Петровские Ведомости (СИ)
– Ты того, поаккуратней, горячий. – Пояснил он, когда дед, удивлённо посмотрев на саму кружку, ловко перехватил её за ручку и пригубил. Мы понаблюдали, как он отхлебнул горячего эрл-грея и прищурившись, похвалил:
– Индусский? – спросил он.
Насколько я понял, дед спросил, индийский ли чай.
– Да, дед, индусский, – мы все пригубили чаю и потом, похватав печеньку (деду Саня вручил пирожное) начали осторожный расспрос. Точнее начал я, а Саня только слушал и мотал на ус.
– Слушай, дед, а не подскажешь, где мы? Тут, понимаешь, заплутали малёха.
– Так хтож тут заплутать може? – удивился он, продолжив, – тута деревня Прутня, -дед махнул рукой в сторону, откуда сам шёл, – одна дорога – на Торжок!
Мы с Сашкой переглянулись. Торжок это уже что-то. Значит, всё таки провал во времени, эльфов с луками можно в гости не ждать. Вот как у деда, сидящего в нашей компании вызнать про время, в котором мы находимся, то другая задача… в любом случае, решаема, еврей я или нет? Далёкие предки в гробу перевернутся, если я не проявлю смекалку и хитрость. Хотя и предков то – моя бабушка из польских евреев, переехала в союз до второй мировой, что б, значит, от фашистов спастись. Остепенилась, замуж выскочила, родила маму, та, соответственно меня. Похожая история у моего папы. В итоге – евреями нас называют разве что друзья, хотя если учесть, что у иудеев по матушке наследство считается, то тут у меня всё в порядке. Правда, я, как говорил папа, г'усский евг'ей. Точнее – для русских – еврей, для евреев – не очень то и свой. Так, ни семьи, ни общины, чужак. Вот так и жила наша гордая семья Синкеровичей….
Но сейчас надо бы привести деда в чувство, а то как то даже разомлел – пригласили, угостили… По местным меркам, судя по непритязательности его одежды – харчи не царские, но барские.
А дед то не щёлкает клювом, вон, и пироженку уже точит…
Дождавшись, пока он доест заварное пирожное и ещё охвалит его на своём старославянском диалекте, я продолжил допрос местного:
– Слуш, а ты в Торжок идёшь?
– В Торжок, барин, продать кой-чего, бабке своей прикупить, да и в дом, – покивал он. Поскольку терминов не использовали, речь его звучала относительно современно, что не вязалось в внешностью.
– Так и мы туда ж едем. Ты, дед, дорогу не покажешь?
– А чагой-т туть показывать то? Вона – Тверца, вдоль ней дорога, Торжок в полдне пути далее. А лошадным – пополудни доехать можа. – дед кивнул в сторону речки. Судя по тому, что река текла по направлению нашего движения, значит мы севернее Города Торжка. Был я как то со школьной экскурсией в этих местах, в парке "Митино", где сохранились "памятники зодчества" или, говоря нормальным языком – старые, не то, что императорских, царских времён постройки. А потом вспоминал каждый раз место это, когда комп включал. Там, в винде – "семёрке" есть тема – "Россия". Так первая же фотография-обоина это деревянная ветряная мельница, которая в Митино. Есть и у меня фотка на фоне этой мельницы. Не то что бы мне это было важно или интересно, просто как кирпичик моего мировоззрения стоит и эта мельница. Благодаря неизвестным техникам из Майкрософт знакомая теперь доброй половине России.
– Был я в Торжке, последний раз лет десять назад, – подал голос Саша, – что нового случилось, как живёте то тут? – адресовал он вопрос деду. Его замысел прозрачен – дед мог и что интересного, а главное – указывающее на время нашего попадания рассказать.
– Да чаго тута может быть то, интяресного? Торговый люд как усегда, торгует да ефимки считает, а мы, люд пашной, по простому живём. – дед был удивлён таким вопросом. Потом на лице его осветилось понимание и он всё таки выдал интересную информацию: – "пять зим назад была разве что церковь новая построена! Гиоргия победоносца, тама был деревянный храм, а ноне из камня перестроили, да освятили как подобает" – мужичок покивал и перекрестился. Саня повторил его жест, да и я, подумав пару секунд, что бы не выделяться, тоже.
– Мужичок наверное думал, нехристи. Хотя он прав, тут крещёный только мой друг, а я сами понимаете…
Получив информацию к размышлению, мы решили не демонстрировать лишний раз работающие мотоциклы и собравшись, спросили деда:
– Слышь, дед, а ты так и не представился, как тебя величать то?
– Так Тихон я. – удивился он чему-то. Видать, не принято у местных "барей" спрашивать мужиков про имя.
Вот что, Тихон… – я порылся в вещмешке и, выудив там самый на вид непритязательный нож, подал его мужику, – держи. Подарок.
Мужичок, приняв от нас нож, недоверчиво его оглядел.
– Це дрого буде, не по мне это. – Покачал он головой. Видно, слишком для этого времени дарить такое. Саня в это время тоже залез в вещмешок и порылся там. Не удовлетворившись осмотром, он решил отдариться чем-нибудь маленьким.
– Тогда бери кружки, Тихон. Смотри стальные, блестящие, так ни один кузнец не скуёт. Заморские, чай мы люди, как понял, не тутошние, – развёл он руками.
– Видно, да. Да тута у нас, в Торжке, а того пуще в Твери заморского люду повидать можа, волгой ходють, да Тверцой не брезгуют.
Постояли, подумали. Переведя на современный, Тихон нам сказал "Видали мы иностранцев, тут вокруг города торговые, вот и всякие иноземцы захаживают".
Тихон развязал узелок на своей котомке, закинул внутрь наши кружки и прощаться начал, как положено, без челобитья, но и без "покедова, братва", поклонился низко, ниже, чем в первый раз:
– Благодарствую, добры люди, и за стол, и за подарки ваши чудные. А мне в путь пора, чай заговорился я с вами, – он попятился, потом ещё раз поблагодарив нас, развернулся и пошёл по дороге.
Когда Тихон отошёл уже на полкилометра, так что еле виден была на горизонте, Сашка оживился:
– Кирюх, вот это, блин, рояль!
– Чего? Какой нафиг рояль? Укурился что ли?
– Так ты что, не понял? Дед же нам рассказал, когда церквушку каменную поставили! Щас вернёмся, в инете посмотрим!
Я не разделял его энтузиазма, но признал, что миссия наша выполнена. Рекогносцировка проведена, местный найден и допрошен. Никакого особого везения тут нет, на дороге можно в любое время человека встретить, а уж нахаляву пожрать да поболтать – все горазды. Что я и высказал вслух. Саня немного поостыл. Я добил его:
– Саш, мы не в какой-нибудь дуратской фентезюшке, тут люди реальные живут, дышат, торгуют, воюют, воруют и всё такое прочее. Тут тебе не прогулка "по музею". Так что отнесись немного серьёзней, прошу. А теперь давай по коням.
– А портал ты откроешь?
– Куда ж без этого. Только давай в лесочек отойдём, подальше от дорог, да там мотоциклы поставим, брезентом накроем. Авось, – я усмехнулся шутке, – не уведут. Тут больше по лошадкам спецы работают.
Сказано – сделано. Урча и ревя двигателями на пониженной передаче, мы въехали по пригорку в лес и, проехав меж деревьев редких, остановились, когда продолжать движение уже было нельзя. Кажется, это называется "подлесок" – когда от дерева до дерева КАМАЗ проехать может, а дальше – настоящий лес, по такому и пешком порой хрен пролезешь. Но пока остановив свой транспорт в подлеске, стали его зачехлять, благо брезентовые чехлы у сани в коляске были.
– Тысяча шестьсот девяносто второй, – сказал я, глядя в википедию.
– Ась?
– Церковь та каменной отстроена в тысяча шестьсот девяносто втором году от рождества христова.
– Это вроде как Петровские времена. Я, сам понимаешь, ни бубу. – развёл я руками.
Всё понятно было и без слов – Саня может самолёт (простой. Очень простой.) собрать, починить. Посредственно, конечно, но всё-таки знаком с узлами и агрегатами, да и с теорией. А я в него могу смонтировать нужную авионику, альтиметры, РУДы, всё прочее нужное. Но вот как дело до истории доходит… Скажем так, мы вам не попаданцы, которые "на гора" запросто могут вспомнить все даты тогдашних войн, политиков, походы, реформы и всё прочее. Мы – техники. Я ещё умею летать на сверхмалом самолётике "Авиатика МАИ", созданном в восьмидесятые в институте. И всё. Школьная программа давно и благополучно забыта, институтская история преимущественно касалась последних двух веков – девятнадцатого и двадцатого. Так что по уровню знания истории мы тут среднестатистические обыватели. Правда, у нас есть Гугл, но это уже не то. Историки сами путаются в деталях, так что верить им можно "постольку-поскольку".