Сказка (не) про нас (СИ)

— Я не могу больше, Кать… я смотрю в твои глаза и вижу ту боль… вспоминаю тот ужас, что испытал за несколько ночей, что ты была у Славы. Мне до сих пор хочется убить эту сволочь за ночь после нашего телефонного разговора… — хоть Тимур и знал, что со Славой у нас ничего не было, но ревность и собственное бессилие в тот момент поедали его изнутри.
— И ты решил опять бросить меня? После того, что мы пережили вместе? — не веря, выдала я, стараясь заглушить подступающие слёзы отчаяния. Неделю ведь держалась практически — не плакала, — но недолго длилось моё спокойствие.
— Без меня тебе будет лучше, — кратко высказался он, а затем с ухмылкой добавил: — Во всяком случае, не придётся терять любимую работу.
От последних слов сердце забилось чаще: он в курсе.
— Узнал всё же, — обречённо усмехнулась в ответ, опуская глаза.
Друг на друга мы больше не смотрели. Тима по причине стыда, а я из-за вернувшейся школьной обиды, потому что в очередной раз меня как игрушку бросают.
— Вынужден был прослушать твои разговоры после похищения, — внимательно изучал Тимур асфальт. Видимо, он был интересней меня.
Разговор с коллегой в день, когда меня отстранили от дела. Он всё слышал.
— Да, — подтвердил Тимур мои и без того очевидные догадки, — ну и с*ки же водятся в твоём коллективе, — хмуро подытожил он.
Есть такое, но сейчас речь совсем не о них. Поэтому, нервно сглотнув, я упрямо повторила свой вопрос:
— Ты решил меня бросить? — я была внешне спокойна, но в душе всё кричало от непередаваемой боли.
Нет! Нет! Нет! Скажи просто НЕТ! — молила внутри себя.
— Да, — так сухо, так тихо, так отстранённо…
Мой истеричный смех в ответ. Протест. Непринятие этих слов. Я стремительно замотала головой, обретая знакомую влажную пелену в глазах.
— Тебе будет больно: день, два, но психолог поможет. Я проконсультировался, обо всём договорился. Потом ты поймёшь, осознаешь, что это не любовь… это постоянная борьба и боль. Я боец. А ты хрупкий цветочек. Мы просто несовместимы.
От осознания того, что мысли о расставании сидели в его голове не первый день, внутри кольнуло ещё сильней. Как так? Почему я раньше этого не замечала? Как мы вообще могли допустить такой исход?
— Нет, — не веря, задыхалась я в собственных слезах.
— Я отпускаю тебя, Катя. Возвращайся в ту прежнюю перспективную жизнь. Со мной возможна только разруха, постоянная боль и вечные преграды. Прости, но я дико сожалею, что рискнул завязать с тобой отношения. Ты не для меня.
Как же больно от его слов… и никто ведь не сможет сейчас понять ту боль, что пиявкой засела в самой глубине моего сердца.
— Не хочу, — продолжала я протестовать, не веря его решительному настрою. Мне было холодно, не хватало привычных объятий, но Тимур не желал даже смотреть на меня, не то чтобы касаться. — Ты просто издеваешься надо мной, — прошептала я в вечерней тишине школьного двора. — Ты ведь сам начал всё это спустя столько лет, окрылил меня, давал надежду, а сейчас что, нагло сбегаешь?!
— И надолго ли тебя окрылила моя любовь? Сколько дней ты действительно была счастлива со мной?! Да дни, когда ты не плакала, можно по пальцам пересчитать, — разъярённо наконец взглянул он на меня.
— Это были самые прекрасные дни в моей жизни! — отчаянно повысила я голос, пытаясь доказать Тимуру его неправоту.
— Катя, — устало закрыл он глаза, — Катя, — вновь повторил, пытаясь совладать с собственными эмоциями.
— Нет, не так! Не так ты меня всегда называл! — нервно закапризничала я, упрямо пытаясь вернуть былую любовь.
— Я лишь хочу, чтобы ты перестала страдать… а со мной это невозможно, — устало выдал он, так и не назвав меня привычным ласковым словом. А вдруг я не услышу его особенного обращения больше никогда? От этих мыслей тут же захотелось отчаянно завыть, но обида перебила это желание.
— Что невозможного-то?! Всё закончилось, все живы, мы рядом! — недоумевала я, пытаясь вселить в любимого веру в лучшее.
Однако Тимур лишь устало замотал головой в знак отрицания и с сожалением выдал:
 
— Ты ведь знаешь, что мы не в силах избавиться от этих воспоминаний. Каждый раз, когда мы смотрим друг на друга, прошлое возвращается к нам. А как быть с твоей работой? Как смириться тебе с моими боями? Ты ведь каждый раз с такой болью рассматривала мои ссадины. Как с этим мы будем жить?! Я не знаю. Мы не подходим друг другу, Катя! Ты этого не видишь?! — выдал он эмоциональную тираду.
Не верю. Мой отважный и любящий Тимур такого никогда бы не сказал. Просто не верю.
И я могла бы остановить его, продолжить этот спор, да даже попросту следовать за ним по пятам, пока не сдался бы мне на милость, но… что-то оборвалось внутри меня. Не любовь, нет. Любовь моя к этому человеку была безгранична. Я потеряла веру. В него. В нас. На смену ей пришло фатальное разочарование.
— Уйдёшь — обратного пути не будет. Возненавижу тебя всем сердцем, — устало подумала я, добавляя про себя:
«Чтобы перестать любить».
На лице Тимура отразились масса эмоций, но от меня он их быстро скрыл, склонил голову и обречённо выдал:
— За жизнь свою можешь больше не переживать, Славу я буду контролировать. Если появятся проблемы, с финансами там, например, всё-таки сейчас трудности с работой, то…
— В отступных не нуждаюсь, — гордо прервала я его, ещё до конца не принимая происходящее.
Тимур всё же поднял взгляд, внимательно посмотрел на меня и добавил напоследок:
— Прости за всё, — шершавая рука дотронулась до моей щеки, ловя очередную слезинку. — Совсем не этих слёз я хотел, мой котёнок. — Он резко убрал ладонь с моего лица, поднялся и сделал первый шаг прочь от меня, вот только ядовитая фраза, прилетевшая в спину, заставила бойца на секунду остановиться:
— Твой побег — моё самое большое разочарование.
Замер. Но не обернулся. А затем быстро направился прочь. В темноту, в глубину, в пустоту.
А я осталась одна… здесь, на школьной лавочке, поздним июньским вечером. Бросил. Оставил одну. Любящие люди разве так поступают?! Вновь подарил крылья и сам же всё обломал. Так много обещал, так много для меня сделал, но ушёл… Слёзы капали на этот нервирующий асфальт, а я сидела в тишине, не веря в происходящее. Кошмарный сон. А мне, как и всем наивным дурочкам, хотелось верить в прекрасную сказку. Только вот она, реальность. Мучительная и разрывающая тебя изнутри.
Совсем неожиданно в той дали, куда буквально пару минут назад ушла моя самая большая любовь, замелькала фигура. Разглядеть силуэт сквозь темень и мокрые глаза никак не получалось, но внутренне я молила лишь об одном — пусть это будет он.
  
Глава 52
 
Не он… моё устоявшееся разочарование.
Из темноты ко мне подбирался совсем не Тимур… Знакомая миниатюрная фигурка, издалека уловившая моё состояние, стремительно направлялась ко мне.
— Катя, что у вас стряслось? Тима попросил нас с мужем подъехать к школе, — обеспокоенно произнесла Аня, усаживаясь на место Тимура.
И даже тут он всё просчитал, позаботился о своей временной игрушке. Какой идеальный, иронично подумала я: со Славой все вытекающие проблемы решил, с психологом договорился и даже Аню прислал, чтобы я не оставалась одна в поздний вечер. Вот только бросил меня — а так да, идеальный прямо. Злость и обида во мне заиграли ещё сильней.
А что сказать Анюте? Как описать это состояние? Благо подруге подобного в своей жизни не приходилось испытывать.
— Ань, — постаралась я собраться, чтобы хоть что-то вымолвить среди потока рыданий, — так больно, будто умираю…
Слёзы лились ручьём, а родная подруга прижимала меня к себе, желая хоть как-то облегчить страдания.
— Тише-тише, моя девочка, мы с тобой обязательно и с этим справимся. Ты же у меня сильная, ну что ты… — ласково поглаживала она меня по голове, будто мамочка родная, которой мне сейчас так не хватало.
Этой ночью я не вернулась домой. Совсем не то состояние у меня было, чтобы показываться перед слабым сердцем отцом и готовящимся к экзаменам братом. В доме Ани чувствовался уют и тепло, ребята выделили мне свою спальню, за что я была им очень признательна. Сама я сейчас, кажется, не в состоянии даже снять номер в отеле. Анька предложила мне выпить, но я отказалась, прекрасно понимая, что алкоголю никак не удастся меня избавить от этой горе-любви. Лишь к утру подруга оставила меня одну, наивно полагая, что я наконец уснула после нашего долгого разговора. А я не сплю… я тихо погибаю. Только так можно сейчас описать моё состояние.