Ненавидь меня (ЛП)

Но очевидно, синдром «гадкого утенка» давно прошел, ее нос наконец-то стал соответствовать остальным чертам лица, и она округлилась во всех нужных местах.
На мгновение позволяю своему взгляду опуститься на ее сиськи. Упругие чашечки четвертого размера натягивают белую ткань рубашки, угрожая выпрыгнуть в любой момент.
Однако именно страх, плещущийся в этих ярко-зеленых глазах, заставляет мой член твердеть.
В классе становится тихо. Так тихо, что слышу ее бьющееся как товарный поезд сердце.
Черт. Аспен выглядит испуганной. Ее кожа цвета слоновой кости блестит от пота, а два кривых передних зуба впиваются в пухлую нижнюю губу, когда она украдкой бросает нервный взгляд на дверь, несомненно, раздумывая, стоит ли ей убежать.
Слишком поздно.
В классе царит атмосфера предвкушения, все смотрят с затаенным дыханием… в ожидании моего следующего шага.
Каждый из этих неудачников боится меня, и, если я дам понять, что с ней лучше не связываться… они не посмеют мне перечить.
Я мог бы поступить благородно и провести линию на песке.
Я мог бы взять маленькую испуганную птичку под свое крыло и защитить ее.
Я мог бы проявить милосердие к своему новому раненому животному.
Но милосердие — не то, на что я способен.
Удерживаю ее взгляд: — Тебе нужна ручка?
Она заметно сглатывает: — Да.
Мои губы кривятся, когда беру ручку и швыряю ее через весь класс.
— Иди и возьми, рыжая пизда.
Класс разражается смехом и воплями, когда она опускается на свое место.
Мама как-то сказала, что, когда она впервые увидела моего отца, это была любовь с первого взгляда.
Когда я увидел Аспен Фальконе, все было с точностью до наоборот.
Я ненавидел ее лицо и дурацкие веснушки на переносице.
Я ненавидел ее улыбку и кривые зубы.
Я ненавидел ее беззаботный смех и то, как ветер развевал длинные рыжие волосы, когда она качалась на качелях.
Я ненавидел то, как она смотрела на меня, когда наши взгляды встречались, словно могла видеть всех демонов, поселившихся в моей черной душе.
Я ненавидел ее за то, что она лезла не в свое дело и спрашивала о всяком дерьме, о котором не имела права спрашивать.
Я ненавидел ее за то, что она дышала одним воздухом со мной.
Я ненавидел ее за то, что она существует.
10 класс
Нокс
Ярость закипает в крови, когда я наблюдаю за ними в пустом классе.
Аспен указывает на что-то в учебнике, пытаясь объяснить Кену Ракману — нападающему футбольной команды — математику во время обеденного перерыва.
Но этот тупица слишком занят, чтобы сосредоточиться на ней.
Руки сжимаются в кулаки, мне не нравится, что он так близко к ней.
— Извини, но это лишено смысла.
Аспен поднимает на него глаза: — Ой, — впивается зубами — зубами, на которых теперь стоят брекеты, — в нижнюю губу, — давай попробуем другой способ.
Ухмыляясь, он откладывает карандаш.
— Или… как насчет того, чтобы пойти ко мне домой позже и продолжить там?
Раздражение расползается по телу.
Каждый парень в школе знает, что от Аспен нужно держаться подальше.
Не потому, что я ревную.
А потому, что разрушение ее жизни единственное, что приносит мне хоть какое-то удовлетворение.
Она распускающийся цветок, который нужно вырвать из земли прежде, чем он зацветет.
— Хм… — ее щеки заливаются румянцем, и она заправляет прядь волос за ухо, — то есть, наверное, можно.
Придурок ухмыляется: — Отлично, — его взгляд падает на ее грудь, — может, после посмотрим фильм и потусуемся?
Только через мой чертов труп.
Аспен
О, Боже мой.
Неужели Кен Ракман флиртует со мной?
Святое дерьмо. Я по уши влюблена в него еще с прошлого года, когда он исправил ошибку команды и спас игру против «Викингов».
А теперь он просит позаниматься у него дома и посмотреть фильм.
Мне хочется ущипнуть себя, чтобы убедиться, что это действительно происходит, потому что я не из тех девушек, которых футболисты приглашают на свидания.
Я из тех, кого они избегают.
— Конечно, — щеки пылают, и понимаю, что, должно быть, покраснела, — это было бы… — слова застревают в горле, как только вижу его… нависающего над нами как темная грозовая туча.
  
Сердце колотится от страха.
Трентон Нокс — или просто Нокс, как все его называют, — проклятие моего существования.
Он не только из кожи вон лезет, чтобы превратить каждый день моей жизни в ад… он также сделал все, чтобы я стала изгоем в обществе, и чтобы у меня не было друзей.
Я должна была догадаться, что он затаился неподалеку и, несомненно, выискивает новые способы заставить меня страдать.
Боже, как же я его ненавижу.
Настолько сильно, что хочу, чтобы он попал под автобус, либо был пойман за какую-нибудь глупость и посажен в тюрьму. К сожалению, последнему не суждено сбыться, потому что его отец агент ФБР.
Свирепо смотрю на него: — Что ты здесь делаешь?
Игнорируя меня, он переключает свое внимание на Кена.
Внезапно тот встает и хватает рюкзак.
— Хотя, если подумать, сегодня не получится. У меня есть одно… дело.
У меня отвисает челюсть, когда он направляется к двери, и требуется вся сила воли, чтобы не заорать.
Ноксу даже не пришлось говорить, чтобы вселить в него страх Божий.
Знаю, что он устрашающий и пугает всех в школе — черт, да что там, во всем долбаном городе — до усрачки, но это просто смешно.
В ярости захлопываю учебник.
— Я ненавижу тебя.
Как обычно, этот мудак молчит.
Потому что он никогда не говорит мне ни единого слова.
Только если это не оскорбление.
Я никогда не узнаю, что такого сделала, чтобы он так сильно возненавидел меня, но не буду тратить драгоценные минуты своей жизни, пытаясь выяснить это.
Как бы мне ни хотелось завести друзей и ходить на свидания — особенно с горячими футболистами, — в жизни есть более важные вещи, которых я хочу достигнуть.
Например, получить стипендию и учиться в хорошем колледже.
Иметь стабильную карьеру.
Потому что было бы здорово не видеть каждые несколько месяцев на входной двери объявление о выселении.
Не удостоив его взглядом, хватаю свои вещи и выхожу из класса.
Я меняю учебники в шкафчике, когда кто-то хватает меня за руку.
— Что… — не успеваю закончить фразу, потому что Нокс тащит меня по пустому коридору. — Ты что совсем спятил? Оставь меня в покое.
С таким же успехом я могла бы говорить на другом языке, потому что он только крепче сжимает руку и ускоряет шаг.
Минуту спустя он открывает дверь в помещение, похожее на кладовку, и заталкивает меня внутрь.
От волнения скручивает живот. Нокс терроризирует меня с того момента, как я переступила порог Блэк-Маунтин, но до этого он никогда не заманивал меня в ловушку.
Словно почувствовав мой страх, его губы изгибаются в злобной ухмылке.
Ненавижу то, как у меня перехватывает дыхание.
Потому что, хоть он и самый большой мудак на этой планете… он также опасно привлекателен.
Полные губы, загорелая кожа, коротко подстриженные темные волосы, резкая линия челюсти, словно боги высекли ее из гранита, выступающие скулы… упрямый подбородок, который сейчас сжимается в презрении.
Однако именно его необычные, пронзительные, суровые глаза пленяют меня.
Я бы все отдала, чтобы узнать, почему, несмотря на то, что вселяет во всех страх, он выглядит как самый сломленный человек, которого я когда-либо видела.
Отбросив эту мысль, направляюсь к двери.
Однако он встает перед ней, не давая мне пройти.
— В чем твоя проблема… — не успеваю закончить фразу, потому что его рука скользит к моей шее, а губы врезаются в мои.
Какого черта?
Все замирает… кроме моего сердца, которое, кажется, вот-вот разорвется.
Это мой первый поцелуй.
То, что это делает Нокс, просто… странно.
Наверное, следует остановить его. Я ненавижу его до глубины души, и он не заслуживает того, чтобы целовать меня.