Бирюк (СИ)
– Рот поганый закрой! – рыкнул Иван Палыч, наступая на дурную бабу, но я его резко окликнул. Чего опять лезет куда не надо. Не учили тебя на людей с ножами ходить, так и отойди, не геройствуй. – Никакой Пашка мне не сын! А мать его – шалава по жизни! С кем только не путалась!
– Стой! – велел я Сашке и, подняв для вида обе ладони, пошел на психичку. - Отдай, порежешься, платьишко попортишь. Дорогое небось.
– Пошел вон! – заверещала она, мечась теперь взглядом от меня к дяде и обратно. - Сволочь! Откуда она только взяла тебя?!
– В лесу нашла, - ухмыльнулся я, - там, куда ты ее на смерть послала.
– Не я! Пашка это! Мы с Гошкой только денег хотели! А он – чтобы Алька сдохла! Чтобы ты узнал, дядя Ваня!
Естественно, выпад мой она зеванула. Вывернув ей кисть, нож я отбросил подальше,и навалился, прижимая к стене, пока змеища билась, чуть ли на пену не исходя. Выдохлась через пару минут, едва глухим меня не оставив.
– Давай, Коля, веди ее отсюда! – приказал Ольшанский, явно тоже намереваясь уйти.
– Нет! – внезапно грoмко и твердо сказала Сашка. - Никто отсюда не уйдет, пока я не узнаю все.
– Дочь, потом все. Мы сами разберем…
– Нет! Я, черт возьми, хочу знать, почему прошла через такое! Не потом, ни никогда, зная тебя, папа. Сейчас!
– Шаповалов! Уводи! – гаркнул Ольшанский, да только извини, мужик, но не твое слово сейчас решающее.
– Отвечай, – тихо велел я на ухо своей пленнице и развернул лицом к Сашке: – Ей.
– Почему? Потому что с какой стати все тебе, Αлька, а? Всегда все у тебя было! А за что? Чем ты заслужила?
– Не понимаю, - тряхнула головой Александра. - Ты сейчас о себе или об этом… моем брате?
– Не брат он тебе, сказал! – рубанул ребром ладони по столу ее отец.
– Да какая разница о ком? Ты перед всеми виновата!
У-у-у, да тут, чую, клиника стопроцентная!
– Господи, да в чем?! – сжала кулаки Сашка, подступая ближе.
Не стоит, малыш, у таких гадин все ядовитое насквозь. Дохнет – отравит. Вот, кстати, к вопросу об отраве… Мыслишка есть.
– Во всем! В том, что ты его дочь! Почему ты? Не я? Посмотри на себя, корова тупая! Я, я должна жить в роскоши. Ты же даже не понимаешь, что имеешь! За Гошку этого вцепилась, нищенствовать с ним ушла. Гордая она!
– Мы ни в чем не нуждались, да и какое тебе дело?
– А такое! Иметь все, отца, что в деньгах тебя может купать, и жить вот так! Овца!
– И что, за такое убивают, Мариэлла? - шокированно покачала головой Сашка, – Да приди ты ко мне и скажи, что деньги тебе нужны, разве я бы у отца не попросила?
– Да сдались мне ваши подачки! Еще и лекции вечные! С чего я должна просить, если могу просто взять. Когда и сколько захочу.
– То есть вы с Сысоевым ңа том и сошлись? - спросил я ее, подводя обратно к столу. – Села и не рыпаешься. Второй раз ласковым удержанием я не ограничусь. - Девка зыркнула злобно через плечо, но на стул задницу умостила. – Итак, Сысоев хотел отомстить за отцовский игнор всю жизнь, лишив его признанной дочери. Ты прикинула хрен к носу и поняла, что смерть дочери дядю твоего, скорее всего, в могилу сведет. Наследником Орехов остается. Вот и замутила с мужем сестры на упреждение. Заранее подготовилась.
– Чего там готовиться, - презрительно зыркнула сучка на Сашку. - Пару раз показала этому лоху, что такое настоящая женщина в постели, он и влюбился без памяти. Надоел свой любовью – сил уже не было.
Мразь, достала все-таки мою девочку ядом своим. Сашка шумно вдохнула, выпрямляя спину как-то деревянно,и сглотнула. Говорю же,такие яд всеми порами источают.
– Настоящая шлюха,ты хотела сказать? - уточнил я. - Потому как настоящая любящая женщина и настоящая шлюха – это две большие разницы.
– Да плевала я, что ты там думаешь, амбал!
– Господи, а я считала,ты вырoсла, Мариэлла. А ты все та же. Забрать, сломать и швырнуть обратно, как с теми куклами в детстве, да? - покачала головой Сашка, глядя на сестру с грустью.
Эй, малыш, только жалеть эту мразь не смей! Нельзя это.
– Пошла ты, Алька! – дрянь откровенно уже огрызалась на всех, видно оклемавшись от первого шока.
– Язык прикуси, так с дочерью моей разговаривать! – прикрикнул на нее Ольшанский.
– Вот сдохла бы твоя дорогая доченька, узнал бы тогда, старый хрен!
– Манька, не нарывайся,ты же меня знаешь.
– И что ты мне сделаешь, а, дядя Ваня? – ухмыльнулась змея. Точно очухалась, осмелелa. - Племянницу родную убьешь? Дочь брата своего? Избить велишь? Милиции сдaшь? На каком основании? Где доказательства хоть какие-то? То, что я с мужем твоей дочки спала, законом не наказуемо.
– А почему думаешь, что не убью? - процедил Иван Палыч, упираясь кулаками в стол напротив Мариэллы. – Ты ведь дочь мою не пожалела и не собиралась. Так с чего я должен с родной кровью считаться, если она чистая отрава. И не факт, что родная еще.
– Папа! – ахнула Сашка. – Ты не мож…
– Из-за нее ты мне ничего и не сделаешь, - цинично ткнула пальцем в Сашку сволочная баба. - В глазах доченьки потом как oтмоешься?
– Между собой мы разберемся. И хрена с два я поверю, что и соплежуй этот, Орехов, и Пашка сами все это придумали. Ты ими вертела, как хотела. А раз борзая такая, значит, уверена, что Пашка против тебя ничего не скажет, так? Что с ним сделала?
– Понятия не имею, о чем ты, - насмeшливо скривилась гадина.
Ты смотри, совсем расхрабрилась. Ну ничего, я тебя сейчас в чувство приведу.
– Хрен с ним с этим Сысоевым, – прервал я их. – А поведай мне, дорогуша, за каким хреном ты-то сюда так быстро прискакала? С чего так подставилась?
– С тобой я вообще разговаривать не собираюсь. Думаешь, не понимаю, кто ты и зачем тут? Что, решил быстренько наивную дуру Альку утешить и пристроиться рядом с бабками?
– Да мне как-то по жизни своего хватает, не нуждаюсь. А вот у тебя причина поторопиться была. И мы ее сейчас установим, раз сама колоться не хочешь. Сашка, есть же тут на кухне перчатки резиновые?
Все недоуменно уставились на меня. Александра кивнула и достала необходимое.
– Надевай и неси-ка сюда шубейку и сумочку ее, – велел я. Нам лишние отпечатки не нужны.
– Что? Да как вы смеете?! – подпрыгнула борзая змея, но я бесцеремонно уперся ей ладонью между лопаток, пришпиливая грудью к столу.
Александра вернулась, все еще глядя недоуменно.
– Вытряхивай все на стол. Из карманов и из сумки.
– Нет! Не имеете право! – выкручивалась Мариэлла и даже лягнуть меня из такого положения попыталась.
Сашка поежилась, явно дико нервничая от всего этого, но послушалась.
– Боже, это же омерзительно просто, - пробормотала она, начав выкладывать все из карманов шубки. - Мариэлла!
На столе очутился маленький прозрачный пакетик с каким-то голубоватым порошком. И Сашка явно узнала содержимое, а я догадался.
– Но… как же так… ты же сказала…
Она перевернула и тряхнула над столом сумку. Из нее вывалилось всякое бабсқое барахло и ещё один пакетик. Теперь с целыми таблетками того же цвета. Подготовилась,тварь.
– Ну что, ты смерти ей не хотела, да? – спросил я и, все же не сдержавшись,тряхнул убл*дину, схватив за ворот платья. – Утешить сестру примчалась,так? А после твоего утешения она хоп и окочурилась от передоза. И таблетки припрятаны по углам, да? А с тебя какой спрос, если и экспертиза показала бы, что давно употребляет. А наркоманы, они мрут чуть что, кто же на это смотрит. Еще бы и Иван Палыч копаться в таком не дал бы, как только узнал бы, что дочь у него на дурь подсевшая, оказывается. Позор. И вот теперь перейдем к вопросу о том, что предъявить тебе по закону нечего. Я не эксперт, но на статью серьезную это добро потянет…
– Не-е-е-е-ет!!!
ГЛАВА 27
– Чё, выпендрился? - подмигнул Коле появившийся через время Боев, стрельнув хитрым взглядом на меня,и кивнул на так и разбросанное на столе содержимое сумки и карманов сестры. - Понимаю, мужик, но в другой раз так не делай. Такое к делу подшить… – он покачал головой. - Да и любой сколько-нибудь толковый адвокат…