Ненавидь меня (ЛП)

— Моя смена заканчивается только через два часа. Мне нужно вернуться в клуб.
Он распахивает дверь, ведущую на заднюю площадку.
— Ты здесь больше не работаешь. Ты, блядь, закончила.
Клянусь, мне, должно быть, послышалось, потому что все это не имеет никакого смысла.
— Ты шутишь, да?
Вздрагиваю, когда чувствую, шлепок по обнаженной заднице.
Святые угодники. Он только что отшлепал меня как ребенка?
— Тебе кажется, что я шучу? Или нужно ударить еще раз?
Не могу удержаться от смеха, потому что он ведет себя как сумасшедший и говорит так же.
Мой смех только заставляет его шлепнуть по другой ягодице.
Я бью его по бедру.
— Перестань меня шлепать, мудак, — щипаю его для пущей убедительности. — И опусти меня на землю. Сейчас же.
К моему удивлению, он подчиняется и ставит меня перед своим джипом.
Быстро надеваю единственную вещь, которую успела схватить, и застегиваю ее.
— В чем, черт возьми, твоя проблема?
Его резкие черты искажаются, и он прерывисто выдыхает, как будто сдается чему-то неподвластному.
Голос Нокса низкий и гортанный, когда он, наконец, говорит: — Я хочу трахнуть тебя снова.
Смотрю на него в недоумении, потому что это было последнее, что я ожидала от него услышать. Однако если он думает, что, уволив меня с работы в порыве ревности и заявив, что хочет трахнуть меня снова, сможет что-то изменить в наших отношениях, то он еще более сумасшедший, чем я думала.
Качаю головой, балансируя на грани то ли смеха, то ли слез, потому что все в этом разговоре — о нас — безумно.
— У тебя был шанс сделать нечто большее, чем просто трахнуть меня, — напоминаю ему, разворачиваясь, чтобы вернуться в клуб, — но ты его упустил.
Я едва успеваю сделать пару шагов, как он хватает меня за руку и притягивает к себе.
— Оставь меня в покое, Нокс.
Свободной рукой скользит по моей груди.
— Я не могу.
Он полон дерьма.
— Не можешь или не хочешь?
Одной рукой он хватает меня за бедро, а другой — за талию. Чувствую, как его возбужденный член упирается мне в зад.
— И то, и другое.
Голова тяжелеет, а глаза жжет от непролитых слез, когда он расстегивает кардиган и сжимает мои сиськи через лифчик.
Его отказ причинил мне боль… больше, чем в любой другой раз, когда он пытался обидеть меня.
Я была готова и желала принять его.
Все, что ему нужно было сделать, — быть честным со мной.
Но он не смог.
— Прекрати.
Но он не останавливается и хватает меня за шею сзади, разворачивая к себе и целуя так, будто я воздух, которым он дышит, чтобы выжить.
Пользуясь возможностью, он исследует каждый сантиметр моего рта.
Чувствую, как броня, которую я возвела вокруг себя, с каждым голодным прикосновением языка, начинает крошиться как дешевая фанера.
Едва различаю звук открывающейся двери джипа, прежде чем он отрывает свой рот и наклоняет меня на заднее сиденье.
Ненавижу то, что он так сильно контролирует меня.
Он может причинить мне столько боли, но я все равно жажду его.
Впиваюсь ногтями в сиденье, отчаянно пытаясь удержать хоть какое-то подобие контроля, пока он стягивает с меня трусики.
— Нет.
От звука расстегивающейся молнии давление поднимается, а соски твердеют.
Я шиплю, когда он раздвигает мои ягодицы и держит их открытыми, полностью обнажая, прежде чем я чувствую, как головка его члена касается моей дырочки.
— Скажи мне, что ты этого не хочешь.
— Я не хочу этого хотеть, — шепчу, и последние остатки воли разбиваются вдребезги, подобно стеклу.
Потому что все было намного проще, когда я ненавидела его.
Его хриплый голос прорезает воздух: — Значит, нас двое.
С этими словами он толкается вперед, пока не оказывается глубоко во мне.
— Блядь.
Его толчки быстрые и жестокие, карающие и в то же время вознаграждающие.
Царапаю сиденье, раздирая обивку, когда он дает мне именно то, в чем я нуждаюсь.
— Я ненавижу тебя, — кричу, потому что не могу сказать, что чувствую на самом деле.
Не могу рассказать ему, что он психопат и что он сводит меня с ума, но я чувствую, что он единственный на этой земле, кто по-настоящему понимает меня.
  
Не могу сказать ему, что никогда не испытывала к Лео даже толики того, что чувствую к нему… и в ужасе от того, что никогда не испытаю подобных чувств к другому.
Он поглаживает мой клитор, словно это его личный инструмент, отчего по телу пробегают небольшие электрические разряды.
— Вот так, Бродяга, — двигает бедрами, прежде чем ускориться, — дай мне то, чего я, блядь, хочу.
Наслаждение пронзает меня, и мой оргазм усиливается как надвигающийся шторм, когда он вытягивает его из меня.
Из него вырывается глубокий, горловой стон, и этот плотский звук отдается в моей груди, когда жидкий жар наполняет мою киску.
Не могу признаться ему в том, что даже если он убил Кэнди и Щэдоу… мое сердце все равно попытается найти способ оправдать это.
Несмотря на то, что разум и совесть знают, что не стоит.
Пытаюсь перевести дыхание, и слезы наворачиваются на глаза.
Я должна знать правду.
— Это ты их убил? — задыхаюсь, и в который раз надеюсь, что он не ответит, потому что не хочу потерять его снова.
Его голос такой тихий, что я почти не слышу: — Нет.
Прислонившись к изголовью кровати, Нокс подносит сигарету к губам и закуривает. Несмотря на то, что это ужасная и отвратительная привычка, он выглядит сексуально.
Но я все еще нахожусь под кайфом после нашего второго раунда вскоре после возвращения домой.
К сожалению, он длится недолго, потому что образ ожерелья Кэнди всплывает в сознании.
— Почему ожерелье Кэнди лежало под твоей кроватью? — поднимаю руку. — Я верю тебе, когда ты говоришь, что не убивал ее. Мне просто интересно, почему… ну, ты понимаешь.
У тебя в комнате было ожерелье мертвой девушки.
Его темные брови сходятся на переносице, а изо рта вырывается струйка дыма.
— Ты уверена, что действительно хочешь услышать ответ на этот вопрос?
Моргаю, не понимая: — Конечно, хочу. Почему бы… — замолкаю, когда до меня доходит. Черт возьми. — Ты занимался с ней сексом.
Он пожимает плечами, как будто в этом нет ничего особенного.
С отвращением тянусь за сумкой с деньгами. После инцидента в джипе я вернулась в клуб, чтобы собрать свои вещи. Конечно, Нокс следовал за мной по пятам как ищейка, идущая по следу.
К счастью, Хизер и Вайолет работали сегодняшней ночью, так что они позаботились обо мне.
Нокс делает очередную затяжку, пристально изучая меня.
— Ты расстроена.
Высыпаю содержимое сумки на кровать, чтобы пересчитать заработанные деньги.
— Расстроена тем, что мой парень шлюха?
Да, расстроена.
Он одаривает меня волчьей ухмылкой: — Насколько я знаю, мои шлюшьи навыки пошли тебе на пользу, — улыбка сползает с его лица, и он становится серьезным. — Аспен.
Поднимаю палец, чтобы закончить пересчитывать стодолларовые купюры в стопке. Однако он не ждет.
— Я не завожу подружек.
Сердце колотится, тяжело и болезненно, потому что его слова больно ранят. Возможно, я и поторопилась, назвав его своим парнем, но решила, что мы наконец-то перестали играть в игры, и это стало само собой разумеющимся.
То есть, да, он еще и мой сводный брат, и это, несомненно, поставит нас в неловкое положение, но…
Закрываю глаза, когда приходит осознание. Я снова оказалась в отношениях с человеком, который никогда не сможет стать по-настоящему моим.
— Но ты не прочь сделать меня своим маленьким грязным секретом, да?
Прямо как Лео.
Боже, какая же я идиотка.
Но, по крайней мере, точно знаю, где мы находимся.
Вернее, находились… потому что я больше не буду ни чьей тайной.