Самозванец 3. Песнь червоточин (СИ)

Лабиринт из коробок, ящиков и старой, но, возможно, антикварной мебели, которую ни починить, ни выкинуть у хозяев отеля руки ещё не дошли, осложняли путь. Зов манил, но прямого пути к аномалии не существовало. Хлам и пыль задачу не упрощали. А вампирша, казалось, только всё больше входила в азарт.
Она смеялась и говорила гадости про каждого из нас. Когда проходил мимо зеркала, выбросила руку навстречу и ухватила за край толстовки.
— Мой… будешь мой… — прошипела она и затем звонко рассмеялась, исчезая в темноте зазеркалья.
Зеркало треснуло в паутинку, и вместо облика Сильвии проявилось моё отражение, расколотое на частички. Обычно это считали плохой приметой, но я не видел в этом ничего дурного. Уверенный взгляд и готовность ко всему только придавали уверенности, ведь теперь видел не одного себя, а несколько отражений, пусть и не полных.
— Не напугаешь, — спокойно отреагировал я, и Сильвия начала злиться.
Ляся, вышедшая ко мне из-за очередной груды коробок, шарахнулась и чуть не запнулась, потому что вампирша ухватила её за щиколотку.
— Давай уже поскорее с ней разделаемся… — на выдохе произнесла она, сжимая планшет как щит.
— А попробуй её заболтать, — подмигнул, веря в силы менталистки. — А я пока аномалию разыщу.
Ляся сначала замялась, но потом обрела уверенность и грозно произнесла: — Повелеваю тебе, Сильвия Лайтман, предстать передо мной. Явись и замри!
— Не-е-ет… — прорычала та и повалила несколько коробок.
— Предстань! — прокричала Ляся. — Приказываю!
Воздух зазвенел, наполняясь туманом. По всей видимости, тем, который увидели ребята, когда вошли в комнату.
— Игры закончились, — злобно прошипела вампирша.
В глазах поплыло, кашель сковал горло, но мне удалось сохранить равновесие. А вот Ляся зашаталась, закатила глаза и упала в паре метров от меня. Затем послышалось, как падают тела где-то неподалёку.
Страшный звук, обрекающий на неизбежное.
Наверное, нечто подобное мог испытывать Адан Мун, сражавшийся с полчищами монстров, только помноженное в тысячу раз. Ведь мои друзья проснутся, когда мы одолеем эту тварь, а друзья Адана Муна возвращались из боя не все.
Я удивился собственной уверенности в том, что эта вылазка не закончится плохо. И отчасти пожурил себя за излишнюю самонадеянность. Сильвия не было жуткой в отличие от того же Уолтера-Джека, но это и добавляло ей шансов. Ничто не бывает таким обманчивым, как женская слабость.
Разъярённая мёртвая красавица, пробуждённая неисполненными желаниями быть любимой, от отчаяния обезумела. Её неуёмная жажда переросла в манию и, подпитываемая силой аномалии, и наделила властью усыплять, затягивая в сладкие грёзы, влекущие за собой лишь смерть того, кто этим грёзам поддастся.
От кашля меня согнуло пополам, но рассудок всё ещё не покинул меня. И хоть тогда в комнате я упустил момент, когда реальность перешла в дрёму, сейчас был уверен, что могу сопротивляться.
Ляся сладко простонала и улыбнулась, увидев что-то приятное, и это подхлестнуло, придавая сил.
— Эй, страхолюдина! — рявкнул я, чтобы задеть вампиршу и уязвить самолюбие. — Чтоб ты прячешься? Боишься прийти в своём истинном обличье и попытаться меня соблазнить?
Игривый, но явно надменный смех прокатился по помещению, тоня в красноватой дымке.
— Трус… — прошипела она, и туман начал сгущаться, концентрируясь в размытом силуэте. — Такой же, как все! Ждёшь, что женщина сама проявит инициативу, чтобы потом ни за что не нести ответственности!
— Крутить романы с теми, кто занят — не делает тебе чести. Это поведение обычной недалёкой клуши, — усмехнулся я, выводя барышню на эмоции.
— Ты… — прошипела она, и контуры стали чётче, хоть ещё и не материализовались до конца. — Ублюдок! — выкрикнула она, и туман, из которого состояла, завибрировал волнами негодования. — Я была готова любить! Была готова разделить весь мир! И я не всегда выбирала тех, кто занят. Вот взять тебя…
Лицо приобрело человеческие очертания, и Сильвия приблизилась вплотную.
— Ты… будешь моим… — но оборвала себя на полуслове. — Ты… — изменилась в лице, тело проступило сквозь туманные очертания.
 
— Что я?..
— Ты несвободен! Ты такой же, как они!
Вопль стал оглушающим. Женщина воплотилась до конца, и я не стал мешкать.
— Замри! — приказал, не очень надеясь, что Печать Разума раскроется во мне, давая возможность контроля над призраком.
Но она действительно замерла, широко распахнув глаза.
Я ухватил её за подбородок, крепко сжимая пальцами, и в самое лицо прошептал:
— Не стоило с нами связываться, не на тех напала…
И она дернулась, завизжала, выпустила чёрные длинные когти, ободранные, но довольно острые. Царапнула по груди и плечам в попытке отбиться, но не преуспела. Я вытащил карточку, на которой она стояла возле короля рок-н-ролла, и ткнул ей в лоб, понимая, что эта привязка к реальной жизни сделает Сильвию уязвимой.
— Иди ищи себе дружка среди мёртвых, а живых — оставь в покое!
Она застыла подобно фарфоровой кукле. Бледная гладкая кожа усиливала эффект стеклянных ошалевших глаз.
— Исчезни… — прошептал я, прикидывая, чем можно добить неприкаянную.
Но этого не потребовалось. Кожа под моими пальцами начала трескаться, как минутами ранее треснуло зеркало. Хруст и шелест, с которыми распадалась плоть, заглушили «плачь» червоточины. Из трещин пошёл дым, и фотография, прислонённая к её лбу, вспыхнула вместе с одеждами, плотью и волосами. Растрескавшиеся куски превратились в пепел, разлетаясь по чердаку ворохом хлопьев.
Если б хозяйка видела, что стало с фото, пришлось бы вызывать скорую. Но зато её не пришлось вызывать нам, и разделаться с призраком стало проще простого. Снимок оказался навеки утраченным, но зато послужил благому делу. Тем более, вместо него она сможет развесить наши с ребятами фотки, что тоже неплохо. И если бы она сама не предложила нам фотосессию, мне бы не удалось незаметно вытащить снимок из кармана.
Всё-таки правильно говорят, что с кем поведёшься, от того и наберёшься. Советы Руби — лучшей воровки из всех, что я знал (пусть и единственной), не прошли даром. Ловкость рук и никакого мошенничества. И ещё один побеждённый монстр на нашем счету.
— Пф… кх… — прокашлялся где-то неподалёку Шен. — Что это всё на хрен значит?
— Добро пожаловать в дерьмовый мир обратно! — поприветствовал я. — Чем тебя окручивала наша призрачная маньячка?
Показавшийся из-за коробок Шен лишь махнул рукой.
— Даже не спрашивай… ТАКОГО я ещё ни разу не видел, — зардевшись произнёс он.
— Понравилось? — с усмешкой спросил я.
— Ясен пень! — воскликнул он. — Вот она гибкая…
Уточнять, чем она соблазняла остальных, не стали. Каждый был смущён и взволнован.
— А как ты её одолел? И почему не вырубился? — просил Брендан, желая перевести тему.
— Наверное, после первой встречи выработал некоторый иммунитет, а украденная фотография очень сильно заземлила вампиршу. Главное, хозяйке меня не сдавайте. Пусть пока просто порадуется, что посетители помирать перестанут.
— Рэй, что мы будем делать в оставшийся вечер? — уточнил Шен.
Я положил ему руку на плечо.
— То же, что и всегда, Шенчик, — и как бы мне ни хотелось добавить «попробуем захватить мир», произнёс: — Попробуем залатать аномалию!
  
Глава 16
 
Самое неприятно при встрече с новым монстром — никогда точно не знаешь, в чём его слабое место. Самое неприятно при соприкосновении с аномалией — никогда не знаешь, в чём е6ё источник.
Аномалии, ломающие потоки энергии и естественный ход вещей, называются червоточинами. И неспроста. Те из них, что порождают кровожадных призраков, обычно не только неприятно звучат, но и пахнут. Особенно вблизи.
— Кто попробует первым? — спросила Агата, наморщив нос и давая понять, что прикасаться к «этому» не собирается.
— Думаю, дамы могут разойтись по комнатам или пообщаться с хозяйкой, убедив, что работа по устранению монстров выполнена, осталось только привести в порядок то, что этого монстра породило. Потому что если так всё оставить, то оно разрастётся и породит со временем что-то иное.