Притворщица
Затем Франклин поднял ее на руки и отнес в спальню — у Розмари не хватило даже силы протестовать. И уже засыпая, она почувствовала — или ей это только показалось? — как чьи-то губы нежно прикоснулись к ее губам.
Со дня смерти Мелиссы прошло две недели. Розмари сидела в детской, пытаясь уложить раскапризничавшегося малыша в кровать.
— Что это за звуки я слышу? — спросил Франклин с порога. — Может, мне попытаться его успокоить?
— Он полностью в твоем распоряжении, — с облегчением пошутила Розмари, поднимаясь с кресла-качалки. — Весь день безобразничает. Температуры нет, но я все думаю: а вдруг он простудился?
— Надеюсь, что это не так.
Франклин принял малыша из ее рук и стал нежно поглаживать по спинке. Вскоре его усилия были вознаграждены — послышалось мирное посапывание.
Розмари улыбнулась.
— Вы с ним, кажется, нашли общий язык.
— Пожалуй, так, — откликнулся Франклин. — Да, Розмари… — Она повернулась и встретилась с ним взглядом. — Нам нужно поговорить.
Розмари кивнула.
— Хорошо, я буду в кухне.
Пока вскипала вода для чая, в памяти ее всплыли две последние недели.
Франклин был тверд, как скала, настаивая на том, что именно ему нужно лететь в Лондон. Розмари сопротивлялась недолго и позволила себя уговорить остаться и присмотреть за Дени.
Как ни тяжело было говорить об этом, пришлось обсудить похороны. Розмари согласилась с предложением Франклина о том, что Мелиссу лучше кремировать. Решено было также отложить отпевание до приезда родителей из Австралии.
Пока Франклин находился в Лондоне, Розмари связалась с родителями, которые жили у ее дяди Тимоти в Аделаиде. Узнав о произошедшей трагедии, они хотели возвратиться немедленно, но дочери удалось их отговорить. Новость о рождении Дени родители восприняли с радостью и захотели поближе познакомиться с Франклином, который, по словам Розмари, был прекрасным отцом. Тогда от лица хозяина дома она пригласила их навестить внука по возвращении в Англию.
Из высказываний матери о Мелиссе Розмари запомнилось одно, которое сейчас все время всплывало в ее памяти. «Мелисса очень ненадежный человек. Так и жду, что в один прекрасный день ее стремление быть в центре внимания обернется трагедией», — сказала тогда миссис Лангли.
Засвистел чайник. Розмари дотянулась до дверцы шкафчика и неожиданно замерла, поняв, насколько счастливо жилось ей в доме Франклина. Мама спрашивала, когда она собирается возвращаться в Йорк, и ее вопрос остался без ответа.
Неужели мне действительно придется навсегда расстаться с Дени? — с тоской подумала Розмари. И не только с ним… Однако тяжелые размышления прервал знакомый голос.
— Завариваешь чай? Замечательно! Я бы не отказался от чашечки.
— Ну как, тебе удалось уложить Дени? спросила Розмари, ставя на стол чайник, две чашки, блюдца, молочник и сахарницу.
— В конце концов удалось. Но он все равно не заснул и разглядывает висящую над ним игрушку. Просто не верится, что он так вырос с тех пор, как мы привезли его домой!
Сердце у Розмари бешено забилось. Франклин говорил так, будто она была матерью его ребенка!
— Потом он научится самостоятельно переворачиваться на животик, затем сидеть, ползать… — принялась перечислять она.
— И не успеешь оглянуться, как попросит ключи от машины, отправляясь на свидание с самой красивой девушкой в городе, — засмеялся Франклин.
Его глубокий, низкий голос заставил Розмари вздрогнуть от внезапно зародившегося желания. Уже не первый раз она подумала о том, как бы ей хотелось остаться здесь и видеть, как Дени растет, как его отец…
— Послушай, Розмари. Прошло уже две недели с того печального дня, но мы никак не можем сесть и спокойно обо всем поговорить, — серьезно начал Франклин. — Я очень хотел сказать, как много ты сделала для Дени… и для меня. Спасибо тебе за…
— Пожалуйста, Франклин, не благодари меня, — прервала его Розмари. — Ты даже представить не можешь, как Денни помог мне.
Франклин долго смотрел на нее, затем сказал:
— Я очень рад. Потерять сестру очень тяжело. Но куда тяжелее потерять ребенка.
В голосе его прозвучало такое сочувствие, что Розмари расплакалась.
— Прости, пожалуйста. Я идиот. Я совсем не хотел этого…
Он накрыл ее ладонь своей.
— Все в порядке, — прошептала она, удивившись тому, что Франклин знает об Абигайль. — Когда теряешь человека, которого любишь, кажется, что сердце твое не выдержит и разорвется. Когда навсегда расстаешься со своим малышом, впечатление такое, будто умирает частичка тебя самого. Но я бы ни на что не променяла те пять дней, которые мы с дочерью были вместе.
— Всего пять дней? — пораженно переспросил Франклин.
— Да, — сказала Розмари и мягко высвободила руку.
— У тебя, по крайней мере, оставался муж…
Она гневно взглянула на него.
— Муж бросил меня на пятом месяце беременности. Как раз в тот день врачи сказали мне, что у моего ребенка практически нет шанса выжить. Думаю, он просто испугался.
— Зато ты — нет, — проговорил Франклин. — Ты осталась с дочерью, когда ей это было необходимо. Ты была сильной.
От слов Франклина на душе у нее потеплело. Это был совершенно другой человек, не такой, как Террелл. Ах, если бы Дени был ее сыном! Если бы!.. Но желания редко исполняются.
— Ты сильно любила мужа?
Франклин понимал, что причиняет ей боль своими расспросами, но не мог побороть искушения узнать правду.
По губам Розмари скользнула тень улыбки.
— Когда мы познакомились, мне было двадцать три… Что я знала о любви? — покачала она головой. — Но все это в прошлом. Теперь главное для меня — это Дени.
— Пока все шло прекрасно. Но мы оба знаем, что так вечно продолжаться не может. У тебя в Йорке дом и работа. Не могу же я задерживать тебя здесь на неопределенное время… Пора нам сдвинуться с мертвой точки.
9
У Розмари перехватило дыхание, невидимые тиски сжали сердце. Давно было ясно, что этого объяснения не избежать, и она пыталась подготовиться. Однако мысль о расставании с Дени, который стал для нее родным, приносила слишком большие страдания.
— Наверное, ты прав, — выдавила она, уставившись на чай, остывающий в чашке.
— Наиболее практичным решением было бы нанять для Дени няню.
— Няню… — машинально повторила Розмари. — Как ты думаешь, сколько времени нужно на то, чтобы найти подходящего человека?
Она старалась не обращать внимания на боль, которая пронзила ее сердце.
— Не знаю, — ответил Франклин, внимательно глядя на нее. — Я думал, сначала стоит поместить объявление в газетах, а там посмотрим. Разумеется, если ты хочешь побыстрее вернуться в Йорк, я могу поговорить с Лорин. Наверное, она согласится посидеть с Дени некоторое время.
— Нет! — Ответ прозвучал резче, чем Розмари того хотелось бы. — В смысле, я не спешу возвращаться. Вчера я звонила издателю, и он сказал, что пока для меня работы нет.
— Так ты не против побыть здесь еще? — спросил Франклин.
— Нет, не против, — ответила она.
Розмари могла бы сказать, что была бы счастлива остаться навсегда. Но это было не в ее силах.
Франклин улыбнулся, и у нее стало легче на душе.
— Спасибо. Ты уже и так сделала для меня очень много. Послушай, когда объявятся кандидатки на мести няни для Дени, не могла бы ты с ними поговорить? Мне хотелось бы знать твое мнение.
— Конечно.
Розмари приятно было, что отец Дени обратился к ней за помощью. В то же время ее огорчало, что придется искать замену себе самой.
Франклин откинулся на стуле.
— А сколько книг ты проиллюстрировала?
— Дюжину, наверное.
— Ничего себе! — с уважением произнес он. — А что это за книги?
— В основном детские.
— Я не очень в них разбираюсь, но Дени наверняка поможет мне сменить привычный круг чтения. — Франклин улыбнулся. — Мне бы хотелось посмотреть твои работы. Тебе всегда нравилось рисовать?