По следам Александра Великого
– Ну вот, – сказал я, – похоже, настало время познакомиться поближе с этим «Mercury» и его командой. Велите стрелкам очистить палубу вражеского корабля. Первым делом выбейте тех, кто сидит на боевых марсах. При сближении они своим огнем могут убить немало наших матросов.
Егеря, которые с нетерпением ожидали команду открыть огонь, вскинули свои штуцеры и стали отстреливать британских моряков и морских пехотинцев, метавшихся по палубе «Mercury». Первым делом они ссадили с боевых марсов тех, кто вел по нам огонь. Несколько подстреленных британцев свалились вниз и плюхнулись в море или разбились о палубу фрегата. Потом настала очередь тех, кто пытался, разрубая снасти, скинуть за борт лежавшую поперек кормы бизань-мачту. Под пулями британцы падали один за другим, но их товарищи упорно продолжали махать топорами и абордажными саблями рубить снасти, чтобы как можно быстрее избавиться от сбитой мачты.
Но мы не могли позволить им это сделать. «Святой Николай» прошел перед носом вражеского фрегата и залпом картечи смел всех, кто находился в это время на его палубе. Из носовых пушек британца мы получили несколько ядер, которые впились в борт нашего корабля. Одно из ядер промчалось по палубе «Святого Николая», уложив наповал несколько матросов.
Но борт «Mercury» почти коснулся борта нашего фрегата. С палубы фрегата в нас палили не только из ружей, но и из пистолетов. Наши стрелки продолжали вести меткий огонь, убивая и раня врагов.
Наконец прозвучала команда, и наши молодцы стали перескакивать на борт английского корабля. Не ожидавшие такого поворота событий британцы сопротивлялись недолго. Командовавший морскими пехотинцами офицер отдал команду, и его подчиненные стали бросать ружья под ноги нашим морякам. Офицер же протянул старшему офицеру «Святого Николая», который командовал абордажем, свою шпагу эфесом вперед.
Первым делом мы выгнали с пушечной палубы вражеских канониров и выставили посты у крюйт-камеры и у хранилища оружия. Потом совместными усилиями мы освободили корму «Mercury» от перебитой нашим ядром бизань-мачты. Почти все, кто находился в момент ее падения на квартердеке, были убиты или ранены. Среди них оказался и командир фрегата. Всех, кого мы там нашли, по моему приказу перевели на «Святой Николай». Чуть позже, когда позволит время, мы разберемся с ними.
Сам же плененный вражеский фрегат мы решили отбуксировать на Корфу. Там мы его отремонтируем, и он под Андреевским флагом еще послужит российскому флоту.
Через час мы увидели на горизонте парус и приготовились к бою. Но, как оказалось, это возвращался с победой капитан-лейтенант Метакса. Он конвоировал две галеры Али-паши. Они были застигнуты бригом «Видо» и после предупредительного выстрела сдались, не оказав сопротивления. Собственно говоря, им нечего было опасаться – Али-паша с нами не воевал, а то, что мы были осведомлены о целях столь неожиданного морского вояжа одного из беев Али-паши, никто из находившихся на этих галерах не знал.
Ну что ж, мы свое дело сделали. Теперь пусть нашими пленными и трофеями займутся те, кому это положено. А мы подлатаем пострадавший от британских ядер фрегат, похороним на Корфу убитых, вылечим раненых и будем готовиться к новым сражениям.
Глава 4. «От финских хладных скал…»
30 августа 1801 года. Французская республика. Париж. Дворец Мальмезон. Майор ФСБ Андрей Кириллович Никитин, РССН УФСБ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области «Град»
– Итак, Андре, вы наконец решились сообщить мне о решении вашего императора начать войну со Швецией, – лукаво улыбнулся мне Наполеон. – Что ж, решение правильное. Скажу больше, что в этом вопросе я полностью поддерживаю Россию. Как человек военный, я прекрасно понимаю всю опасность нахождения рядом с вашей столицей враждебно настроенной к русским Швеции. Ведь ваш император помнит, как дрожали стекла в Зимнем дворце в 1790 году, когда в морском бою на подступах к Петербургу сошлись русская и шведская эскадры…
Наполеон покачал головой и предложил мне присесть на мягкую кушетку, словно намекая этим на то, что наш разговор будет долгим и обстоятельным.
– Да, мсье, – согласился я. – Именно о наших планах относительно Швеции я и хотел с вами поговорить. Только дело даже не в том, что шведский король Густав – особа ветреная и способная на необдуманные поступки. Все дело в общих для нас врагах – жителей одного зловредного острова. Они в поте лица трудились над тем, чтобы превратить союзника – а ведь со Швецией у нас был союзный договор – во врага. И надо сказать, что своей цели британцы добились…
– Вы имеете в виду те субсидии, которые они обещали выплачивать страдающему от безденежья королю Густаву? – спросил Наполеон.
– И это тоже, – кивнул я. – По данным наших людей в Стокгольме, британское правительство, в случае начала войны с Россией, обещало выплачивать ежемесячно Швеции один миллион фунтов стерлингов золотом. Причем особо оговорено, что выплаты будут продолжаться столько, сколько продлится война.
Наполеон, прямо скажу, удивился. Он вскочил со стула и стал расхаживать по своему кабинету, бормоча под нос что-то по-корсикански. Через некоторое время он остановился и взглянул мне в глаза.
– А что еще обещали этому королю-бастарду [35] интриганы из Лондона?
– Они обещали предоставить Швеции четырнадцать тысяч солдат для охраны ее западных границ и портов. Только я не очень-то в это верю – британцам и без того самим приходится повсюду искать тех, кто согласится за них сражаться.
– Хорошо, Андре, – Наполеон немного успокоился и снова сел на стул. – Мы с вами союзники, и потому любое нападение на Россию сделает напавшего на вас и моим врагом. Тем более что пока ваш император не избавится от опасности, грозящей с севера Санкт-Петербургу, разговоров о совместном походе в Индию не может быть и речи.
– Именно так, мсье, – согласился я. – Только мы планируем устранить возникшую угрозу как можно быстрее, причем раз и навсегда.
– Я могу отправить к вам на помощь свои войска, – предложил Наполеон. – Думаю, что и вам и нам было бы полезно в одном строю сразиться с врагом. Ведь до сих пор французам и русским, к сожалению, приходилось больше воевать друг с другом.
– Благодарю вас, но мой император считает, что французам лучше было бы, объединившись с пруссаками, нанести удар по шведам в Померании. Это не позволит королю Густаву перебросить оттуда подкрепления в Финляндию, где, собственно, и произойдут все основные события.
– Ну, если ваш император так считает… – Наполеон на мгновение задумался. – А в чем вы видите пользу от участия Пруссии в вашей войне со Швецией? Или вы опасаетесь, что у вас может не хватить сил, чтобы одолеть короля Густава?
– Ну, во-первых, своим участием в этой войне Пруссия окажется еще прочнее привязанной к нашему союзу. Ведь любое усиление Пруссии вызовет неудовольствие у ее извечной соперницы – Австрии. А с Веной у французов старые счеты.
– Это так, – кивнул Наполеон. – И хотя мы за последние несколько лет не раз нещадно ее били, но должных уроков, похоже, австрийцы так и не сделали. Рано или поздно, но нам снова придется с ними воевать. И помощь Пруссии, тут вы правы, в этой войне будет не лишней. Да, но самое неприятное после любой победоносной войны – это дележка добычи. Что хочет получить для себя Россия? – Наполеон с любопытством взглянул на меня.
– Прежде всего, мой государь желает обезопасить свою державу с севера. России однозначно должна отойти Финляндия и кое-что от чисто шведских земель. Но о них я пока ничего не буду говорить. У нас, русских, есть пословица про охотников, которые делят шкуру неубитого медведя. Да и не уполномочен я вести об этом переговоры. Для подобных дел у нас есть дипломаты, которые разбираются во всех нюансах гораздо лучше меня.
– Я понимаю вас, Андре, – задумчиво произнес Наполеон. – Я надеюсь только, что ваша война со Швецией не продлится долго и не повлияет на сроки начала нашего совместного похода в Индию.