Шальной вертолет. 1942 (СИ)

Уже этот выхватил свой нож и тут раздался выстрел! На голове второго брызнул красный кровавый цветок и с нее слетала драная шапка. Этот упал моментально. И опять выстрел - с дыркой в башке упал стоявший дальше всех. Как потом Оля рассказала, что он выхватил пистолет, ну и деваться ей было некуда. Трое остальных пустились наутек, но еще три выстрела - в этот раз по ногам - убежать им не дали.
Сзади послышался бег. Мы с Олей отринули к стене дома и я, наконец-то, выхватил свой револьвер. Стрелять не пришлось - это были свои, т.е. наши топтуны. Опознались...
- Блин... Товарищ майор! Да как же так?
- Службу надо нести четче! Где болтались?!!! Вызывай милицию.
- Есть милицию! Зуева! Выполняй!
Топтунша (топтушка?) побежала куда-то на более широкую улицу и вскоре раздалась трель свистка. Через некоторое время прибежали и окружили нас милиционеры с винтовками наизготовку. Числом пять.
- Сержант милиции Махров! Оружие на землю! Кто такие?
- Не кипишуй сержант. Свои. Сержант госбезопасности Терехов. - топтун демонстративно неторопливо вытащил свои корочки и показал милиционеру. Оружие ни он, ни мы с Олей на снег не положили.
- Не вижу написанное.
- Отправь бойца посмотреть.
Милицейский сержант кивком головы отдал распоряжение бойцу. Тот, не выпуская винтовку из рук, приблизился к нашему топтуну. Рассмотрел ксиву, кивнул милицейскому сержанту и отошел, все равно держа нас под прицелом.
- Остальные кто?
- Майор Никитин, лейтенант Усатова и младший сержант госбезопасности Зуева. - мы тут же предъявили свои документы - Окажите помощь раненым, сержант.
- Зимин! Посмотри что с ними.
Один из милиционеров приблизился к раненым гопникам. Те так и не переставали стонать, но агрессию уже не выказывали.
- Огнестрел по ногам.
- Перевязывай!
И боец начал изображать медицинскую деятельность. Видно было, что он не особо-то и горел желанием помогать явным бандитам, пусть бы сдохли, но приказ есть приказ.
- Что случилось? Кто стрелял? - спросил милицейский сержант.
- Придурки на гоп-стоп хотели взять.
- Вас?
- Нас.
- Стрелял кто?
- Я стреляла. - ответила Оля.
- А вы, майор?
- А я по-старинке, ножиком...
Махров улыбнулся глядя на меня. Но тут заметил торчащий из живота урки нож и... ничего не сказал. Только хмыкнул...
- Горлов! Беги найди телефон и вызывай наших
- Есть! - милиционер убежал.
Спустя часа два, уже почти ночью, нас отпустили из отделения милиции. Ну, как отпустили... Примчался все тот же Жучин, которому Терехов дозвонился из отделения, и предложил Махрову стать героем этого вечера, т.е. взять задержание и уничтожение гопников на себя. Со всеми положенными преференциями. Не нужно нас с Олей светить. Вообще не нужно! Не было нас тут и все... Махров не то чтобы с радостью, но согласился. Его начальство, получив вполне прозрачные намеки, возражений тоже не имело. А гопникам объяснили как и что надо говорить. Впрочем, то уже были не наши дела. Мы с Жучиным на машине убыли в Тушино. Продолжать на следующий день то, что должны были делать.
***
А должны были, ни много ни мало, а учить будущих вертолетчиков и помогать конструкторам. Пока готовились помещения в Люберцах все осуществлялось в Тушино. Пока не было готовых машин, Оля учила будущих пилотов теории тактики применения вертолетов. Я занимался больше тем, что предлагал внести те или иные изменения в актуальную конструкцию машины. Ну, например, отсутствие некоторых приборов, которых еще не было в этом времени и без которых можно было бы обойтись, полагаясь на растущий опыт и здравый смысл пилотов, существенно снижало вес аппарата. И это позволило усилить бронирование снизу для лучшей защиты от стрелковки и даже зенитных автоматов. Приходилось и рубить на корню хотелки "местных" стратегов навесить на подвесы скорострельные пушки калибра 45 миллиметров. Я сразу сказал, что отдача замучит. Это вам не мой Ми-28. Да и вообще "ваш пока еще фанерный". И вообще "не торопитесь совершенствовать, сделайте то, что требуется".
 
В общем, потихонечку "местный" Ми-8 обретал свой облик, становилась понятна и отрабатывалась технология производства. И первый Ми-8 взлетел 6 января 1943 года. Взлетел без моего участия, пилотом был летчик-испытатель, капитан Мяснов. И это не советское руководство мне не доверяло, а оно рисковать мной не хотело. Одно дело грохнется свой испытатель, который прекрасно понимает свои риски и идет на них, и совсем другое когда разбивается единственный носитель информации, которой нигде в мире нет.
Однако, взлет прошел нормально. Машина повисела в воздухе и плавно опустилась на землю. В целом, в Сереге Мяснове я был уверен, да и покатал его вторым пилотом на нашем "Мишке". Ну чтобы прочувствовал как это взлетать и садиться вертикально. И полет показал. Т.е. капитан был вполне себе спокоен при испытаниях первого Ми-8.
Через пару часов он же совершил полет по коробочке. Вроде все прошло нормально. Но лицо его было встревоженным.
- Что не так, Серега?
- Не пойму. Вроде какая-то вибрация присутствует. Причем, такая, что то есть, то ее нет. На твоем вертолете подобного не ощущалось. Тебе бы полетать.
- Пойдем к начальству...
С большим трудом мне удалось убедить Миля и особенно Жучина, что я должен полетать и проверить. С очень большим трудом. Но они дали добро на полет и только после тщательного осмотра машины. Что, в общем-то, я и так хотел и так всегда делал. И пообещал, что выше 15 метров не поднимусь. Только предварительный осмотр на земле ничего не дал. Так что пришлось взлетать и лететь. В кабину со мной сел Мяснов, в десантный отсек сразу два техника - смотреть может где чего трясется.
И таки нашли!!! Техники заметили. Тряслись обе консоли боковых пулеметов десантников. Справа и слева. Уже на земле стали разбираться и выяснили, что то ли по ошибке, то ли из соображения экономии, но для консолей пулеметов была применена труба с более тонкими стенками, чем нужно. Вот консоли и трясло. И это еще без пулеметов на них, да без стреляющих. Кстати, пулеметы сразу планировалось ДП-27. Не лучший вроде как выбор, но зато - два.
Построили и вторую машину. И тут же благополучно ее грохнули. При посадке один из новых пилотов приложился слишком жестко и подломил стойку шасси. Машину завалило на бок и разнесло винт, который чиркнул по земле. Повезло, что никого не пришибло. Эту машину пришлось частично разбирать.
И тут подоспел третий вертолет "местного" производства. И этот стал на винт нормально. И получалось так, что в месяц Миль мог выпускать по три машины. До 5 июля еще полгода. Итого гарантированно, при наличии двигателей и части приборов должно быть не меньше 18 машин. Немного. Но и они могут сказать свое слово в той битве. А Миль пообещал нарастить объем, как минимум, до пяти машин в месяц, если будут движки. Мое начальство пообещало изыскать.
***
Как и следовало ожидать, на первый не испытательный, а демонстрационный полет прибыли все причастные. Сталин, Берия, Шахурин, Василевский, Миль, Камов и, разумеется, Судоплатов, который облизывался на вертолет, как кот на сметану - для засылки диверсантов и разведчиков такая машина просто находка. Но ему пока, по крайней мере до июля не светило получить в свое распоряжение ни одну из них.