами лениво парили крупные белые птицы.
— Красотища! — восхищенно протянула Оксана, прильнув к окулярам бинокля. — Как в кино!
Максим похлопал ее по круглой оттопыренной попке, перечеркнутой тонкой белой ниточкой стрингов.
— Лучше, котенок, — сказал он снисходительно. — Гораздо лучше, чем в кино.
На душе у него было неспокойно. Остров выглядел мирным, живописным, совершенно безопасным. Между тем в квадрате, помеченном на карте кончиком сигариллы, больше ничего не было. Голубая пустыня моря и золотое пятнышко острова. Именно сюда суданские пограничники почему-то не рекомендовали им заходить.
— А там есть отель? А то каюта так надоела… Мне хочется выспаться на шикарной кровати, а тебе, Максик?
— Нет там никаких отелей. Это необитаемый остров, понимаешь? Потерпишь со своей кроватью до Москвы…
Оксана была хорошей девушкой — доброй, не подлой, по-своему верной. Но иногда простодушие Оксаны раздражало Максима так, что ему хотелось ее ударить.
— Ну и зачем? — Оксана обиженно надула слегка подправленные силиконом губки. — Вы нарочно, что ли, в самую глушь забрались? Ни отелей, ни джакузи, едим уже третий день одно и то же…
— Конечно, котенок, — терпеливо ответил Кольцов. — У нас же сафари, приключение. Чем меньше вокруг народу…
Остановись.
Он замер с открытым ртом, будто испугавшись, что голос, прозвучавший у него в голове, может услышать кто-нибудь другой. Оксана, разумеется, ничего не заметила.
— …тем больше рыбы в море. У популярных курортов давно уже все распугали. А здесь до сих пор живут гигантские манты — восемь метров размах крыльев. Хочешь увидеть восьмиметровую манту?
— Не нужны мне ваши дурацкие манты. Я кровать хочу восьмиметровую. И ванну… Ой!
Оксана заплясала у фальшборта, не выпуская из рук бинокля.
— А вот и не необитаемый твой остров!
— Что ты там увидела? — спросил Максим, подходя. Он попытался отобрать у нее бинокль, но это оказалось трудным делом: Оксана хихикала, изворачивалась, отпихивала его загорелым бедром и в результате едва не выронила дорогущую цейссовскую оптику за борт. В конце концов Максим одержал победу и поднес трофей к глазам.
Островок, судя по всему, был атоллом — на это намекали и плавная закругленность его береговой линии, и голубое пятнышко центральной лагуны, блестевшее за изгородью пальм. Там, у лагуны, стояло какое-то длинное низкое строение — то ли склад, то ли барак. Никаких людей, впрочем, на островке заметно не было.
— Разве ты кого-то там видела? Просто заброшенная хижина, вот и все. Может, ее построили контрабандисты, чтобы хранить свои товары.
Во всяком случае, мне бы этого очень хотелось.
— А вот и нет! Там кто-то живет. Может, это такой экзотический отель, как на Сейшелах, — бунгало на сваях, прямо над морем. Туда ездят влюбленные и молодожены проводить медовый месяц. Очень романтично, между прочим! Трахаешься, а под тобой волны шумят…
— Этот твой отель построен из гнилых досок, — сказал Максим. — И обломков какой-то проржавевшей посудины, насколько я вижу. И живут там только клопы и песчаные блохи… О, черт!
Над крышей развалюхи поднимался едва заметный, почти сливающийся с жарким полуденным маревом дымок.
— Ну-с, и что вы там обнаружили? — произнес за спиною Максима вальяжный голос партнера. — Копи царя Соломона? Стриптиз-клуб имени царицы Савской?
Максим медленно обернулся. Чета Самойловых наконец-то изволила выйти на палубу. Олег, невысокий полноватый блондин с обрюзгшим, вялым лицом, и Татьяна — холеная стройная брюнетка с зелеными глазами лесной колдуньи. При виде Татьяны Максим, как всегда, испытал приступ ревности, смешанной с острейшим желанием. За пять лет их знакомства желание это не ослабевало ни на минуту, а вот ревность становилась все сильнее и сильнее. Пять лет назад, когда Таня Смирнова пришла в компанию ОМСИ с дипломом Лондонской школы экономики, у Максима с Олегом были равные шансы затащить в постель молодого сексапильного консультанта по фондовым рынкам. Олег успел первым — он вообще был везунчиком, — и Максим не стал бы переживать, если бы дело закончилось только постелью. Но Олег, женатый к тому времени вторым браком на глупой, как доска, и такой же плоской топ-модели Альмирке, неожиданно развелся и повел выпускницу London School of Economic под венец. Альмирка, даром что дура, сумела отсудить у него пару миллионов и коттедж в ближнем Подмосковье, и уже тогда Максим почувствовал укол ревности — коттедж был записан на баланс фирмы, его потеря обернулась ударом по общему делу. А главное, стало ясно, что Олег Татьяну уже никуда не отпустит и шансов у Максима нет.