Самозванец 3. Песнь червоточин (СИ)

Агата жамкнула на неё, и перед нами разверзлась стена, взору предстало помещение с платформой просторного грузового лифта, размером с комнату.
— Кажется, на этой платформе машины спускаются в недра этогого загадочного места, — заключила Ляся. — Но мы же на нём не поедем? Слишком много шума.
— Однозначно, — согласилась Агата и закрыла проход, возвращая комнату в первозданный вид. — Идём по ступенькам?
Вернула пульт откуда взяла и бесстрашно начала спускаться.
— Какая женщина… — едва слышно прошептал Шен, следуя за своей музой, пропустившей мимо ушей восторженный комментарий.
Внутри нас ждал долгий спуск в недра подвальных помещений. В самом низу нас ждал узкий «предбанник» с одной единственной дверью. Шен вышел вперёд и с видом «я всё решу», растёкся, проникая внутрь через щель между полом и дверью.
— Камер нет, — крикнул с той стороны. — Сейчас отопру замок.
За дверью нас ждал коридор, похожий на офисный, однако двери вдоль него были наглухо заперты. Мы шли медленно, почти крадучись и разглядывая всё пытливыми взглядами. Хотя и разглядывать-то толком было нечего. Мышиный ковролин на полу, выкрашенные в светло-голубой цвет стены, однотипные потолочные лампы, обычные дверные ручки, поблескивающие дешёвым хромом, цифровые замки с доступом по карточкам.
Когда послышались шаги впереди, Ляся кивнула мне и вышла вперёд. Менталистка принялась за работы. Она кралась, словно танцевала. Грация и плавность движений завораживала, она порхала от двери к двери и неумолимо приближаясь к месту, где Т-образно пересекались коридоры.
Замерла, прижавшись к стене, поджидая жертву, как беспощадная хищница. И когда из-за угла показался мужчина в форме, она мягко произнесла «Стой!» и коснулась его лба двумя пальцами. Он выключился, замерев как кукла. Застыл, будто робот с севшей батареей.
Свободной рукой она перехватила оружие и убрала за пояс брюк, под куртку. Затем отцепила дубинку и отбросила в нашу сторону.
— Засыпай! — приказала она, и мужчина начал опадать.
Я успел подбежать раньше, чем громила свалился на хрупкую барышню.
— Красиво! — похвалил Шен. — Надолго он?
— Полчаса минимум, — ответила Ляся, отряхивая руки. — Скорее даже, не меньше часа. Голова — два уха, мозг не обнаружен. Такие проще всего поддаются командам.
— Оттащим? — предложил я и подхватил увальня под руки.
Шен кивнул и взялся за ноги. Мы вынесли его за дверь, связали полипропиленовым шнурком, предусмотрительно прихваченным в комнате у завхоза мисс Валеаски, когда та отвернулась в поисках зубной пасты, которая якобы закончилась у Шена накануне.
Когда вернулись, девушки ждали нас у двери и обсуждали прочность замков.
— Как думаете, что там прячут? — спросила Ляся.
Агата вместо ответа вдруг дёрнулась и на выдохе ахнула. Повела носом, пытаясь распознать запах, и прищурилась. Затем вцепилась Лясе в предплечье и заглянула в глаза, будто та могла прочитать её мысли.
— Он тут! — с губ Агаты сорвался не то стон, не то крик. — Тут!
И девушка бросилась вперёд. Сказать, что мы были шокированы беспечностью и неоправданным рвением, ничего не сказать. Конечно, пришлось следовать за ней и быть наготове. Если мы наткнёмся на ещё одного охранника с оружием, действовать нужно будет быстро и жёстко.
Шен пытался угомонить девушку, но та кидалась от одной двери к другой, дёргая за ручки и прислушиваясь. И если бы это продлилось на несколько секунд дольше, то я бы попросил Лясю вмешаться и приказать Агате остыть.
Однако она сама замерла у двери сразу за поворотом. Когда мы нагнали её, она уже не двигалась. Стояла с закрытыми глазами, по щекам текли слёзы, руки были прижаты к груди, пальцы сцеплены между собой в почти молитвенном жесте.
— Он тут… — сказала она, глядя Шену в глаза. — Не могу поверить…
— Кто? — уточнил он, подойдя ближе к Агате и пытаясь обнять девушку, чтобы поддержать и успокоить.
— Мой малыш… — ответила она и улыбнулась так нежно, что Шен, наверняка, позавидовал, что малышом назвали не его.
Никто не понял, о ком речь, но было видно, что ругаться за импульсивность и опрометчивость сейчас бессмысленно. И я решил отложить разбор полётов, когда мы покинем это странное место.А Агата вдруг вновь воспылала «страстью» и принялась выламывать дверь, дёргая за ручку и колотя цифровой замок.
 
— Я тут! — крикнула она. — Сейчас! Потерпи!
Пришлось кивнуть Шену, чтобы тот угомонил подругу, а мы с Лясей принялись за замок. Печать Потока и способности к телекинезу до сих пор не приходилось применять подобным образом, но всё бывает в первый раз. Приложив руку к панели, попытался понять, как идут схемы и провода, и что из них «откликнется» на то, чтобы отпереть дверь.
И пока Шен что-то нашёптывал Агате, пытаясь её успокоить, я, впав в полумедитативный транс, нашёл нужный провод. Дёрнул.
Панель замигала, погасла. Затем зажглась вновь перезагружаясь. Что-то внутри щёлкнуло, и Агата, вырвавшись из длинных лап Шена, распахнула дверь и ломанулась внутрь, не видя и не слыша никого.
Мы вошли следом, осматриваясь, и облегчённо вздохнули, когда поняли, что охраны внутри нет. Зато был кое-кто другой, кого мы никак не рассчитывали увидеть. Не только здесь, а вообще никогда в жизни.
Агата бросилась к клетке и упала на колени, прижимаясь щекой и ладонями к стеклу.
— Барабашка! Миленький! Мы пришли! Мы спасём тебя, солнышко! Потерпи…
Нам оставалось только недоумённо переглянуться.
  
Глава 28
 
Барабашка был рад видеть Агату не меньше, чем она его. Он заметался по клетке, завизжал что-то на своём иноземном и приник к стеклу с другой стороны и потёрся мордочкой.
— Когда они так сдружились? — удивилась Ляся, а мы лишь пожали плечами.
Этот странный зверь напоминал помесь лемура и белки-летяги и очень забавно урчал подсвистывая. Не теряя времени, Шен принялся изучать замок, чтобы освободить зверька, а Ляся прошла к столу с документами. Агата что-то нашёптывала и приговаривала, поглаживая стекло.
— Рэй… — позвала Ляся, стараясь не привлекать внимание остальных. — Кажется, его пытали, — едва слышно добавила она, показывая документы.
Это было похоже на медкарту пациента, только на деле им был наш монстр, способный частично обращать вспять время. И врачам, «лечившим» его, это было прекрасно известно. Под картой содержались отчёты об опытах, разбитые по дням и категориям тестов. У малыша на что только не взяли анализы.
Я обернулся и понял, что не показалось. Выбритые участки на лапках свидетельствовали, что у него брали кровь на анализ. Белёсая полоса над хвостом подтверждала, что даже до костного мозга добрались, чтобы ничего не упустить.
— Он тут меньше недели, а уже столько всего пережил, — прошептала Ляся. — Смотри…
Девушка ткнула пальцем в абзац на следующей странице. Там велись отчёты о стресс-факторах. О том, как он реагирует на воду, огонь и электрошок. Дальше ещё хуже.
По категориям были разбиты опыты, при которых он отматывал время, а при которых замыкался. Несколько раз потерял сознание.
— Изверги… — прошептала она, и я не мог с нею не согласиться.
— Можете не шептаться… — проговорила Агата, поднимаясь на ноги, но не отрывая руки от лапки Барабашки по ту сторону стеклянной клетки. — Я знаю, что его пытали. Он рассказал. И я хочу знать всё. Зачем. Почему. И кто за это в ответе. Если это наш ректор… То я отчислюсь по своему желанию. Но, возможно, только через его труп…
— Не кипятись… — Шен подошёл и попытался обнять.
Она отбросила его руку и сурово посмотрела прямо в глаза. Прежняя теплота, витавшая между ними, будто бы треснула на тысячи осколков.
— Кто бы ни был за это в ответе — он поплатится, — отрезала она. — Даже не пытайся оправдывать…
Но Шен, казалось, проигнорировал её холодность и взял её ладони в свои.
— Я бы никогда не стал оправдывать подобное. И не стану обижаться за то, что ты могла подумать так обо мне. Лишь хотел сказать, что мы вместе накажем виновных.