По следам Александра Великого

– Вот, значит, как, – Фултон побледнел. – Значит, вы прибыли по мою душу из этой проклятой Англии? От ее правительства или от Вильяма Кортни, чтоб ему было пусто?!
– Я из страны, с которой у Англии, скажем так, сейчас далеко не самые лучшие отношения. Так что вам беспокоиться не о чем.
– И это не Франция. Неужто… Россия?
– Именно так.
– Но вы не похожи на тех русских, с которыми я успел познакомиться в Лондоне. У вас совсем другая манера поведения, да и английский у вас не британский, а наш.
Роберт неожиданно застыл, как громом пораженный, а потом посмотрел на меня внимательно, бормоча что-то под нос.
– Неужто вы из… тех, таинственных русских, про которых в Париже рассказывают всякие небылицы? Которые якобы прибыли неизвестно откуда и спасли русского императора от неминуемой смерти?
– Именно так.
– Знаете, я давно мечтал узнать о вас больше. А теперь моя мечта в некоторой мере сбылась. Но… скажите, зачем вам нужен я? Неудавшийся художник, прожектер, чьи задумки еще ни разу не были воплощены в жизнь?
– Возможно, что все задуманное вами вы сможете увидеть собственными глазами, причем довольно скоро, – покачал я головой. – И я хочу предложить вам работу у нас, в России, причем именно место инженера – и изобретателя. И я уверен, что у вас все получится.
– Вот как… А не могли бы вы рассказать о вашем предложении более подробно?
– Деньги будут вам выплачиваться в срок, и всяко побольше, чем вам обещали здесь. Если вы согласитесь, то вам выдадут определенную сумму на первоначальные расходы, после чего вы сможете отъехать в Россию, причем путешествовать вы будете в комфорте. А, прибыв на новое место назначения, вы будете работать с одним из наших людей – и с одним малоизвестным вне России, но весьма талантливым инженером.
– Неужели с самим мистером Кулибиным?
– Вы про него знаете? – на сей раз удивился я.
– Кое-что о нем слышал.
– Возможно, в будущем вы будете работать именно над кораблями, которые могут передвигаться с помощью не только парусов, но и парового двигателя. Сейчас первый прототип такого корабля уже на ходу, и результаты его испытаний, как я слышал, весьма обнадеживающие. А для вас я бы предложил другой проект. Мне кое-что известно про ваш «Наутилус». За ним тоже большое будущее.
– Да, это мое подводное судно. Но вы тогда, наверное, знаете, что я создал его на свой страх и риск – и не получил ни копейки от французов. И это несмотря на то, что я и мои люди пробыли в нем под водой более часа в июле этого года. А вы, оказывается, не только знаете про это, но и находите мою идею… перспективной?
– Именно так. Видите ли, там, откуда мы прибыли, есть такие суда – мы их именуем субмаринами – и некоторые из них могут не выходить на поверхность месяцами, быстро передвигаться как над водой, так и под водой, и способны потопить любой корабль, а также атаковать наземные цели. А вас мы хотели бы поставить на работу по созданию таких кораблей. В любом случае скучно вам не будет – и безденежью вашему тоже придет конец. Вот только, если вы согласитесь, вам придется остаться в России; мы не хотим, чтобы наши секреты расползлись по всему миру.
– Я согласен, Алан! Вот только… – и у него на глазах появились слезы. – Видите ли…
– Вы про Кортни и чету Барлоу? – спросил я.
– Откуда вы про это знаете?!
Сказать, что Фултон был испуган, означало ничего не сказать. Он побледнел, и руки его задрожали. Но потом он все же совладал с собой и торопливо заговорил:
– Позвольте мне вам все объяснить. Когда я прибыл в Англию, моя карьера художника не сложилась – мои картины хвалили, но практически никто их не покупал. Жить мне было не на что. Я хотел вернуться в Америку, но денег у меня не хватало даже на оплату места в трюме… Да и из моей каморки в Лондоне меня хотели вышвырнуть – я уже четыре месяца не платил за нее ни пенни. Поверьте, не потому, что не хотел, просто у меня вообще ничего не было, а те крохи, которые я зарабатывал, когда писал портреты торговцев, уходили на еду. А последние два портрета вообще не были оплачены. Так что я жил впроголодь и был должен денег всем вокруг. Вы… вы меня осуждаете?
 
– Нет, конечно. – Я мог бы ему рассказать, как в «счастливые девяностые» мой отец, майор спецназа с наградами за Афган, в одночасье был сокращен, а деньги, которые он получил при увольнении, почти мгновенно превратились в ничто. И как он ездил челноком в Турцию за товаром, а мама этот товар продавала на вещевом рынке. И как один раз ее ограбили и избили местные бандиты, после чего отец избил уже их – и все шло к тому, что посадить должны были именно его. От тюрьмы его спас друг детства, служивший в местной милиции.
– За год до того две моих работы купил – задешево, я должен сказать – мистер Вильям Кортни, граф Девонский. И он пришел ко мне и пригласил меня к себе жить, сказав, что у него для меня найдется и место в особняке, и кусок хлеба. И во вторую ночь после моего переезда он напоил меня весьма дорогим портвейном – после чего…
– Подробностей не надо, – кивнул я. – Он известный содомит.
– Должен сказать, впрочем, что именно с его помощью я получил кое-какое финансирование для моих задумок и встал на ноги. Кроме того, именно он передал в министерства мое сочинение о постройке каналов. Но за его помощь он заставлял меня…
– Можете дальше не рассказывать. Пусть это останется вашей тайной…
– А потом я переехал от него, но он постоянно требовал, чтобы я приезжал и… делал то, что делал до того. И тогда я решил уехать из Англии. Я хотел вернуться в Америку, но познакомился с неким Джоэлем Барлоу, американцем, живущим в Париже. Он пригласил меня к себе, пообещав представить меня во французские министерства и оказать мне протекцию. Когда я приехал, он действительно познакомил меня с чиновниками, которые пообещали мне деньги. Поначалу я даже что-то получал, но потом денежный ручеек иссяк, мне давно уже ничего от них не приходило, хотя они продолжают все время что-то мне обещать. Но я не об этом. Вскоре после моего приезда Джоэль объявил, что уезжает, а через два дня я проснулся и обнаружил Рут Барлоу – жену Джоэля – в моей постели, и я… не устоял. На следующую ночь все повторилось, вот только во время нашего соития в комнату вошел Джоэль. Я испугался, но тот лишь сказал: «Продолжайте. Только раскройтесь. Хочу видеть, как вы этим занимаетесь». А потом мне пришлось… обслужить и самого Джоэля. С тех пор мы… живем втроем, и пока у меня нет денег, я не могу никуда уехать. Но очень хотелось бы. И, знаете ли, то, что мне приходится делать с обоими супругами, весьма противно. Хотелось бы найти себе любимую супругу – а с мужчинами больше никогда не иметь дела.
– Ну, в России вас никто не будет склонять к этому делу. Деньги у вас будут свои, будет и квартира, в которой вы почувствуете себя хозяином. А супругу вы рано или поздно найдете, смею надеяться. И даже не обязательно будет переходить в православие – у нас достаточно много остзейских немцев, которые, как правило, протестанты. Можете жениться на дочери одного из них. А вот содомия у нас в стране не в почете.
– Я и хочу оставить ее в прошлом, а сам готов перейти в ваше православие, только, пожалуйста, не в католичество.
– Вот и хорошо. Будем считать, что предварительные переговоры с вами прошли успешно…
18 августа 1801 года. Французская республика. Руан. Капитан Казбек Бутаев, РССН УФСБ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области
Однако… столько новостей, и все хорошие. Эх, как не хочется покидать Руан после такого, но завтра мы уже возвращаемся в Париж. Мы – это мы с Беатрис. Причем возвращаемся по отдельности – она на утреннем дилижансе, я на том, который уходит в полдень. Это чтобы не скомпрометировать ее раньше срока.
Виконта мы перевербовали, причем качественно, могу похвастаться сим фактом. Фултон согласился перебраться в Россию. И, кроме того, мы с Беатрис нашли-таки время и провели множество незабываемых моментов в этом древнем и прекрасном городе. Но об этом я лучше распространяться не буду.