Большой мир. Книга 3 (СИ)

Причина такому отношению была очевидна. Тэна никогда не считала себя самым дружелюбным существом на свете, а фогр вовсе создал из нее монстра. Если какие-то фольгарцы на Фариде не знали ее лично, то точно слышали о «псине Каишара». Сейчас это играло на руку, но также подливало топливо в кострище жажды мести.
Каждое мгновение после пробуждения в особняке Ивасаки Тэна сожалела о том дне, когда вызвалась быть одной из представителей других кланов на Фариде. И все из-за его глаз. Все из-за его разочарованного взгляда… Зачем он тогда пошел за ней? Зачем оставил после себя чувство вины?
Каждые три месяца она делала доклад наверху, и каждый раз никто не замечал в ней изменения. Даже отец.
И это хорошо, решила она. Потому как, если бы кто-то узнал, что фольгарец заразил ее фогром, использовал как бешенную псину и распускал свои грязные руки — это стало бы клеймом позора ей, ее клану и отцу. К командующему союзным флотом сразу изменится отношение, что не понравится остальным, и его просто сместят. Или убьют, а потом заменят. Тэна искренне считала, что быть носителем фогра и служить фольгарцу — худшее, что могло с ней произойти. Лучше бы она осталась в рабском ошейнике в атланском департаменте и никогда не покинула стен каземат, чем о фогре узнают другие. И Каишар это прекрасно понимает. Эта информация — его надежный заложник, козырь, который нет нужды скрывать в рукаве.
Поэтому Тэна так торопилась найти его как можно быстрее. Она жаждала вырвать его сердце раньше, чем он поймет, что придерживать свой козырь уже нет смысла…
  
Глава 62
 
— Так, дети, кто хочет добавки? — улыбчиво спросила Фйора.
Двойняшки мгновенно подняли руки, с горящими глазами глядя на еще горячего, запеченного кабана.
— Как же так? Неужели, верный муж и любящий отец не достоин добавки? — наиграно обидчиво спросил Хармон.
— Верный ли… — сузила взгляд Фйора, дернув пушистым, серо-белым хвостом за спиной.
— Пусть Бэдхор раздерет меня своими серебряными когтями, если не верный! — воинственно прорычал Харольд, скрючив свои пальцы так, словно его когти и принадлежат самому Бэдхору.
— Даже так! — иронично выгнула бровь Фйора. — Думаешь Бэдхор стал бы тратить на тебя свое время? У него и без того полно работы.
Хармон дернул ушами:
— Я охотник, и Он всегда присматривает за мной.
— Значит если я сейчас докажу, что ты не такой уж и верный, мой муж превратится из охотника в добычу?
— Фйора…
— Думаю, скоро настанет день, когда я оспорю твое право быть охотником и кабанов будешь запекать ты, — оскалилась женщина, и Хармон посерьезнел.
— Я думал, тебя все устраивает.
Дети навострили уши и притихли, внезапно потеряв интерес к еде.
— Может и устраивает, но мое сердце такое же красное, как и твое. Бэдхор шепчет мне ночами, напоминая, как сладко пахнет свежая кровь, как тонко щелкает тетива, отпуская стрелу, как утренний воздух тревожит ноздри, а уши слушают лес. Мои руки слишком давно не ощущали еще теплую добычу…
Глаза Фйоры горели, а Хармон помрачнел. Он хорошо понимал ее, слишком хорошо. Но от этого желание отдать право охотника не появилось.
— И когда ты хочешь бросить мне вызов? — полностью потерял аппетит мужчина.
Фйора неуверенно пожала плечами:
— Пока не знаю. Зависит от того, как часто я буду чувствовать запах чужой женщины на твоей одежде.
— Я твой, Фйора. Это просто охота.
— Понимаю. Но от этого мне еще сильнее хочется заменить тебя. Мне завидно, что рядом с тобой охотится другая.
— Только из-за этого ты хочешь оставить детей и придаться охоте?
Женщина на мгновение зависла, а потом уперла руки в бока, устремив колючий взгляд на мужа:
— Только? Ты сказал «только»?! Я тоже дитя Бэдхора и Саварры. Боги дали мне уши, нос и когти, чтобы выслеживать и убивать, а не только размахивать поварешкой! И теперь я хочу есть мясо, которое приготовил ты.
Раздосадованный таким поворотом Хармон подскочил со стула и на эмоциях хотел предложить жене бой прямо сейчас. Выйти во двор и доказать ей, что он все еще сильнее и имеет полное право быть охотником. Пусть ночь. Соседи не откажут засвидетельствовать дуэль.
 
Но вдруг раздался негромкий стук дверь. Кто-то скромно три раза ударил костяшками. Оба супруга из-за перебранки не услышали шагов и недовольно уставились на вход.
— Когда это еще принесло в такой час, — пробурчала Фйора.
— Может, дед Ронн снова заплутал?
Женщина фыркнула:
— Этот старик всегда теряется у нашего дома, когда чует запеченное мясо.
— Перестань, он ведь калека. Ему на войне…
— Да знаю я, — отмахнулась Фйора. — Все он слышит и видит. Особенно хорошо присматривается к моей заднице. Я этому дедугану когда-нибудь его же палку ему в зад просуну.
Хармон почему-то был уверен, что именно так и случится, если Фйора выйдет из себя. Решил переговорить со стариком по утру от греха подальше.
— Ладно, будет тебе, — сказал мужчина и пошел в сторону двери. — Отрежь ему от бедра, и пусть идет с миром. Ночные Свидетели уже все видят, и нельзя гостя отпускать ни с чем.
Женщина что-то недовольно пробурчала, но действительно взяла нож. Правда на бедро она и не посмотрела, а выбрала заднюю часть.
— Дед Ронн, ты чего это… — оборвался на полуслове Хармон, увидев на пороге совсем не старика.
Гостья оглянулась по сторонам, как бы высматривая к кому обратился хозяин дома, и вернула взгляд синих глаз к нему:
— Мне только сорок два и зовут меня не Ронн, или ты забыл?
Хармон нервно сглотнул и мотнул головой, попутно прикрыв за собой дверь:
— З-забудешь тут… Что нужно? Заказы не поступали.
— А я по другому делу. Мы так и будем стоять на пороге? Может пригласишь гостя в дом?
— Зачем? — спросил Хармон.
— Разве Бэдхор не велел быть гостеприимным? — спросила гостья и указала в ночное небо: — Ночные Свидетели все видят и нашепчут ему прямо в ушко, каким непослушным ты был.
— В доме дети и жена. Нельзя туда, Тэна.
— Ого…- театрально удивилась она. — У такой мрази, как ты, еще и дети есть. Мир воистину удивительная штука.
— Говори, что нужно, и уходи, — прорычал Хармон.
— А если я захочу войти и познакомиться с детишками и женушкой, кто меня остановит?
Хармон оскалился, как зверь, и прохрипел:
— Не смей.
Тэна вдруг звонко расхохоталась, отбросив капюшон, и от этого смеха в груди Хармона похолодело. Он не успел среагировать, как ее рука вдруг схватила его за шею и с силой приложила головой об дверь. Ноги оторвались от земли, и он будто кукла повис в воздухе, лишь носками шаркая по порогу. Хвост конвульсивно задрожал.
— Сейчас я задам тебе вопросы, и ты честно на них ответишь, — приблизив губы к его уху, чувственно прошептала Тэна. — Если почувствую ложь, я войду в твой дом, и прежде чем выпотрошу твою семейку, расскажу им о том, как ты продавал целые деревни в рабство. Сколько своих соседей отправил в шахты эйнфейлен. Как резал глотки тем, кто оказался не нужен. Моргни, если понял.
Хармон уже не мог дышать, но хорошо слышал и сразу же моргнул.
— Отлично, — сказала Тэна и тут же отпустила его шею. Подержала за плечи, чтобы тот не упал. — Ты работал не только со мной. Знаешь, куда отправляли рабов, кроме шахты?
Мужчина еще не пришел в себя, ловил воздух, хрипел.
— Отвечай.
— Д-да… знаю. Те, которых уводила ты, отправлялись на шахту, других забирал Каишар.
— Куда?
— Не знаю…
— Ты испытываешь меня?
— Я правда не знаю… — прослезился Хармон и заскулил. — Прошу, не трогай их. Я не знаю!
Тэна сделала глубокий вдох и выдохнула, сжала челюсть.
— Помню одну деревню вдоль реки под Хребтом Грез, — пустым голосом произнесла она. — Мы пришли за ними. По твоей наводке. Когда охотники вернулись им предоставили выбор — уйти с нами мирно или наблюдать, как их дети и родители умрут. Был один мужчина, который смотрел на тебя, как сейчас ты на меня, и просил оставить их. Помнишь его взгляд?