Театр тающих теней. Под знаком волка

— Хих! Чё за хлыщ попалси! Баб не ёб, цигарок не куривал! Уся жистя впереди у тя, Художник!
Савва думает, что, может, не так уж он не прав, этот фраер. Если дважды сегодня смерть прошла мимо, и дважды спас его Лёнька Серый, может, его устами и аргонизмами говорит сегодня с Саввой истина?
— Капитан твой тебя снова захватит, и тогда уж Лёньки Серого рядом не будет, спасать тебя, Художник, будет некому. А жизнь твоей тётке с племяшками капитан гадский поломает — за сокрытие врагов, подлежащих расстрелу. Заарестует твою тётку и сам в расход пустит, как тебя, думает, чё в расход пустил. Как волка твого пристрелил, так и тётку пристрелит. Попользует изначально для удовольствия и пристрелит.
Если истина сегодня говорит с Саввой устами блатного фраера, то стоит прислушаться. Савва хочет домой, к своим коллекциям бабочек, к своим рисункам, к девочкам, к Анне. Но блатной фраер прав. Он, Савва Инокентьев, опасен для девочек и для Анны. Его присутствие в имении будет не скрыть. С глаз Константиниди не исчезнуть.
Ему нельзя появляться в имении.
Всё, что он может сделать, это начать другую жизнь, которая ему сегодня подарена дважды. И, рисуя для блатного фраера документы и фальшивые деньги, подкидывать настоящие деньги и продукты в имение Анне.
Но как защитить ее от Николая Константиниди?
  
Конец как начало
 
Даля
 
Москва. Лет за десять ДО…
 
«…Вы любили когда-нибудь так?!
Я — в свои девятнадцать лет еще нет…»
Кто когда писал это письмо еще чернилами и тонким пером, которое она случайно нашла в старом томике еще дореволюционного издания «Подорожника» Ахматовой?
Теперь сама сидит и строчит в телефоне. Пока не закончится зарядка — кто знает, когда теперь можно будет к компьютеру попасть и текст в Живой Журнал выложить, но строчит.
«…Я — в свои девятнадцать лет еще нет.
Но, тем не менее, вышла замуж…»
От слова «замуж» аж передергивает. Но продолжает:
«…Вышла замуж. Тридцать два дня назад. За принца из сказки.
Вам никогда не доводилось выходить замуж за принца из сказки?
Нет?
Значит, вам несказанно повезло.
Ничего в том хорошего. Одно бряцание короны, слепящей глаза той, что отныне вынуждена стоять рядом, но чуть сбоку, чуть в тени. Стоять, изображая для толпы ту самую неземную любовь, которой, как выяснилось сегодня, в этой придуманной сказке места не нашлось.
Тридцать два дня назад я, изображая любовь, думала, что ничего не изображаю. И — наивная дура — не знала, что, втянутая в вечный спектакль жизни моего прекрасного принца, отныне по его законам играю, а не живу. Быть может, я и играть была бы не против, быть может — если бы случилась честная договоренность на берегу.
Тридцать два дня назад я стояла рядом с ним, смущенно позируя фотографам из глянцевого журнала, которому заранее были проданы права на эксклюзивную съемку бракосочетания кумира. Фотографы морщились — невеста подкачала, ни улыбнуться на камеру, ни позу выигрышную принять, да ладно, такой жених и за двоих отработает. При таком-то женихе и невеста не нужна. Не нужна невеста, как выяснилось сегодня.
Тридцать два дня назад я стояла ненужной невестой при идеальном женихе. Только женой за эти тридцать два дня не стала. И теперь уже не стану. Ведь для того, чтобы стать женой, как минимум нужен муж, а не доставшийся мне принц из сказки.
Э-эх, бабушки-прабабушки. Зачем вы только в детстве забиваете девочкам голову всякими бреднями про Золушкины туфельки и про алые паруса! И кто вам сказал, что надо вбивать в подсознание несчастных дурочек эту идиотскую надежду, что появится некто на белом коне, приедет, прилетит, приплывет и увезет ваше чадо в страну под названием “счастье”?
Такой страны нет.
А вы эту дурацкую мечту вбивали, вбивали и вбили — получайте результат!
Но большинству несчастных дур, которым мамины и бабушкины сказки подобные бредовые мечтания вбили, везет уже потому, что им не везет! Они даже не представляют себе, какое это везение, когда с “прекрасными принцами” у них никак. Не едут к ним принцы, не приплывают, и все! Не прилетают, хоть ты тресни! Но обманутые своими мечтами дуры даже не знают, насколько они в своей неудаче счастливы — у них хоть мечта остается. Иллюзия, что это только им, несчастным, так не повезло. Но где-то там, где небо синее, трава зеленее, и мужчины мужчинистее, живет их принц. Просто до них, бедненьких, он пока не доплыл. Компас и лоцию в дороге потерял. Или пропил.
 
У тех дур хоть иллюзия остается. И они не знают, насколько хуже, когда сказка сбывается. И в развеявшемся тумане с детства вдолбленной в голову мечты не остается ничего кроме ее полной противоположности.
Так что, если ваш прекрасный принц ходит по разным с вами улицам, считайте, вам крупно повезло. Иначе на тридцать второй день после “свадьбы из сказки” вы рискуете очнуться и понять, что вместо принца вам подсунули обыкновенного (зачеркнуто)…»
Пишет в телефоне. Сама не знает, зачем пишет и когда теперь сможет этот пост выложить.
Мысли окончательно спутались. А еще мобильный новым сообщением посвистывает:
«Третья самбука для такой маленькой девочки — не многовато ли?!»
Восьмое за сегодня сообщение от неизвестного абонента с ником «Joy».
Joy. Радость. Радость у него, извольте все вокруг радоваться. Никто из знакомых не знает, где она. Но этот «радостный» каким-то образом ее пасет.
«Слезами горю не поможешь… Может, я могу помочь?»
Первое сообщение пришло часа четыре назад, еще в троллейбусе. Потом на остановке — она подумала: кто-то номер перепутал. Теперь в «Китайском летчике». Еще и с подробностями про третью самбуку, которую она пьет. Это можно увидеть только здесь. Значит, этот «радостный» за ней следит?
Кто он?
Пугающий тип в черном, глаза которого разглядела на троллейбусной остановке? Жуткие глаза. И без них выть хочется, а еще и эти страшные глаза.
В ларьке какую-то гадость в банке купила, «Джин-тоник» называется, никогда такой не пила, но сегодня всё по принципу «чем хуже, тем лучше!». Вся жизнь по этому принципу. Но если с ней можно поступать так, как поступили, то хуже уже не будет.
Не успела около ларька отхлебнуть из банки, как пришло новое послание: «Не пей— козленочком станешь!»
Тот черный человек написал? Не блещет остроумием. И не отстает.
Почему не отстает? Слежка?! Ее прекрасным принцем нанятый сыскарь, призванный в первый же месяц счастливой супружеской жизни довести новоиспеченную принцессу до психического истощения?
Лучше бы этого месяца не было.
Лучше бы последних шести месяцев не было. Зачеркнуть их. Последние полгода зачеркнуть. Может, теперь не было бы так тошно.
Но тот черный, со страшными глазами не похож на типа с такими телефонными подкатами.
«Не кисни. Или самбука прокисла?!»
Еще одно сообщение, девятое. Или десятое. Со счета сбилась.
Ничего, если просто кто-то прикалывается. Или склеить ее хочет. Откуда ж ему знать, что она не клеится? Или клеится? После сегодняшнего дня уже ничего нельзя сказать наверняка. Ни кто она. Ни где она. Ни куда ей идти.
Она — Даля.
Ей девятнадцать. Она жена известного мужа. И ей некуда идти.
Если это просто пикапер, то ее номер у него откуда, чтобы сообщения присылать? Или ее номер муж дал и это реально слежка с целью устроить молодой жене маленький несчастный случай, но со смертельным исходом? Кто знает, отчего несколькими часами ранее старушка в троллейбусе замертво упала. Старушка рядом сидела, всё просила что-то в назначениях врача ей прочитать, сама разобрать не могла. Старенькая, вся скрюченная, но бодрая. А стоило ей самой встать и пойти к выходу, старушка на ее место около окна пересела и вдруг — брык.
Пассажиры столпились, водитель бормотал, что его с линии за такое отставание от графика снимут, но и быстро приехавшая «скорая» не помогла — констатировали смерть. Троллейбус всё это время стоял на остановке рядом с большими белыми витринами модной галереи. Из троллейбуса она вышла, но уйти никак не могла, и эти страшные глаза увидела.