Притворщица

— Малыш голоден. И он не любит ждать, — сказала она, идя мимо Франклина к парадной двери.
Покопавшись в кармане жакета, Розмари вытащила ключи и открыла дверь, бросив быстрый взгляд через плечо. Не было ничего удивительного в том, что мужчина шел за ней следом, захватив коляску.
Розмари поспешила в кухню. Еще утром, перед тем как проснулся Дени, она приготовила для него несколько бутылочек детского питания. Достав одну из холодильника, Розмари подошла к раковине.
— Ты не кормишь грудью. Хорошо. Это упростит дело, — заметил стоящий в дверях отец ребенка.
Розмари подавила приступ истерического хохота.
— Нет, я не кормлю грудью.
Она поставила бутылочку в раковину и включила горячую воду. Потом повернулась к мужчине, который подошел и теперь нависал над нею, подобно хищной птице.
— Надо сменить ему подгузник и покормить, — убеждающе произнесла Розмари. — А потом мы со всем разберемся.
— А в чем здесь разбираться? По-моему, я выразился ясно: когда ты закончишь кормить моего ребенка, я увезу его домой.
Розмари ощутила, как в ее душу заползают страх и отчаяние, но взяла себя в руки. Сейчас не время спорить.
Она прошла через холл в спальню. После того как Мелисса уехала вчера вечером в аэропорт, Розмари превратила свой туалетный столик в стол для пеленания ребенка, положив на него толстое махровое полотенце. И сейчас, уже не в первый раз с тех пор, как сестра появилась на пороге ее дома двенадцать часов назад, подумала: в какую же переделку попала Мелисса?
Удивительно развитая для своего возраста и общительная, сестра всегда была любимицей в семье. Родители многое ей позволяли и поощряли стремление стать актрисой.
Розмари, более стеснительная и погруженная в себя, оставалась в тени. Но она незаметно развила свой талант художницы, что дало ей возможность неплохо зарабатывать, иллюстрируя детские книжки.
Еще подростком Мелисса успела влипнуть в такое количество историй, что Розмари даже не пыталась вспомнить их все. Будущая актриса находила удовольствие в том, что творила отчаянные и порой опасные вещи, совершенно не задумываясь о последствиях. Тихая сестра-близнец, которая была всего лишь на десять минут старше, часто вынуждена была отвечать за последствия этих выходок, успокаивать рассерженных соседей или брать вину на себя.
Окончив среднюю школу, Мелисса переехала в Манчестер, где начала подрабатывать официанткой, одновременно посещая курсы актерского мастерства. По прошествии некоторого времени она получила маленькую роль в театре. Оттуда перебралась в Лондон, куда ее пригласили выступать в дешевом шоу. А Розмари добилась стипендии для обучения в художественном колледже в Йорке.
Живя далеко друг от друга, сестры все реже и реже общались между собой. Мелисса даже не присутствовала на скромной свадьбе Розмари. Последний раз они виделись два года назад, на похоронах крошки Абигайль. Побыв немного, Мелисса вернулась в Лондон, все еще мечтая стать звездой.
Однако удивление, вызванное вчерашним приездом сестры, не шло ни в какое сравнение с потрясением, в которое поверг Розмари грудной ребенок Мелиссы и ее мольба о помощи. В какой-то момент она подумала: «А не снится ли мне весь этот кошмар?»
Усилившийся плач Дени возвратил ее мысли к действительности. Быстрыми, точными движениями Розмари сменила ему подгузник, ласково разговаривая с малышом, пока плач не утих. Внимательно разглядывая его ангельское личико, она впервые заметила крошечную ямку на подбородке — точь-в-точь как у отца.
Застегнув ползунки, Розмари подняла Дени, бережно поддерживая за головку. Аромат детской пудры окутал ее, заставляя вспомнить о другом младенце — ее девочке, Абигайль. Абигайль родилась с серьезной сердечной патологии и была обречена. Ее не стало через пять дней после появления на свет.
Розмари закусила губу, сдерживая готовый вырваться стон. Моргая, чтобы скрыть слезы, она запретила себе думать о прошлом, в котором было слишком много боли и страданий. Развернувшись, Розмари резко остановилась: дверной проем загораживала высокая фигура Франклина Кэдлера.
  
— Извините, — сказала она, тщательно избегая взгляда мужчины, чтобы тот не заметил ее состояния.
— Мелисса, я впечатлен, — произнес Франклин, давая ей пройти. — Ты выглядела так, будто знала, что делаешь. Ты что, окончила срочные курсы по уходу за младенцами?
Розмари, не отвечая, вернулась в кухню.
— Скажи мне, кто хозяин дома? — Франклина шел за ней следом. — Один из твоих дружков-актеров или, быть может… прежний любовник?
Она проигнорировала это замечание. Вынув одной рукой бутылочку с детским питанием из раковины, Розмари прошла в гостиную и уселась в эркере, окна которого выходили на улицу. Кресло-качалку она купила еще во времена своей беременности и очень его любила.
Отработанным движением она проверила температуру детской смеси, капнув на внутреннюю сторону запястья. Дени принялся капризничать, без сомнения чувствуя, что где-то рядом молочко. Розмари прижала малыша к груди, и в мгновение ока жадный ротик нашел соску.
Молодая женщина закрыла глаза и глубоко вздохнула. Плавно покачиваясь в кресле, она прислушивалась к звукам, издаваемым Дени. Никогда не думала, что услышу их снова, размышляла она, чувствуя, что сердце опять сжимается от боли.
Однако через несколько мгновений ее уединение было нарушено. Отец ребенка прошел в гостиную и тяжело опустился в большое старое кресло напротив. Розмари подняла на него взгляд.
Глаза Франклина Кэдлера были закрыты, весь вид выражал крайнюю усталость. Черты лица будто высечены из камня: высокий умный лоб, прямой нос, полные, чувствительные губы, волосы черные, как смоль, и эта привлекательная ямочка на подбородке, о которой упоминала Мелисса. Почему сестра не предупредила, что может появиться отец ребенка?
Переведя взгляд на уснувшего Дени, Розмари мысленно вернулась к событиям прошлой ночи.
— Я тут попала в переделку, — говорила Мелисса, внося в дом коляску и пакет с подгузниками. — И не знала, куда еще идти.
Розмари ощутила, как горло свела судорога.
— Это твой ребенок? — сдавленно спросила она.
Вопрос прозвучал глупо, но ведь Розмари даже не предполагала, что ее сестра беременна.
— Да, мой, — подтвердила Мелисса, и в голосе ее не прозвучало ни гордости, ни счастья. — Это не должно было случиться, — продолжила она. — Я забыла принять пару таблеток… только и всего.
— Только и всего, — повторила Розмари, пытаясь встретиться с сестрой взглядом. Интересно: раздумывала ли та когда-либо над последствиями своих поступков?
— Ты же не собираешься читать мне сейчас мораль, сестричка?
— Нет, я не собираюсь читать тебе мораль. — Розмари сморгнула с ресниц появившиеся вдруг слезинки. — Такой сюрприз для папы с мамой… — начала она и сразу же уловила в глазах сестры выражение вины. — Ты им сказала?
— Нет, не сказала.
Мелисса прошла в гостиную и рухнула в кресло, возведя очи горе.
— Я не могла… После того, что ты пережила с Абигайль, мне хотелось их подготовить…
— Понимаю, — прошептала Розмари, удивленная и тронутая чуткостью сестры.
Та была очень бледна, губы ее подрагивали от беспокойства.
— Ну, скажи, в какую переделку ты попала на сей раз?
С малышом на руках Розмари опустилась в кресло напротив.
— Все так непросто… — сказала сестра, избегая смотреть ей в глаза.
— А когда твоя жизнь была простой? Сложности — твой конек, — пошутила Розмари, старясь заставить сестру улыбнуться.
И это почти удалось. Мелисса одарила ее ослепительной улыбкой — но лишь на секунду.
— Знаю. Но в этот раз, понимаешь… в этот раз я, кажется, замахнулась на большее, чем мне по силам, — вздохнула она.
Розмари промолчала, зная по опыту, что, когда сестра находится в таком состоянии, задавать вопросы бесполезно. Мелисса сама все расскажет, когда сочтет нужным.
На руках Розмари зашевелился малыш, словно желая привлечь к себе внимание.