Рубежник (СИ)

Вот только взгляд. Он не мог обмануть. Наверное, примерно такой же у новгородского князя. Или того, кто привык всю жизнь повелевать и не терпит отказа. В нем чувствовались воля, сила и колоссальный интеллект.
Однако вместе с тем я понял одну забавную вещь. Я сидел перед самым могущественным существом в округе, который мог переломить мне хребет, даже не вспотев. И не боялся. Совсем.
Поздно уже было бояться. Да и что он мог мне сделать? Убить? Вот лешачиха тоже оказалась способна на такое. И ничего, где сейчас она.
— Гриша, вылезь-ка наружу, — приказал я бесу.
Именно приказал. Даже сам не заметил, как впервые назвал его не полным именем.
— Хозяин, я же…
— Трусливое ссыкло, я знаю. Вылезай.
Бес появился рядом, прижимаясь к моей ноге, как испуганная собачонка при виде волкодава. Я бережно передал ему пацана.
— Смотри за ним.
— Да что с ним будет? — пискнул Григорий. — Тут от нас сейчас мокрое место останется.
— Следи, сказал.
А сам неторопливо переобулся, а то неправильно надетые сапоги уже начинали натирать мозоли. Затем вывернул куртку и поднялся. Тяжело.
Сил, понятное дело, не прибавилось. Да и откуда бы им взяться? С трудом устоял на ногах, переждав момент, когда перед глазами все помутилось. Хуже всего сейчас брякнуться в обморок, тогда пафосного выхода не получится. Но вроде обошлось.
Тело походило на мою машину. Скрипело, пыталось не развалиться на части и работало из последних сил.
Я неторопливо направился к лешему, стараясь не качаться из стороны в сторону. Хозяин леса глядел на меня испытывающе, будто бы даже с любопытством. Да, в последнее время на меня часто так смотрят. Почти привык уже.
Добраться до лешего в моем-то нынешнем состоянии было сравнимо с подвигом. С которым я с блеском справился. Остановился перед «деревенским» мужичком.
Забавно, ростом я оказался выше него. Однако создавалось ощущение, что леший глядел сверху вниз. И на плечи опустился невидимый пресс. Спина заныла, и без того забитые мышцы еще больше отяжелели, а суставы грозили развалиться прямо здесь. Не знаю, что помогло мне выстоять. Более того, я даже взгляд не отвел. Выдержал, после чего давление постепенно исчезло. А я низко поклонился, как того требовал обычай.
— Здравствуй, батюшко.
Леший помолчал еще немного, а потом заговорил.
  
Глава 21
 
— А тебе, рубежник, я здравия желать не буду.
Голос лешего звучал глухо, басовито. Однако никакой дополнительной силы я не почувствовал. Нечисть, если можно вообще назвать так хозяина леса, просто говорила. Без всякого намерения прибить меня прямо сейчас. И это внушало сдержанный оптимизм.
— Обманул ты меня, схитрил. Дары занес, сам к чертям шмыгнул. Я и решил, что у них твое главное дело. Даже следить перестал.
Леший вздохнул, явно досадуя на собственную промашку. Однако продолжал смотреть на меня. Будто бы пытался прожечь. Интересно, почему у большинства нечисти зеленые глаза? Ответ — потому что у мамы такие же были — не принимаются.
— А ты вон чего удумал. Лешуху убил.
Я стоял, терпеливо выслушивая обвинения. Собственно, довольно справедливые. Все было именно так, как и рассказывал леший. Правда, с небольшими деталями. А терпеливо — потому что не в моем положении было рыпаться и чего-то предъявлять.
— Есть что ответить?
Видимо, по традиции жанра я сейчас должен извиняться и умолять, чтобы он меня не трогал. Так? Всегда любил не оправдывать чужих ожиданий. Вот и теперь не собирался ползать на коленях и выпрашивать оставить меня в живых. Время удивлять лешего.
— Все верно ты сказал, батюшко. Убил. А представься такой случай, еще бы раз так сделал.
Леший заскрипел зубами. Едва ли он показывает, какой у него тут в чаще крутой стоматолог. Скорее ответ ему очень сильно не понравился. Но у меня было еще что сказать по этому поводу.
— Мальчишку твоя лешуха похитила. И если бы не я, так погиб бы он на днях. Температура у него уже. Жара спадать начала, а у него вместо одеяла пожухлая трава.
 
— В своем праве лешуха была! — сердито сказал леший.
Не знаю, что со мной случилось. Хорошей стратегией поведения сейчас было бы молчать в тряпочку, сокрушаться и надеяться на милость нечисти. Но слова, которые я слышал уже ни раз, стали явным триггером. Меня будто с катушек сорвало. И это хорошо, что сил почти не было. Иначе бы лешему еще и в бубен зарядил.
— В своем праве⁈ Сначала черти простых людей в лес заманивают. Потом лешачиха у них ребенка похищает. А ты подумай, что с родителями будет? Каково им⁈
— Лешуха правильно сделала, честь по чести, — опешил от моего напора собеседник. — Она обменыша вместо ребенка отдала.
— А теперь скажи, хозяин леса, может ли обычный кусок коряги стать человеком? Это лишь обманка. Очередная уловка нечисти. И что с ним будет, когда он все-таки начнет походить на людей? Выпьет силу из родителей досуха? Женится и таких же пустых настрогает? Да только так и останется куском дерева!
Меня несло так, что и КАМАЗ не остановит. Леший даже отступил на шаг, словно действительно боялся за сохранность своей рязанской физиономии. Это при том, что сил по-прежнему не было, а стоял я перед нечистью, чуть покачиваясь. И не из-за ветра или любви к алкоголю. Дунь — упаду и самостоятельно не поднимусь. Однако на напор и желание доказать свою правду это никак не влияло.
— Есть вещи, которые нельзя менять, — сказал леший, но тише, будто делясь со мной сокровенной тайной. — Так установилось что каждый свое право имеет. Черти — над людьми забавиться, лешухи — детишек уводить. Не нами порядки заведены, нам их только исполнять надобно. Пойми, рубежник, ведь у каждой нечисти потребность нерастраченная есть.
— Ты мне батюшко скажи, тебе самому-то по душе такие порядки⁈
Нет, мне точно прилетит такая ответка, что хорошо, если голова на плечах останется. Потому что я очередную раз хапнул свою порцию везения. Сказал то, что больше всего волновало меня, но попал в какую-то болезненную точку. А ведь даже не пытался. Просто говорил именно то, что самого невероятно интересовало и волновало. И леший недовольно поморщился.
Только тут до меня дошло. Словно здоровенным мешком по голове ударили и мозги встали на место. Вся картина выстроилась воедино, все пазлы сложились.
Он не сказать, чтобы злится. Больше того, будто бы даже одобряет, что я попытался спасти пацана. Вот только выступает в роли участкового, на земле которого завалили давно терроризировавшего всех преступника. Вроде как должен меня «посадить». Но не хочет.
Подобная догадка воодушевила. Значит, не все еще потеряно и есть шанс выбраться отсюда живым. Надо только понять, как повернуть разговор в нужном направлении. Думай, Мотя, думай. Примени хоть раз свою светлую голову по назначению.
— Садись-ка, паря, а то гляжу еле на ногах стоишь, — сказал мужичок.
Сам он скрипнул сапогами, устраиваясь на поваленном дереве. Я мог поклясться, что миг назад его тут не было. Однако не подал вида, что вовсе не удивлен. Всего лишь стихийная магия во всех ее проявлениях. Я сам недавно половозрелого беса в сосунка превращал.
— Думаешь, не жалко мне мальчонку было? — сорвал леший травинку и стал ее нервно грызть. — Жалко. Только говорю же, потребности есть у лешухи. Хотела она материнство свое нерастраченное выплеснуть. Да и виноват я перед ней.
Леший замолчал, угрюмо уставившись себе под ноги. А я ободряюще положил ему руку на плечо. И только потом, с запозданием понял, что сделал.
У меня так много в жизни происходило. Сначала наворочу, как говаривала бабушка, а только затем голову включаю. Вот и бес тоже подмечал. Даже ругал всякими словами.
Вот и сейчас — перед тобой сидит могучая нечисть, которая крепко держит твои тестикулы, а ты ему руку на плечо утешающе кладешь. Понятно, чтобы ободрить. Как любой человек бы сделал. Хотел приобордрить, да только кто так с лешим делает? Надо же и берега видеть!