Осторожно! Некромант!

– Что-то весёлое, хр-хр, – предположил Пук.
Петрович упал на пол, и только тогда я смог вернуть над ним контроль. Поднялся он уже самостоятельно. М-да, а пары самогона на него очень плохо влияют.
Я всё же дочитал заклинание, и самогон впитался к кости, преобразовывая их. Затем наклонился к котлу, чтобы посмотреть на результат упорных трудов.
На дне котелка лежали самые настоящие челюсти! Правда, непонятно какого животного. Напоминали акульи, только ряд зубов был один, треугольных и острых.
– То, что надо! Спасибо, Петрович! – похвалил я умертвие. – Твой зуб придал артефакту нужную форму.
– Опохмел, – промычал зомби, что в его понимании значило: “Всегда рад помочь, если дело связано с алкоголем”
Я оставил челюсти напитываться маной, а сам направился на рынок.
Помощников своих не забыл. Купил доски и гвозди, а для биотуалета в средневековье больше ничего не нужно.
Это чудо решил поставить как раз на рынке, где большая проходимость.
До ночи кипела работа. Петрович с Владиком быстро вырыли яму, уже поднаторев в этом нелёгком деле. Проверили, чтобы зомби с комфортом там помещался. И только потом на месте ямы стали строить туалет.
Подобного опыта не было ни у меня, ни у нечисти, поэтому провозились до глубокой ночи. Но построили! Добротный такой биотуалет вышел.
А чтобы до утра никто не вздумал туда бесплатно сходить, я оставил Петровича на охране. Всё равно ему спать не надо.
Выспавшись в гостинице как следует, я с раннего утра вернулся к биотуалету. Но Петровича нигде не было видно.
Тогда я заглянул внутрь. Мой зомби сидел и отдыхал, прямо на дырке.
– Вставай! Хватит лениться! – прикрикнул я на него.
Зомби вышел, недовольно бурча.
– Куда пошёл? В яму забирайся.
– А опохмел? – в надежде спросил он.
– Будет тебе опохмел. Сначала работу выполни!
Я приподнял доски, которые мы специально не стали закреплять, чтобы оставить проход. С недовольным видом зомби залез в яму. А я пристроил рядом с ним челюсти.
Протянул Петровичу заветную иглу и наказал колоть незаметно. Затем вернул на место доски, пристроил стульчак.
Эх, жалко делиться. Но успокаивает, что это ради дела.
Я велел Владику брать плату в один медяк с каждого, кто захочет воспользоваться биотуалетом, а сам пошёл бродить по рынку в поисках хоть какого-то подобия туалетной бумаги.
Искал долго, но подходящей бумаги не нашёл. А заменять тканью или бумагой для письма выходило слишком расточительно. Тогда впору брать за использование туалета не медяк, а как минимум серебрушку.
По возвращению к своему бизнес-проекту я увидел весёлую картину. Здесь собралась целая толпа. Очень шумная и агрессивная.
Владика я не нашёл, а заглянув в туалет, увидел лишь Петровича, Пука и челюсти.
– Владик где? – прошипел я.
– Убежал, наверное, хрр, – ответил Пук.
– Б-бухать, – ответил Петрович.
– Клац-клац, – ответили челюсти.
Понятно и очень информативно. Сразу видно, что команда! Вот же чешуя стерлядская!
А затем, заметив разъярённую толпу крестьян, понял, что Владик спрятался.
– Кровососы! – закричали из толпы.
Догадываюсь, почему он это сделал. Видимо, когда в могилку закапывали, та же атмосфера была. Вот и поймал он флешбэк, от которого коленки задрожали. Не хочет он ещё раз в однокомнатную квартирку, с двумя метрами приусадебного участка над ней. А толпа туда его и хотела отправить.
Я повернулся к собравшимся. Пока они не решились на меня наброситься.
– Ну что, это ты мою бабу в жопу уколол, на?! – зарычал надо мной двухметровый детина. Он навис как скала, а его рука сжимала увесистую дубину.
– Он это, ага, – рядом стояло какое-то худощавое чмо. – Я видел, как она выбежала хммм… полураздетая.
– Аггрррр, на! – затрясся надо мной этот качок. Весь покраснел. Такое чувство, что сейчас лопнет.
Начал подтягиваться народ. Тоже по мою некромантскую душу. И лица у всех совсем не радостные. Кто-то даже сжимал в руках вилы и топоры. Взгляды – такие, будто я каждому в лицо плюнул и здрасьте не сказал. Если я и делал такое раньше, то только в рамках определённых ритуалов.
 
– А это, уважаемый, – я посмотрел вверх, в яростное покрасневшее от злобы, трясущееся лицо детины, – очень плохо.
– Да! Тебе очень плохо сейчас будет, на! – зарычал он.
– Так я-то тут при чём?
– А притом! Туалет твой? Твой. Значит, и всё!… Бить будем! Да, мужики?! – крикнул из толпы заморыш в потёртом кафтане.
Мужики закричали в ответ, что с удовольствием, и даже помахали тем, чем будут меня лупить.
– Туалет мой, конечно. Но вот я-то стоял снаружи, – и затем добавил зловещим голосом. – Есть у меня подозрения, что там завелось что-то опасное.
– Чо ты лепишь, на? – процедил качок.
– Зубы нам заговаривает, ага, ирод проклятый, – крикнула из толпы какая-то бабища, освобождая от вёдер коромысло.
– А кто ещё с колотыми задницами? – деловито оглядел я толпу.
– Я!
– И я!
– И меня тоже укололо!
– Меня прям два раза жахнуло!
– Так, – я подскочил к небритому мужичку, который откликнулся. Оттянул веко, посмотрел в глаз, затем проверил пульс. – Да, пока не превращаетесь…
– В… в кого?! – тот чуть чинарик не проглотил.
– В свинью-мутанта. Очень страшный монстр, между прочим! – и показал ему на прыщ, выскочивший на его волосатой руке. – Смотрите, реакция уже пошла!
Народ заволновался и резко отхлынул от мужичка. Кто-то даже упал.
– Ё… чо делать-то?! – мужик подошёл ко мне вплотную, и выплюнул чинарик в сторону. – Я не хочу в свинью! Сделай чо-нить!
– Спокойно! Сейчас я схожу и всё проверю, – поднял я ладони в успокаивающем жесте. – Если это то, что я думаю – мы в большой опасности!
Громила растерянно переводил взгляд с мужика, на меня, затем на биотуалет. Остальные тоже были в замешательстве. И судя по гулу, волной пробегающему по людям, совсем не в лёгком.
Я зашёл в кабинку.
– Опохмел? – из отверстия показалась физиономия Петровича.
– Да заткнись ты уже, хрр, – Пук выпрыгнул из дырки и сунул в пасть самокрутку.
– Так, ребята. Спокойно, – отреагировал я. – Действуем по нашему плану. Пошумите немного.
Петрович тут же зарычал. Даже у меня похолодело внутри. Пук начал бить в стену туалета стульчаком. Ну и я добавил ужаса, крикнув:
– Ааааа! Ты здесь! Я тебя вижуу, сволота адская! Ааа! На, чертяка! Получай, едрить тебя налево!
Открыл дверь, вышел, тревожный взгляд, одышка. Во – то, что надо!
– Ф-фух, наконец-то поймал его! – обратился я к толпе. – Как же долго я гонялся за ним!
– З…за кем? – мужик, который готовился превратиться в мутанта, дрожал, как осиновый лист.
Толпа сзади была шокирована и деморализована.
– Это древнее зло! – зычно крикнул я. – Демон Жопокол! Он очень коварен, безумен, и не знает пощады! И сейчас я, охотник за демонами, его изгоню!!!
Все зашумели.
– Молодец!
– Так его, гада!
– Прищучь его! Прищучь!
– Он меня укусил вчера! – заверещал женский голос. – Я умру!
– Дура, это комар был! – рыкнул на неё кто-то.
– Сам дурак! Это Жопокол! Он это! Я умираю!
Я дождался, когда народ успокоится, а затем привлёк к себе внимание хаотичными взмахами рук. Громко закричал, как ненормальный и залетел снова в кабинку, хлопнув дверью.
– Ну, что погнали! Петрович, вылезай оттуда и одевай простынь, – начал раздавать я указания. – Пук, достань челюсти и залезай к Петровичу на плечо.
Когда всё было готово и мы собрались выходить к народу, Пук дёрнул меня за воротник:
– А там это, хрр-хрр… Лежит чего-то на дне, – и взглядом указал в отверстие.
Что может в туалете лежать на дне? В нашем – всё, что угодно, только не то, что в обычном.
– Ну это Петрович, наверное, вовремя не уколол. Что там? – я нехотя всмотрелся вниз.
На дне лежала кучка искрящихся ингредиентов. Это же… пыльца, которая нужна для моего боевого самогона! Челюсти радостно заклацали и я, погладив их, положил во внутренний карман.