Рубежник (СИ)

— Так рассказывай.
Бес меж тем деловито и быстро порезал колбасу, сыр и овощи. А говорит, что готовить не умеет. С другой стороны, это же не еда — закуска. Я разлил коньяк по рюмкам.
— Давай, за знакомство, — сказал я, понимая, что день выдался чересчур длинным.
— За взаимовыгодное сотрудничество, — поддержал бес.
Пил Григорий тоже сноровисто, с видом профессионала. Опрокинул рюмку в себя, даже не поморщился. Потом выдохнул в кусок колбасы и только спустя несколько секунд шумно зажевал.
— Ох, пошла родимая, — сказал он. — Ты рассказывать-то будешь или нет? Одна голова хорошо, а две…
— А две — это у вас что-то с хистом, — пошутил я. — А если серьезно…
Говорил я долго. Григорий успел махнуть две полные рюмки. Но слушал внимательно, будто бы даже сосредоточенно. И только когда я закончил, укоризненно покачал головой.
— Везет тебе хозяин, словно в понедельник родился.
— Есть такое, — согласился я. — Это у меня с самого детства. Своеобразная прививка от счастливой жизни.
— А встретил ты не кого-нибудь, а Вранового.
— Еще раз и по буквам.
— Врановой, он воеводы помощник. Злой рубежник, за порог ведуна шагнул. Хотя прошлой моей хозяйки и слабее. Злой, жадный и нелюдимый. Из чухонцев.
— Из кого? — не понял я.
— Ну из этих, как вы там их кличите, финнов. Его воевода специально из княжества Суомского за какие-то невероятные деньги выкупил.
— Откуда выкупил⁈ — у меня чуть глаза на лоб не полезли.
— Из княжества. Он, почитай, местному князю подданным был. В наши земли просто так перейти не мог без откупа. Ну, и после всего более в Суоми ни ногой. А нужно воеводе все это потому, что Врановой очень хорошо ихнюю нечисть знал.
— Их, — на автомате поправил я.
— Ихнюю, — обозначил Григорий, что на лингвистические инсинуации не пойдет. — А тут же сам понимаешь, земли приграничные, нечисть туда-сюда болтается. К примеру, слышал ты про мюлинга? Или молочного зайца? Вот то-то и оно. В Свободной Сибири о таком и представления не имеют. Да что там, даже в Великом княжестве Тверском о подобном не знают.
— Где? — почему-то мне стало не по себе. Нормальный окружающий мир рушился на глазах.
— В Твери. Слышал про город такой или нет? А еще ученый.
— Нет, про город слышал. Про современное княжество как-то не упоминали. Григорий, прости, а мы-то с тобой где живем?
— Чудак ты, ей богу. В Новгородских землях. Кто-то тоже княжеством зовет, другие, на старый манер, республикой. А мне все едино.
— Прости, и князь у нас есть?
Бес смерил меня таким взглядом, что мне даже стало стыдно.
— А кто же по-твоему, воевод назначает за порядком следить? Кто с другими князьями договаривается? Ты меня заболтал, шельма, я же тебе о Врановом рассказывал. Значит, вызвал его наш воевода из Суоми, да так он здесь и остался. Хозяйка говорила, что его хист как-то с птицами связан. Через них он и силу имеет.
— Может, зря я тогда убежал? Если он местному воеводе служит. А я вроде как рубежник теперь. Один из них.
— Тебе что хозяйка сказала? — сердито спросил бес. — Не соваться. Вот ты и не суйся. И сбежал ведь ты от Вранового не просто так. Хист опасность почувствовал. Он пусть с тобой еще и не сроднился, мало времени слишком прошло, но уже тебя защищает.
— Значит, Врановой хотел меня убить? — похолодело внутри.
— Убить не убить, а добра он тебе не желал. Я и раньше слышал, что Врановой не только на воеводу работает. За серебряную деньгу удавится.
— А на кого он еще может работать?
В ответ бес загадочно пожал плечами и закатил глаза. Мол, кто его вообще знает этого Вранового.
— Вот еще что, Григорий, — я достал переданные старушкой предметы и развернул на столе.
Бес пробежал по ним глазами, тихонько икнул и засмеялся. Да нет, заржал. Прям как конь.
— Ты хистом птиц его спугнул. Лишь потратился сильно. И перед тем силой разбрасывался направо-налево. Тебе надобно научиться хистом правильно пользоваться, только когда следует.
— А как это?
— Вот те нате, хрен в томате, — вздохнул бес. — Нечисть будет рубежника промыслу учить. Если совсем просто, ты ходить должен, словно воду в коромысле носишь. Осторожно, бережно, понимаешь?
 
Я честно помотал головой.
— Словно до ветру хочешь сильно, но бежать мочи нет. Иначе разбрызгаешь. Так понятнее?
Я кивнул. С аналогиями у беса был полный порядок.
— А чего ты ржал-то?
— Ржут кони, да и то, когда овса мало. Дело в том, что сложно тебе придется, хозяин. То ли с везением беда, то ли еще с чем.
Он покрутил возле головы, явно намекая, с чем у меня еще могут быть проблемы. А после продолжил.
— Ты будто ходишь, спички у всех спрашиваешь, а у самого полный короб в кармане.
— По-русски и медленнее. Я понял, что по образности тебе надо мастер-классы давать.
— Вот это знаешь что? — он ткнул в кулон пальцем. Однако не коснулся.
— Знал бы — не спрашивал.
— Спящее око. Простенький амулет, но хозяйка его не просто так положила. Пока он на тебе, едва ли другой рубежный хист твой почувствует.
Я вздохнул. Да, глупо получилось.
— И как он работает?
— Каком кверху. Надеваешь и носишь. Правда, артефакт для ивашек. До той поры будет лишь действовать, пока ты до ведуна не дорастешь. Тогда новый амулет придется делать, если нужда возникнет. А это деньги и мастера хорошего искать. У нас таких точно нет.
— Это что? — указал я на нож.
— А сам как думаешь? Оружие. Причем, хорошее, верное. С хистом связанное.
— Тетрадь? — ткнул я на кожаную обложку.
— Хозяйкина книга. Много чего туда писала, про зелья, отвары, заговоры, даже про рубежников и нечисть.
— Так она пустая! — возмутился я.
— Значит, хист тебя еще не принял. Не готов ты к мудрости. Да ты не переживай, дай срок, все будет.
— Ага, если меня раньше не найдут и не убьют. Ведь хозяйка не зря про врагов говорила, так?
— Не зря, ой не зря.
— Кто ее так не взлюбил?
— О том не могу говорить, — для убедительности бес даже закрыл двумя руками рот. — Обещал, потому не могу. Придет время, сам все узнаешь.
— Угу, надеюсь, перед тем, как меня будут убивать, у них найдется минутка, чтобы все объяснить.
— Деньги я могу у себя подержать, — уже сунул загребущую руку к серебрянным монетам бес. — Для сохранности.
— Вот если тронешь, тогда я точно за твою сохранность не отвечаю.
Григорий пропустил мое замечание мимо ушей. Потому что в последнее время не сводил взгляда с портсигара. Но не алчного, а скорее испуганного. Интересно…
— А это что? — указал я на последний предмет.
— Вещица. Для папирос, вроде. Я почем вообще знаю? Ой, времени-то сколько. Засиделись мы с тобой, спать пора. Ты давай иди, расстилай, а я тут приберусь. Как у нас говорят, лучший сон до полуночи.
И как-то подозрительно засуетился. Тот самый бес, который утром заявлял, что ни убираться, ни готовить он не будет. Я собрал то, что другие назвали бы артефактами, и ушел в комнату. Ладно, по поводу жизнь налаживается — поторопился. Быть рубежником тот еще геморрой.
  
Интерлюдия
 
Воевода Выборга и всех окрестных от него земель повелительно махнул рукой. Просители и прочие покинули зал, а сам Илья Шеремет торопливо устремился в крохотную комнатку. Окрестили его, конечно, не Ильей, а Илией. Но представишься сейчас кому, скажут — несовременно. Всякий рубежник должен идти в ногу со временем. Вон и князь на самокатах катается, да рилсы для своих подданных записывает. Да, ему девятнадцать, но разве это что меняет? Сокрушается несчастный, что истинной популярности ему не видать — хист от внимания чужан оберегает. Потому среди рубежников видео и рассылает.
Если уж по-честному, то и сам Шеремет пользовался благами цивилизации. К примеру, сейчас он скинул дубовые сапоги и надел угги. Это только выглядят смешно, а на деле очень удобные. Что поделать, если летом в проклятом замке холодно, как в склепе у Цепеша. А Шеремет знал, о чем говорил.