Самозванец 3. Песнь червоточин (СИ)

— Фух! — плюхнулся рядом Шен, водрузив на стол рядом стопку книг, уже больше напоминавших обычные учебные материалы. — Умотался, но, кажется, собрал самый сок. А у тебя там что?
Не сумев скрыть разочарование, он отшатнулся.
— Каракули… Ничего без меня не можешь! Учись! — с гордостью воскликнул, обводя рукой свой улов.
— Поможешь отфоткать? — спросил я, понимая, что забрать древний манускрипт в комнату мне не позволят.
— Не, не, не… давай сам, — запротестовал Шен. — Лучше бери половину и давай искать инфу.
— А давай лучше подкинем монетку, — предложил я.
— Нет у нас тут монеток. Давай лучше на «хаос, сила, тело, разум и поток».
— Это как? — уточнил я, смутно подозревая, что это что-то вроде «камень, ножницы, бумага».
— Ребята придумали игру по Печатям, смотри, — и скрестил указательный и средний пальцы, поясняя: — Хаос. — Затем сложил ладонь в кулак. — Сила. Дальше Тело, — сложил пальцы в каплю, символизирующую эту Печать, как я в детстве показывали уточку.
Я попытался повторить все три, а Шен сразу после этого раскрыл ладонь.
— Это разум. А Поток — просто оставляешь один указательный палец поднятым вверх. И всё. Запомнил?
Я неуверенно кивнул и повторил жесты, пытаясь натренироваться.
— Верхний бьет два нижних под ним, — пояснил Шен. — И так по кругу. То есть Хаос бьет Силу и Тело, а, например, Разум бьет Поток и Хаос.
                          
— Отлично! Тогда давай так, кто выигрывает — читает книжки, все.
— Так себе награда, — поморщился Шен.
— А кто проиграл — фоткает всю эту книжку на мой планшет.
Вспомнилась аксиома Эскобара, но цитировать её я не стал, было видно, что Шен что-то такое думал про себя и без моих комментариев.
— Ладно, — он сложил кулак на ладонь и начал отстукивать: — Хаос, Сила, Тело, Разум и Поток.
Он выставил вперёд раскрытую ладонь, а я скрестил пальцы.
— До трёх! — тут же произнёс, понимая, что проиграл, и Шен нехотя согласился.
Во вторую попытку я побил его Тело Силой. В третий раз своим Потоком Хаос. В четвёртый он побил Телом Разум, и у нас сравнялись шансы. В итоге, её величество госпожа удача, выбрала меня своим фаворитом, подарив победу с помощью Печати Потока против Силы.
— Смотри, чтобы страницы были не смазанными, — попросил, передавая планшет. — Мне потом ещё эту абракадабру расшифровывать.
Конечно, сам я ничего расшифровывать не собирался, а вот подсунуть Стивену Ли Рою вполне мог. Мужик наверняка был способен докопаться до сути этих каракулей, да и со мной дел иметь не чурался. Несколько страниц, которые дам ему для затравки, приметил почти сразу. У них на полях были начерчены символы, похожие на те, что видел в тюремной камере. Вот они-то и смогут пролить свет на моё появление здесь.
— Блин, я так до завтра не управлюсь… — вздохнул Шен. — А ведь ещё подготовиться собирался…
— К чему? — не припоминая никаких тестов, удивился я.
— Завтра же День Родителя. Забыл?
Своих я потерял ещё пару лет назад, так что увидеть их тут не рассчитывал.
— Ко мне никто не придёт, — произнёс без особого расстройства.
— А ко мне бабуля приедет, — оживился Шен. — Стой… Как это к тебе никто не приедет? — нахмурился он.
— Да ко мне некому, — пожал плечами я.
— В смысле некому? Я же видел списки. В ведомости значилось «Канто Алан Рэй. Один посетитель». Это значит, завтра у тебя точно будет кто-то из гостей.
И тут меня осенило. Если у меня здесь не могло быть родителей, это не значит, что их нет у Канто Алана Рэя, осуждённого преступника, имеющего в своём прошлом множество скелетов, о которых оставалось только догадываться.
  
Глава 4
 
День Родителя оказался традиционным праздником. Его отмечали повсеместно, пуская родителей в детские сады, школы и другие учебные заведения. Высшая Школа Героев не стала исключением. Праздник касался не только детей, подростков и молодых взрослых, но и вообще всех. Поэтому даже те, кто уже сам стал родителем, поздравляли своих мать и отца, приглашая в гости или в рестораны. Кто был далеко — звонил и отправлял подарки. Конечно, при условии хороших отношений.
 
Праздник оказался очень популярным и многими любимым. Шен сиял от радости и от предвкушения встречи с бабулей, которая числилась его законным опекуном. Руби вдохновлено ожидала тётушку, чтобы задать ей ряд животрепещущих вопросов. Терр ждал обоих родителей, Агата — маму, а Ляся терзалась догадками, приедет ли к ней отец. И хоть он подтвердил присутствие, мог не приехать по причине высокой загруженности в компании.
Местом сбора стала центральная площадь, куда выкатили шатры для посиделок, ларьки на колёсиках с едой и напитками. Гостевой пропуск позволял пройти в общие залы, такие как вестибюли зданий, но без доступа к учебным аудиториям, кабинетам медпункта или залам библиотек. Спортивные корпуса также были закрыты для посещений. Апартаменты студентов тоже. Как мы поняли, доступ закрыли к местам, где содержалось что-то ценное и легко повреждаемое, вроде книг, или где не было камер, потому что всё должно служить рейтингам и просмотрам.
Погода радовала, выдался довольно тёплый и солнечный день. Я надел толстовку, спортивки и расстёгнутую куртку. Мы с ребятами заняли секцию с лавочками, откуда открывался самый интересный вид: на дорожку, по которой группками привозили гостей в симпатичных восьмиместных гольфкарах и на шатры, в которых располагались ребята, уже встретившие родных.
Мать Агаты оказалась похожей на более мягкую взрослую и дружелюбную версию дочери. Она двигалась как же волшебно, как и дочь: неуловимо и мягко. Она приехала первой, а вслед за ней прибыли родители Терра. Они напоминали моих собственных: простые работяги, гордящиеся сыном.
— На фоне отца крепыш Терр кажется хилым мальчишкой, — усмехнулась Ляся, и мы все согласились с этим.
Мужчина напоминал огромного дровосека с густой светлой бородой. Доброго и весёлого. Но интереснее всего было взглянуть на родню Джонни. Не терпелось сравнить, похож ли он на них. Почему-то казалось, что как две капли воды, но хотелось убедиться.
Одной только Руби, казалось, было всё равно. Она сидела и теребила край школьной юбки, складку за складкой.
— Выдыхай, — я погладил её по руке успокаивая. — Ты всё узнаешь. Нет смысла переживать. Если даже не сейчас, то потом обязательно. У каждой тайны есть тяга к свету, и она обязательно выпорхнет, как мотылёк.
Я постарался найти самую красочную метафору, чтобы отвлечь девушку. И это сработало. Яркие визуальные образы всегда увлекали Руби.
— Спасибо, — произнесла она, хлопая голубыми глазищами, которые раскрылись ещё шире, когда на дорожку к встречающим ступил Джонни. Было заметно, как остальные невольно растекаются в стороны, завидев его. — Интересно, кто из них приехал к этому…
Руби недоговорила, найдя ответ на свой вопрос.
На дорожку ступил высокий мужчина в ладно сидящем строгом костюме. Ткань глубокого тёмно-синего цвета с матовой текстурой, казалось, поглощала весь дневной свет.
Они были похожи как братья. Мужчина выглядел взрослым, но довольно моложавым, возможно, благодаря гладко выбритому лицу, подтянутому телу без единой лишней жиринки и хорошему питанию, которое делало кожу гладкой и ровной. Светлые волосы и ровные черты лица тоже придавали свежести, подчёркивая фамильное сходство.
Джонни пошёл навстречу гостю и широко улыбнулся. Даже удивительно, что он это умел. Простая человеческая радость на его лице выглядела инородной, будто это был и не он вовсе. Но спустя пару мгновений улыбка померкла. Он остановился, сложил руки на груди и продолжил стоять, пока мужчина шёл к нему.
— Чего это он? — удивился я.
Ляся оценивающе впилась глазами в фигуру мужчины и пояснила.
— Кажется, это не его отец.