Сила, способная изменить мир: Вера

Аман понимал, что отвоевать у неё жизни ещё и разбойников не представляется возможным. Аньюриэль была невероятно своевольная, она вообще ни к кому, кроме себя самой, не прислушивалась. Его слова она могла в лучшем случае принять к сведению и продолжала делать так, как считала нужным и правильным. Впрочем, несмотря на то, что его план ей не нравился, сейчас девушка вместе с ним дожидалась наступления темноты. Жрец внимательно всматривался в расположенный в паре сотен метров от них лагерь, оценивая обстановку и пытаясь понять, где держат пленников. Ханхузы подошли к вопросу обстановки собственной стоянки с размахом, умудрившись построить даже какие-то многоуровневые мостки и дозорные башенки.
— Мразь! — девушка внезапно сорвалась с места в сторону разбойников.
— Искатель!
О, Руфеон! Ну почему она не может хоть раз сделать так, как я её попросил?
Аман выбежал из их укрытия, ярко-алые в лучах заходящего Солнца волосы девушки уже мелькали где-то в гуще событий. Он со всех ног бежал в сторону лагеря ханхузов, толком не зная, кого спасать первым. Стоило ему пробежать мимо дозорной башни, как ноги по колено увязли в песке. Он медленно погружался в соленую землю.
Что?!
Аман закрылся магическим щитом, защищаясь и пытаясь выбраться на твердую почву. Стрелы со свистом царапали по заклинанию — дозорные на ближайшей башне его заметили. Рядом из вспышки появилась Аньюриэль, у неё в руках была крупная клетка, внутри что-то сжалось в комок в куче грязных тряпок. Дух, напоминающий ястреба, с криком пролетел мимо них, сбивая стрелы и снося дозорную башню. Девушка поставила клетку на землю и взмахнула рукой в его сторону. Жрец почувствовал, что песок перестал его утягивать вниз. Колдунья уже сбила магией замок.
— Я тебя не обижу, иди сюда, — она, мягко улыбаясь, протягивала руки.
Ворох тряпья в клетке развернулся, из него показалась головка маленькой девочки, не больше пяти лет. Малышка смотрела на неё своими большими темными глазами несколько секунд, после чего медленно вылезла из клетки.
— Вот так, всё будет хорошо, — она аккуратно обняла девочку. — Сейчас добрый жрец отнесет тебя в безопасное место. А я пойду накажу плохих дядь. Тебя больше никто не обидит.
Жрец медленно доставал ноги из песка, наблюдая, как колдунья поглаживает малышку по спутанным волосам. Аньюриэль с какой-то своеобразной нежностью относилась к детям и тот факт, что девочка, словно дикий зверь, сидит в клетке, очевидно сильно её разозлил. Откровенно говоря, вид девочки в клетке разозлил даже его — это было просто бесчеловечно…
— Аман, присмотри за ребенком, — девушка перевела на него взгляд потемневших глаз. — Я здесь разберусь. Ей не нужно на это смотреть.
Он аккуратно взял девочку на руки, возвращаясь под укрытие тех камней, где буквально пару минут назад он прятался вместе с Анью. За его спиной что-то громыхало и кричали разбойники, малышка на его руках закрыла ручками уши и зажмурила глаза.
~Дети для моей расы — дар богов, причинить вред ребенку — табу~
Эти люди тоже чьи-то дети…
Он посадил девочку на песок, под укрытием камней. Физически с ней всё было хорошо, лишь несколько ссадин и синяков, которые было несложно исцелить. Надо было бежать спасать остальных пленников, но бросить ребенка без защиты он не мог. Оставалось надеяться на благоразумие Анью. Аман посмотрел в сторону лагеря ханхузов — там буйствовала колдунья, подняв целый смерч из песка и сломанных досок.
Чудовищно разрушительный потенциал. И её отправили спасать Акрассию…
Аман не понимал, почему из всех магов Рохэнделя выбрали именно эту девушку. Что в ней было такого, что крылатая Хранительница Тризиона поручила эту миссию именно Аньюриэль? Должно ведь быть что-то… Но он этого просто не видел, как ни старался понять.
Грохот со стороны становья разбойников прекратился. Рядом с ним на камень приземлился Буревестник и что-то крикнул, имитируя птицу. Аман скорее интуитивно понял, что ему хотят сказать, поднял девочку на руки и выдвинулся в сторону того, что колдунья оставила от лагеря.
 
— Закрой глазки.
Девочка послушно закрыла глаза. Однако ни одного мертвого тела в лагере не было. Впрочем, живых разбойников там тоже не было. Скорее всего они уже покоились где-то под песком. Аньюриэль магией разбивала оковы пленников. Аман подошел к ним, ставя девочку на песок. Травм было много… Впрочем, нужно было отдать должное Аньюриэль — несмотря на катастрофический масштаб разрушений, что она здесь учинила, ни один из пленных кабайцев от её колдовства не пострадал. Пока он занимался лечением людей, девушка куда-то незаметно ушла. Жрец крутил головой во все стороны, пытаясь понять, куда могла деться это взбалмошная колдунья. Где-то за камнями раздался крик полный страданий.
Святой Руфеон!
Крик не прекращался, кабайцы замерли на месте, стараясь прижаться друг к другу.
— Ждите здесь, — Аман побежал в ту сторону, откуда доносился крик.
Жрец оббежал камни и замер на месте, в ужасе смотря, как катается по песку объятый синим пламенем человек. Девушка равнодушно за этим наблюдала.
— Искатель! — он спешно расстегивал крепление своего плаща. — Прекратите! Должен же быть предел жестокости?!
— Ему не больно, — она даже бровью не повела.
В слова искательницы верилось слабо. Потушить пламя не получалось, более того, оно перешло на ткань плаща, медленно подбираясь к рукам. Девушка щёлкнула пальцами. Огонь мгновенно погас. Аман смотрел на побитого мужчину, ожогов на том не было, даже одежда не обгорела. Его собственный плащ тоже был целый.
— Ну что, готов ответить на мои вопросы? — Анью со скучающим видом сидела на камне, закинув ногу на ногу.
Разбойник с надеждой посмотрел на него. Девушку он явно боялся.
— Даже не надейся, что кто-то тебе поможет… Зачем Вам эти люди? Учти, если вынудишь меня задать вопрос ещё раз — я разозлюсь.
— Нам нужна старая шаманка. Этот желтоглазый в пернатом воротнике пообещал «найдете старуху и будут вам золотые горы». Атабей, зараза, всех без разбору гребет. Только сегодня утром до старухи добрался. Эти бродяжки ему не интересны уже, — ханхуз махнул рукой в ту сторону, где ещё не так давно был лагерь. — Вот мы и попытались их продать повыгоднее…
— Здесь все пленные?
— Нет, многих увели на Аррегальскую равнину, — разбойник поднял глаза, с надеждой смотря на колдунью. — Пожалуйста, я на такое не подписывался…
Она равнодушно швырнула в него молнией. Тело упало на песок, медленно просачиваясь под землю.
— Желтоглазый в пернатом воротнике значит… Что ж, это даже хорошо. У меня к нему должок за ту драку в соборе, а я долги всегда возвращаю.
— Думаете это — тот самый демон? — Аман со странной тоской смотрел как в соленой земле скрывается человеческая рука.
— Я на это рассчитываю, — она довольно улыбнулась, поднимаясь с камня. — Пойдем, нам надо как-то решить вопрос с кабайцами. У меня нет желания тащить их всех с собой.
— Искатель, — жрец посмотрел ей вслед. — Вы всегда такая жестокая?
Она обернулась к нему, в лучах заходящего Солнца её волосы казались алыми, словно кровь.
— Нет, Аман, не всегда. Только тогда, когда это необходимо.
***
Они сидели у огня. Аман маленькими глотками пил отвар из листьев малины и слушал как поёт Аньюриэль. Пока они путешествовали по Артемису, она частенько что-то тихонько напевала себе под нос, но дневная юдийская жара видимо изматывала и её — пока они шли по пустыне он не слышал, чтобы она пела. Сейчас Анью укачивала спасенную из клетки малышку, мелодично напевая на своем родном языке какую-то песенку про звёзды.
 
Большинство кабайцев, которых они спасли оказались из Црена или других небольших стоянок неподалёку. Колдунья отправила с ними Буревестника, чтобы тот проводил людей до Гуджира. Малышка же, как оказалась, жила с отцом недалеко от Ул’Дахара. Разбойники напали пока её отец охотился и поймали её. Девочка сказала, что зовут её Мири и что ей пять лет, что папу зовут Латиф и он охотник. Про маму она ничего не знала.