Змей Двуликий (СИ)

— Вообще-то я умею летать… в каком-то смысле. — Резонно заметил Элин. — И отсутствие атмосферы навредит моим техникам лишь опосредованно. Да и дышать мне не то, чтобы очень надо. Но я буду соблюдать осторожность.
Последнюю фразу он добавил под скептическим взглядом своего “энергетического родича” и волну ехидства, пришедшую от Дарагоса, чью способность к созерцанию внешнего мира всё-таки удалось восстановить даже после того, как душа Элина вновь окрепла. Не потребовались даже ритуалы. Всего-то и надо было, что единожды проложить своеобразную тропу, а после лишь расширить и укрепить её.
Последующие минуты показались перерождённому вечностью даже несмотря на то, что Марагос пытался скрасить ожидание, — шлюзы работали на “примитивной автоматике”, и процесс выхода на поверхность оказался небыстрым, — объяснением сути процесса, а так же опасностей, грозящих комплексу в случае упрощения процедуры или разного вида комплексных сбоев. Элин сразу отметил столь уважаемый им параноидальный подход, но зафиксировать на этом внимание не смог. Его уже наполняло предвкушение от встречи с чем-то совершенно новым и интересным, и сопротивляться этому чувству… 
Можно было, но такого желания перерождённый не имел. 
Тем временем анимусы перешли в последний шлюз, и Элин почувствовал, как ослабла искусственная гравитация. Или, что вернее, он сам вышел из очерченной крайне интересным контуром рунных цепочек зоны действия автономной и мощной техники, благодаря которому внутри комплекса можно было и вовсе забыть о такой вещи, как разнице в силе притяжения. Соответствующие руны и их последовательности перерождённый отпечатал в памяти, а в следующее же мгновение створки шлюза разъехались в стороны, и взору Элина предстала необычная, странная и бесконечно прекрасная картина. Ведь пустота лишь ощущалась пустотой, в то время как визуально в ней отражались тысячи тысяч вселенных.
И, что тоже важно, никаких звёзд. 
— Что-то необычное видишь?
— Проще сказать, что я не вижу ничего обычного. — Коротко пояснил Элин, переводя задумчивый взгляд с одной сложноописуемой картины на другую. Можно было подумать, что звёзды на небосводе заменили качественными иллюзиями, но чем дольше опытнейший абсолют смотрел на них, тем лучше понимал — создание чего-то подобного силами даже сотни или тысячи мастеров занял бы не одно десятилетие. Ведь в каждом провале из тысяч и тысяч наслаивающихся друг на друга отражалось что-то своё. В одном истинные люди сражались в кровопролитной войне, в другой — неведомые твари смотрели за объятой пламенем глыбой, что грозила вот-вот обрушиться на их планету, в третьей симбионты пожинали плоды своей победы, осваивая опустевшие, разрушенные города бывших хозяев, а в четвёртой Элин и вовсе будто бы заметил себя — старого, но не дряхлого, истекающего кровью и готового испустить свой последний вздох.
Все эти образы сменяли друг друга в безумном калейдоскопе, пролетая перед глазами словно снежинки в страшную метель. И любая попытка вникнуть в них, попытаться что-то осознать или запомнить заканчивалась, по сути, одинаково: резкой, всеобъемлющей и цепкой… мигренью. Как давно у Элина в последний раз болела голова он, признаться, вспомнить не мог, ведь даже первое подчинение пространства не столь сильно ударило по мозгам. Сейчас же разум перерождённого инстинктивно пытался вместить в себя нечто, в принципе неспособное поместиться в нём.
— Я так же ощущаю вокруг пустоту, но глазами вижу… другие миры? Параллельные реальности? Разные временные отрезки? — Лёгким ментальным воздействием Элин детализировал и насытил образ, насколько мог, после чего начал транслировать тот своему собеседнику. Передать даже тысячную долю вызываемого наблюдаемой картиной ощущения анимус, естественно, не смог, но и увиденного Марагосу хватило. Он точно так же, как и Элин минутой ранее посчитал, что создание даже чисто визуальной иллюзии такого уровня для одного, пусть и очень сильного индивидуума — задача неподъёмная, а значит Нойр действительно это видел. — Глупо строить теории, не зная ничего о самом процессе, но я склонен считать, что эта аномалия образовалась из-за того, как я попал в твою лабораторию.
 
— Неструктурированный процесс, целью которого было убийство, а не перемещение?
— Именно. — Марагос знал о многом, и дело тут не только в частичке его ближайшего родственника, заточённой во внутреннем мире перерождённого. Элин и сам о многом рассказал будущему Королю Змей, довольно быстро поняв, что утаить что-то значимое в этой ситуации банально не удастся. Ведь Дарагос уже довольно долго наблюдал за “носителем”, общался с ним, делал выводы и, что немаловажно, молчать не собирался. В своей же способности правдоподобно и качественно лгать Элин Нойр был не слишком уверен: плохой лицедей из того, кто большую часть жизни провёл в отшельничестве. Перерождённый умел держать лицо и контролировать эмоции, но ложь, настоящая ложь, требовала иного. А это значило, что ставить на неё было слишком рискованно. — Но уверен я лишь в одном: пустота приближается, пусть и очень медленно. Если скорость не возрастёт, то комплекс она начнёт поглощать уже спустя полтора-два года…
Срок безумно малый на фоне веков и тысячелетий, на которые рассчитывал Марагос и, отчасти, Элин. Последнему в этом плане было легче, ведь он в глубине души желал как можно быстрее вернуться домой, а вот первый… 
Марагоса категорически не устраивали новые временные рамки, как не устраивала его и опасность так скоро лишиться оказавшегося весьма полезным и ценным гостя с частицей души его родного брата, который ещё даже не поведал обо всём, о чём мог. Анимусы не могли слишком долго поддерживать связь своих внутренних миров и душ, из-за чего полноценно общаться с Дарагосом носитель ещё не обрётшей полноценную личность Эриды мог лишь на протяжении нескольких часов. А поговорить им было о чём, ведь Марагос жаждал как можно больше узнать о возможном будущем, таким неприятным для всей его расы. Как бы он на словах ни отделял себя от своего же народа, Элин считал, что в случае реальной угрозы этот исследователь и учёный приложит немало усилий для её устранения. 
Не просто же так он поддержал сопротивление, хоть и мог просто сбежать вместе со всеми близкими так далеко, что их никто бы никогда не обнаружил? Галактика необъятна, и одни лишь истинные люди обнаружили, — но не освоили, — тысячи разных миров. Сдерживала их лишь невысокая плодовитость по сравнению с привычными Элину людьми, но это было прямым следствием их долгожительства и высокого уровня развития науки и культуры. 
— Что это за взгляд такой, м? — Мужчина словно почувствовал, что Элин думает именно о нём, и прищурился, силясь разглядеть на лице собеседника нечто важное.
— Я думаю. — Честно ответил Нойр, вложив в эту фразу сразу множество смыслов. Впрочем, тянуть время он не стал, почти сразу пояснив: — Мне кажется, что понять пустоту вполне возможно, пусть и очень трудно. И я бы хотел какую-то часть времени регулярно тратить именно на это.
— Тут гарантий ещё меньше, чем с пространством-временем. — Нахмурился Марагос. — Но как бы то ни было, твои резоны мне понятны, и предложить что-то ещё вот так, сходу, я не могу. Полтора-два года — ничтожно малый срок для наших планов. Нужно хорошенько всё обмозговать. А тебе убедиться в том, что пустота действительно пустота, а не, кхм, ментальная проблема.
Элин усмехнулся. Такое предположение его нисколько не задело, ведь он сам, не имея возможности подтвердить или опровергнуть слова появившегося из ниоткуда не-человека из будущего, отреагировал бы точно так же, если не хуже. Дважды перерождённый оправданно считал свой разум достаточно гибким для адаптации к любым обстоятельствам, но у всего был свой предел. 
— Обязательно, Марагос. Уж я-то заинтересован в этом не меньше твоего. А теперь вопрос — у нас есть возможность узнать, известно ли твоим сородичам что-то о пустоте? Упоминания, теории… Нам может пригодиться что угодно.
— Я уточню. Такой запрос нам как минимум не навредит, в отличии от характеристик твоего родного мира. — Марагос замер за пару секунд, после чего развернулся и двинулся в направлении шлюза. Элин последовал за ним — всё, что было нужно, они уже здесь увидели. Медитировать же и пытаться осознать саму концепцию абсолютного ничто, как-то связывающего временные отрезки или разные реальности, куда комфортнее без скафандра и там, где есть привычная атмосфера и ощутимая сила тяжести. — И что с границей?