Любимая для монстра

Что касается во-вторых, фактор удачи все еще под сомнением, но я на него очень надеялась. И связан он с тем, что мою душу и сердце защитил свет моих подруг. А значит, темная одержимость мне не грозит. Как и побочка темной энергии в виде излишней страстности, похотливости и прочих гадостей.
На Земле я всегда сохраняла холодную голову и ни разу не испытывала каких-либо ощутимых позывов предаться страсти. Меня интересовала только карьера и деньги. Катрия же, хоть и горела страстным желанием найти любовника, но единственной наследнице великого князя Солката подобные страстишки были не позволительны. Поэтому она до сих пор девственница.
К своей удаче я отнесла и нелюбовь между родителями Катрии. Они прожили вместе больше двадцати лет, однако князь с горем пополам добрался до второй стадии привязки, а вот Халзину, похоже, и первая напрягала. Раз у них с крепким и красивым князем лишь один ребенок появился. Потом княгиня и вовсе захотела стать вдовой. Зато ее супруг сохранил здравый рассудок, не впал в неистовство обманутого влюбленного мужчины и мыслил с прежней циничной разумностью.
Поэтому, когда Реамр назвала князя тираном, я мысленно иронично усмехнулась. Все темные для кого-то тираны. Затем лишь плечами пожала, мол, пусть сама решает, согласилась я с ней или нет. И опять мысленно усмехнулась, когда посыльная от заговорщиков с облегчением улыбнулась, решив для себя, что княжна согласна на их условия.
Приблизившись ко мне почти вплотную, чем вынудила застыть от напряжения, вдруг у нее какой-нибудь ножичек имеется, Реамр прошептала:
– Князь устраивает бал через три дня, там мы завершим замену повелителя. Все детали я сообщу вам накануне торжества.
Я кивнула, а женщина, больше не испытывая страха, с довольным облегчением поклонилась и удалилась. Я же задумалась: что делать с этой информацией? Ведь, вполне возможно, это Хорн затеял провокацию, чтобы проверить меня на благонадежность. Вдруг иномирянка не лучше прежней хозяйки тела?
А вот если опять заговорщики, все еще хуже! Бой, что я видела пару недель назад, очнувшись в бальном зале, до сих пор жуткими кровавыми картинами стоял перед глазами. И пройти через это вновь – бр-р!
В дополнение к моим нерадостным мыслям я услышала сперва стук в дверь, следом с поклоном зашла одна из служанок и сообщила, что меня ждет князь на аудиенцию. Эх-х, собственный отец пригласил единственную дочь на аудиенцию через третьих лиц. Как же удручающе звучит. И как будет выглядеть? Совсем не так, как я когда-то в детстве мечтала.
Сердце ускорило пульс, похоже, это была проверка от Хорна, а не заговорщики. Даже выдохнула с облегчением: к проверкам воспитателей и нянечек, преподавателей и экзаменаторов, налоговой и прокураторы я привыкла. Они меня давно не пугали, а заставляли собраться и сосредоточиться. Прорвусь!
Поправив легкое голубое дневное платье в принятом в Солкате стиле ампир, я уверенно направилась к двери. Меня проводили к кабинету князя, просторному, светлому, солидно обставленному, с книжными стеллажами вдоль стен, внушительным столом, заваленном бумагами, с несколькими стульями, диваном и креслами для неформальных встреч. Помнится, это второй кабинет «отца», приватный, а официальный, гораздо больше и помпезнее, находится в правом крыле, там он ведет прием посетителей, проводит встречи и совещания с советниками. Там же и приемная есть, где работают секретари и помощники, здесь же у двери стоит охрана и все.
Помимо Дивита Фолкзана, сидевшего за столом, – утренний свет от окна за его спиной не дал подробно рассмотреть его лицо – у книжного шкафа стоял Себ Хорн, просматривая какой-то документ в руках.
И сейчас я невольно оценила еще один подарок фортуны – возможность считывать людские эмоции, при этом перестав быть магом смерти. Оба мужчины взглянули на меня с глубоким интересом и пристально изучали мой внешний вид. Я склонилась в положенном реверансе перед князем, затем вежливо кивнула Хорну, приветствуя его.
– Рад видеть тебя в добром здравии, – вполне искренне поздоровался князь, жестом предложив занять стул у его стола.
 
– Благодарю, эрэт, я вас тоже, – не менее искренне ответила я, улыбнувшись нечаянно обретенному отцу, и выполнила его, по сути, приказ – села, куда указал.
К столу подошел Себ Хорн, и мне пришлось смотреть на обоих собеседников, переводя взгляд с одного на другого. Но сначала все трое молчали, они словно заново знакомились со мной, новой личностью в старом теле, а я вежливо ожидала.
– Она изменилась, это заметят, – задумчиво выдал Хорн через минуту пристального внимания, еще и озабоченно хмурясь.
– Да, – спокойно согласился князь, откинувшись на спинку кресла. – Взгляд другой, выражение лица, даже двигается и держится иначе. И этот огонек света во тьме…
Бесстрастный княжеский тон меня не обманул. У Дивита сердце кровью обливалось, насколько ему было больно. Как отец чувствовал кровную связь, но отчетливо понимал, прекрасно видел, что перед ним не его дочь. А чужачка! Даже представлять не хотелось, каково ему: получить ножом в грудь от жены, узнать, что в заговоре против него участвовала и дочь, потом обрадоваться тому, что она все-таки одумалась, спасла ему жизнь, а потом узнать, что дочь предала и умерла, а спасла и жива – другая!
Не подумав, просто нечаянно вырвалось из глубины согретой светом души:
– Мне очень жаль, что так вышло…
Оба поняли меня без лишних пояснений. Себ обдал холодной злостью и неприятием, а вот князь, поморщившись, – отравленной предательством горечью.
– Великая Эйта слишком щедра к этим… – Сейчас, при князе, Хорн не посмел выплюнуть «тварям». – Магам смерти. Дар читать чужие чувства должен быть лишь у избранных.
– У вас? – насмешливо уточнила я, глядя на возмущенного Хорна.
– У Высших и только у них! – парировал Хорн, и я с ним была полностью согласна.
– Вы правы, – кивнула я, удивив мужчин. – Мне тоже крайне неприятно, что кому-то могут быть доступны мои чувства и эмоции. У каждого должно быть что-то исключительно личное и недоступное другим.
С минуту помолчав, князь сообщил о том, что я уже знала:
– Через три дня будет большое торжество, на котором мы обязаны продемонстрировать вменяемую и здоровую наследницу Солката. А также единство и сплоченность семьи повелителя. Чтобы унять все кривотолки и слухи, снизить напряжение в среде древних родов. Чтобы никто не усомнился: Фолкзаны были, есть и будут самым сильным и надежным родом во главе Солката! И никто не сможет нас низвергнуть!
– Я постараюсь не подвести вас, эрэт Фолкзан, – с достоинством кивнула я.
– Отец…
– Что, простите? – не поняла я.
– Катрия называла меня отцом, и ты должна. Иначе возникнут вопросы, – проскрипел князь.
– Особенно с учетом пожалованного тебе второго имени, – мрачно добавил Хорн.
– Хорошо, отец, – кашлянув, потому что горло перехватило, выдавила я.
Никогда не думала, что настанет день, когда я кого-то так назову. И вот он настал, а радости нет как нет.
– Все детали позднее узнаешь, а пока ты свободна, – несколько устало сказал князь.
Я встала, но решила попросить:
– Позвольте мне, пожалуйста, прогулки в парке.
– Под охраной! – с заминкой согласился князь.
– Благодарю… отец, конечно, – довольно улыбнулась я.
Поклонилась и уже развернулась, чтобы уйти, но вспомнила недавний разговором со старшей горничной. Кто знает, что там: провокация Хорна или взаправду заговорщики. К тому же до тошноты не хотелось влезать в чужие интриги и заговоры. Эх, если бы это не касалось моей жизни и благополучия. Пришлось обернуться к Хорну и, пристально следя за выражением его лица, иносказательно доложить о недавнем разговоре:
– Простите, что трачу ваше время, просто… мне сегодня приснился странный и немного пугающий сон. Ко мне обратилась ира Реарм, которая передала весточку от заговорщиков и сообщила, что на балу ожидается очередная заварушка ради смены власти…
То, что это была не проверка иномирянки от Хорна, стало очевидным. Он потемнел лицом и заледенел эмоционально. От князя тоже донеслась ярость. Однако оба молча смотрели на меня, еще чуть-чуть – и заскрипят зубами.