Лихие. Авторитет (СИ)

— Огнетушитель где? — взвизгнул Йосик, который унюхал запах горящих портьер.
— Братву зови! — крикнул и забежал в свой номер. Вот суки! Тут у меня костюмы, документы и даже портфель, полный бабла.
Занавески полыхали веселым пламенем, на полу валялись осколки разбитой бутылки, а огонь уже расползался со скоростью скачущей лошади, оголяя плиту бетонного перекрытия. Адское зло — линолеум на полу. Дерьмо, от ядовитого дыма которого людей погибло больше, чем от огня. И да, тут мне достался маленький бонус: ковровые дорожки, сделанные из полипропилена. Если есть еще более токсичная дрянь, чем линолеум, то это именно они.
— Вот суки! — я закашлялся, потом помянул добрым матерным словом нехороших, но очень метких людей, который бросили пивную бутылку с зажигательной смесью в открытое окно. Они попали прямо в откос, отчего горящая жижа брызнула во все стороны.
Сначала деньги! Вон они, за кроватью! Я намочил в ванной полотенце и закрыл рот. Хрен помогает! Ядовитый дым пробивается и сюда. И ведь, как назло, я засунул портфель за грядушку кровати, стоявшей у окна. Вот прямо там, между полыхающей занавеской и покрывалом, к которому снизу тоже подобралось пламя. Я задерживаю дыхание, рывком отодвигаю кровать и выдергиваю заветный портфель.
— Босс! — услышал я голос Рули, который стоял сзади с огнетушителем. Его величественный вид напомнил мне незабвенного Арнольда из фильма Коммандо. Когда он с одной руки их пулемета стрелял. Руля, когда нажрет положенный вес, будет малость похож на него. Правда, Шварц пониже на полголовы и не такой красивый.
— Давай! — крикнул я, выскакивая из номера с портфелем подмышкой. В коридоре я упал на колени, и меня вывернуло ужином прямо на ворсистый красный ковер.
По коридору уже неслись пацаны, которые притащили огнетушители со всей гостиницы. Они тут же залили пеной многострадальный номер к чертям собачьим. Хорошо, хоть вещи мои успели вытащить. Блатовать по Сургуту в трениках и шлепках желания нет. Я вроде бы серьезным человеком пытаюсь здесь казаться. Хотя сейчас у меня это совсем нездорово получается. Я сижу на корточках и продолжаю кашлять. Кашляю до хрипоты, до рвоты. Так, что грудь разрывает острой болью.
— Что здесь случилось? — бледный как мел администратор оглядывал разгромленный номер.
— Проводка у вас говно, — ответил я, а Йосик, который хотел было что-то сказать, с лязгом захлопнул челюсти. — Короткое замыкание. Но ты не ссы, командир, мы все оплатим. Будет даже лучше, чем было.
— Рабочих найдите, — убедительно посмотрел на администратора Йосик и сунул сотку баксов в его ладонь. — Не болтать, не суетиться, сделать все быстро. А то накажу!
— А ты растешь! — уважительно посмотрел я сначала на него, а потом на спину администратора, который поскакал в сторону лестницы, словно молодая газель.
— С кем поведешься, — хмыкнул Йосик. — А кто бы это мог быть, Сергей Дмитриевич? И зачем это им понадобилось?
— Это в определенных кругах, Иосиф, — сказал я, вставая, — называется обозначить. Мне сейчас обозначили.
— Э-э-э… — непонимающе посмотрел на меня Йосик. — Что обозначили?
— Да ничего, — пожал я плечами. — Просто обозначили. Это и так всем понятно. Это как в армии слово «проебал». Оно не требует расшифровки. Ты в армии служил?
— У меня плоскостопие, — порозовел мой финансист. Ну кто бы сомневался.
— Григорий Александрович! — позвал я Копченого, который тоже подтянулся на шум и теперь разглядывал номер с самым задумчивым видом. — Поясните Иосифу Борисовичу значение слова «проебал» в армии. Я же не служил… по понятным причинам.
— Слово «проебал», Иосиф, — с воодушевлением ответил Копченый, — оно всеобъемлюще и пояснений не требует. Оно — само совершенство! Оно, блядь, просто альфа и омега армейской жизни. Его можно использовать всегда! Если ты что-то забыл, потерял, сломал, заблудился, чего-то не понял или не сумел, и даже если ты трахнул чужую жену. И когда ты говоришь вышестоящему начальнику, что ты что-то там проебал, то объяснений уже не требуется. Ты сразу и все объяснил, и даже за свой косяк извинился. Потому что одно из его значений: «виноват, прошу прощения, больше не повторится». Понял?
  
— Понял! — по восторженному лицу Йосика мы догадались, что прямо сейчас открыли ему новую вселенную. Ту самую, которую не проходят в музыкальной школе.
— Вот и слово «обозначить» такое же, — добил я его. — Оно не требует пояснений. Потому что пояснения мы очень скоро получим.
В тот момент я не догадывался, насколько близок был к истине.
* * *
— Босс! — на следующее утро в мой новый номер завалил Руля, и его физиономия выглядела несколько озадаченной. — Там блатные местные подъехали. Они в ресторане сидят. Побазарить хотят.
— Организуй нам какой-нибудь интим, — ответил я, всовывая ноги в тапочки. Тут-таки изрядно дуло.
— Здесь зал для приема делегаций есть, — с готовностью кивнул мой охранник. — Я сейчас организую.
— Вот, значит, кто мне обозначил, — бубнил я себе под нос, разглядывая свою бледную физиономию в номере ванной. — Бреемся, чистим зубы и идем вниз. А то они сейчас начнут с ходу наезжать, что не уважаю. И ведь даже стрелку не забили по-людски. Дикие места, что с них взять!
Я был внизу уже через пять минут при полном параде. И даже блестящие, как зеркало ботинки надел. Хоть Ленка и морщила носик, выражая свое фэ моим плебейским замашкам, но так я и общаюсь не с артистами филармонии. И такая неописуемая красота действует на мозги авторитетных людей словно бомба. Проникаются! В общем, я те ботинки тайком купил, и даже несколько раз надевал.
— Приветствую, уважаемые, — сказал я и сел за стол, не подавая руки. Они тоже такой попытки не сделали. Тонкий намек с обеих сторон, что есть вероятность запетушиться. Неявно, но вполне прозрачно.
Их было трое, и они неуловимо похожи друг на друга. Худые, с блеклыми глазами, старше пятидесяти. Один чуть покрепче, мосластый и явно очень сильный мужик. Кулаки с мозолями на костяшках. Боец. Двое других — сидельцы со стажем. Этим не до физкультуры было. Все пальцы в татухах, и все татухи до одной авторитетные. Тут и одиночка, и от «звонка до звонка». Один брюнет с редкими прилизанными волосами, другой — русоволосый, со шрамом на виске. Фаланги не хватает. Обморозился на лесоповале, знакомая метка.
— Я Макар, смотрящий местный, — сказал брюнет. — Это Слава Моряк и Татарин. Подарок получил?
— Ты о чем? — деланно удивился я. — Мне подарки прислали? Очень мило с вашей стороны.
— Не кривляйся, Хлыст, — поморщился Макар. — Ты не в цирке. Ты все понял. Мы по-серьезному побазарить пришли.
— Да ничего серьезного нет в том, чтобы номер в гостинице спалить, — пожал я плечами. — Меня там даже не было. А если вы узнавали за меня, то в курсе должны быть, что таким меня не пронять. Я тоже в подводной лодке плавал.
— Мы за тебя знаем, — растянул в резиновой улыбке губы Макар. — Потому и прислали гостинец. Люди говорят, ты поднялся круто, земли под собой не видишь.
— Ты чего сказать-то хотел? — спросил я и начал с аппетитом поглощать завтрак, который поставил передо мной бледный официант. Им я ничего заказывать не стал. Вот еще, не хватало платить за них.
— Ты, Хлыст, примусорился, — заявил Макар, — барыгой заделался. А раз так, то теперь мы с тебя получать будем. Мы тут с нефти получали.
— А как ты с меня хочешь получать, — удивился я, — если я сам с этого получаю?
— Это как? — гости тоже удивились. — Ты в контору заявился и сказал, что это твое теперь. Ты что, гонишь нам?
— А кто тебе это сказал? — поинтересовался я. — Вот с него и спроси. У меня вот тут! — я постучал себя пальцем по лбу, — кассета магнитофонная стоит. Я тебе тот разговор в лицах пересказать могу. Я сказал, что имею отношение к покупке. А это, Макар, две большие разницы.
— А кто владелец? — внимательно посмотрел на меня второй. Это Слава Моряк спросил. Видно, он у них мозг.
— А ты Слава, как думаешь? — задушевно спросил я в ответ, культурно отрезая кусок шницеля ножом. Ленка научила, раньше я его просто в рот совал и откусывал. Она злилась при этом ужасно.