Империя (СИ)
После поражения персидских войск при Гранике в ахеменидской Малой Азии, значительную часть населения которой составляли греки — потомки переселившихся сюда в давнее время выходцев с Балканского полуострова, начался совершенный политический разброд. Сатрапы, опасавшиеся оставлять кормившие их провинции, не желали выводить войска для формирования общей армии, способной дать решительный отпор греко-македонскому наступлению, а старались справиться с Александром каждый собственными силами. В результате количества выступавших против Александра персидских войск просто недоставало для эффективного сопротивления, к тому же, в открытом бою тактика Александра оказалась намного эффективнее тактики персов.
PS Дорогие читатели, не забывайте нажимать сердечко! Ваши лайки для меня очень важны!
Глава 2
Победа Александра резко изменила ситуацию: теперь было ясно, что македонская конница сильнее вражеской, так что просторы Малой Азии были открыты перед армией Александра. Власть Ахеменидов в этом регионе рухнула. Фригия добровольно подчинилась царю, а её сатрап Арсит покончил с собой; Михран, комендант Сард, считавшихся неприступными, сдал город вместе с богатейшей казной; греческие города один за другим свергали ориентировавшиеся на персов олигархические режимы и открывали перед македонянами ворота. Александр, который в балканской Греции так же, как его отец, поддерживал олигархию, в новых условиях одобрял демократизацию политического строя. Он отменил подати, наложенные на греков персами, но при этом ввёл специальный взнос и объединил формально «освобождённые» греческие города в особый округ, во главе которого поставил своего человека. В остальном Александр сохранял на завоёванных территориях персидскую систему управления. Сатрапами он назначал македонян, греков или лояльных ему персов
Вскоре после прибытия в Карию Александра встретила Ада, бывшая правительница Карии, отстранённая от власти своим братом Пиксодаром. Ада сохранила власть лишь над одной неприступной крепостью Алиндой.
Александр пригласил Аду в свой шатер и там, усадив свою гостью на походное кресло, он поинтересовался — Я слушаю, вы пришли обсудить условия сдачи крепости?
Ада внимательно внимательно осматривала царя армии завоевателей и осталась довольна увиденным — Я пришла вам помочь, Великий царь!
— Чем вы можете мне помочь? И самое главное почему вы готовы это сделать?
Женщина, которая разменяла пятый десяток лет, грустно улыбнулась — Я готова сдать город Алинды, находящийся под моим управлением и готова оказать поддержку тебе, великий воин: правители многих городов, являются моими родственниками и прислушаются ко мне, если ты, Великий Александр, поможешь вернуть мне власть над всей Карией! Я готова признать тебя своим сыном, проведя усыновление и ворота крепостей перед тобой откроются сами без штурма!
Александр задумался, если это правда, то он сможет склонить на свою сторону большую часть карийцев.
— Хорошо! Только я дам другое название твоему городу, он будет называться Александрией-на-Латмосе.
В первый раз после Граника македоняне встретили сопротивление в карийском городе Милете, гарнизон которого возглавлял грек Гегесистрат. Александр осадил этот город с суши, а с моря к Милету подошёл его флот, всего на несколько дней опередивший корабли персов. С помощью осадных машин македоняне разрушили крепостные стены и взяли город штурмом; персидский флот, оказавшись без запасов еды и воды, отступил. Сарматов Александр к штурму не привлек, посчитав что использовать нас как убойное мясо слишком невыгодно.
После этого у персов осталась только одна опорная база на западном побережье Малой Азии — Галикарнас. Там укрылись Мемнон с уцелевшими греческими наёмниками, сатрап Карии Оронтобат, ряд знатных македонских эмигрантов. Со стороны моря Галикарнас защищал огромный флот в четыреста кораблей. Галикарнас был процветающим городом, одним из самых крупных на побережье Малой Азии. Периметр его стен достигал шести километров. Как и в других греческих городах на северо-западной окраине города был акрополь — крепость на высоком холме
Александр приказал строить осадные башни. Я с Бером стояли в стороне, наблюдая за строительством. Бер удивленно кивнул на греков, которые как муравьи готовились к штурму стен — Я не пойму, почему бы нам не захватить участок стены и не войти в город?
— Ну во-первых, зачем мы сейчас будем выпрашивать то, за что нам положена отдельная плата и после неудач Александр наверняка про нас вспомнит. Да и не хочется демонстрировать грекам как мы именно захватываем крепости. Подождем!
Защитники Галикарнаса ожесточённо оборонялись, предпринимая вылазки и сжигая осадные башни македонян. Александр почернел от злости и в этот момент он заметил мое довольное лицо — Ты чему радуешься, жрец?
Я покачал головой — Ты не прав, я просто удивляюсь твоей забывчивости!
Александр хмуро на меня смотрел, будто пытаясь испепелить меня до тла — Это ты о вашем умении захватывать крепости без крови?
— Ты догадлив, царь! Правда за это тебе придется выделить моим сарматам еще десятую часть от той добычи, что находится за стенами Галикарнаса.
Александр указал на город — Договорились, идите и помогите мне как можно быстрее взять этот город!
Дождавшись темноты я лично вместе с Бером, который тоже хорошо навострился ползать по стенам, переодевшись в черное, полезли наверх по той части стены, которая примыкала к воротам, ведущим на Миласу. Македонский лагерь почти полностью погрузился в темноту, и отсюда не было видно, как воины, несколько дней пытавшиеся разбить ворота города, выходящие на Минд, споро грузятся на корабли, чтобы обогнуть бухту с противоположной стороны и там провести высадку. Горожане, уставшие от приступов, похоже спали без задних ног. Взобравшись наверх, мы скинули вниз шелковые шнуры и потянули их наверх с прицепленными к ним веревочным лестницам. Закрепив с помощью крюков лестницы, мы выждали, пока нам поднимут наши панцири и оружие. Взяв в руки луки, мы во главе наших воинов направились к воротам. Греки, охранявшие выход из города, бессовестно дрыхли, потому их взяли в ножи. Распахнув ворота, мы подали со стены знак факелом. Сотня моих бойцов приготовились защищать ворота в случае появления врага, но его все не было и вот мои тысячи конных воинов наконец начали захват города и уже ничто не могло спасти греков, Македонское войско радостно ворвалось за стены и растеклось по его многочисленным улицам. Я же отдал приказ и моя конница вернулась в свой лагерь. Я посчитал, что и так мы сделали слишком много, обойдутся и без нас.
После затяжных боёв Александру всё-таки удалось пробиться к центру города и тогда Мемнон поджёг город, а свои войска эвакуировал на Кос. Заняв Галикарнас, македоняне окончательно его разрушили по приказу царя. С этого момента характер войны радикально изменился. Мемнон, назначенный главнокомандующим в этой войне (возможно, ещё во время обороны Галикарнаса), перенёс боевые действия с азиатского материка в Эгеиду, в тыл македонянам. Александр же распустил свои корабли, понимая, что на море персы в любом случае сильнее, и не имея достаточно денег, чтобы финансировать флот. Теперь его задачей было занять всё средиземноморское побережье, чтобы лишить персидские корабли их баз. Таким образом, обе армии действовали в тылу друг у друга. После взятия Галикарнаса Александр как и обещал передал правление Карии Аде и вручил ей правление всей страной'. Такое отношение к Аде расположило карийцев к Александру. Ликия, которая до этого была подконтрольна карийским династиям, была передана в управление Неарху.
От Галикарнаса Александр двинулся на восток и, не встретив особого сопротивления, занял прибрежные регионы Ликию и Памфилию. Потом, уже зимой 334/333 годов до нашей эры, он ненадолго ушёл на север, во внутренние районы Малой Азии. Царь занял Гордион, где, взяв с собой меня с Бером, он вместе со своими приближенными он решил лично посмотреть на установленную царем Гордием в цитадели города повозку, благодаря которой пришёл к власти, опутав ярмо повозки сложнейшим узлом из кизилового лыка.