Измена. Простить, отпустить, отомстить? (СИ)

Я выбрала именно этот ресторан, потому что здесь был большой телевизор.
Гигантский, на 97 дюймов, почти как в кино. Идеальная картинка и передовая стерео-система, которая обеспечивала полное погружение в происходящее на экране.
А именно - в порно.
Почти киношное.
Медленно, как в тумане, я взяла со стола закрытую бутылку шампанского и нетвердой походкой двинулась к сцене. Сейчас я не могла дать по роже своему мужу, но вот его экранное воплощение получит по полной. Прям по шраму на правой ягодице.
  
Когда нас разделяло десять шагов, я остановилась, размахнулась и запустила бутылку прямо в экран.
Через секунду в комнате раздался звук разбитого монитора диагональю 97 дюймов.
Все замолчали, и как по команде повернулись ко мне. Тут же материализовалась мама и стала шептать мне на ухо:
- Улыбайся, никто не понял, что это наш Аркаша. Если не хочешь, чтобы завтра вся больница стояла на ушах, то улыбайся и делай вид, что все нормально.
У меня почти получилось. Губы растянуло в неестественном оскале, как у Джокера.
Обернувшись по сторонам, я вглядывалась в напряженные лица коллег, друзей, членов семьи. И улыбалась.
Улыбалась.
Улыбалась.
Вплоть до момента, когда в этой гнетущей тишине громом прогремел голос бабушки Сары:
- Настя, я не пойму, это жопа Савранского была или чья?
Именно в эту секунду, именно бля*ь тогда, когда хотелось сдохнуть от стыда и ужаса, дверь в зал распахнулась и, держа букет гигантский роз, в ресторан вошел мой супруг.
Красивый, статный, интеллигентный до мозга костей пидор*ас!
Глава 2
Демон на правом плече в лице мамы уговаривает не закатывать драму при посторонних.
Мама шепчет так убедительно, так разумно, что я соглашаюсь. И впрямь, еще успеется вставить Савранскому розы стеблями в зад. А сейчас нужно сохранить лицо. И фамилию.
В это трудно поверить, но через десять минут вечеринка продолжается, будто ничего не случилось. Только несколько лиц в толпе, да собственное сердце говорят, что все это не сон.
Сын хмурится и зло смотрит на мужа. Муж кидает обеспокоенные взгляды на меня. А я… в ауте.
Через час ведущий собирает аппаратуру и, зачем-то извинившись передо мной, уезжает. Тогда же расходится основная часть гостей. Я не слежу за происходящим, сижу и ковыряю салат, наблюдая за тем, как рушится моя семья. В какой-то момент свекр уводит Савранского, на разговор. Что-то подсказывает, говорят они не о политике и курсе доллара.
Возвращается Кеша мрачный и злой.
- Насть, поехали домой, они без нас как-нибудь справятся, - он возвышается надо мной и смотрит с вышины своего роста и состояния. Ни одни мускул на его лице не дрогнул.
- Папа рассказал тебе, о том, что ты мне изменил? Извини, что ты узнал обо всем последним – вырвался нервный смешок.
- Насть, давай дома поговорим?
Я медленно поднимаюсь со своего места и ищу Тому. Та, кажется, забыла обо всем случившемся, так ее увлекла моя подруга Вика.
- Тамарик, одевайся, мы домой поедем.
Я хочу сказать сыну, что он может оставаться здесь, в конце концов, сегодня его праздник, а мы и так подгадили мероприятие, но вижу как Никита, одетый в куртку, несет мои и Тамарины вещи.
Он внимательно смотрит на отца и произносит в его сторону, но будто бы мне:
- Я с вами.
Внизу я еще прощаюсь с кем-то, слышу вздохи бабушки, о том, что она не познакомилась ни с кем стоящим на этой вечеринке:
- Мама, тут просто не было никого твоей возрастной категории, - мямлит мой отец.
- Боря, лапочка, люди моей возрастной категории уже лежат на кладбище.
В любой другой момент, я бы рассмеялась, но сейчас не могу. Как будто чертов Савранский забрал у меня все веселье, а оставил только изжогу и воспоминание о его заднице на экране.
Я и не думала, что со стороны наш секс выглядел так убого… Хотя нет, наш выглядит еще хуже, в отличие от меня, девица с сакурой худая.
Совсем на выходе меня поймала мама и еще раз что-то прошептала про честь фамилии и женскую мудрость. Херню сказала, короче.
Машину вел Кеша. Я сидела рядом, Томка прикорнула на плече старшего брата.
Идиллическая картинка, если бы не одно «НО».
Когда мы вернулись домой, я сразу направилась на кухню – изолированную от других комнат.
Савранский молча последовал за мной.
Мы сели за стол, друг напротив друга как два гроссмейстера на шахматном турнире.
- Я могу узнать имя этой очаровательной сакуры, с которой ты имел удовольствие трахаться?
Савранский поморщился:
- Насть, у тебя ужасные манеры.
- А у тебя карьера в порноиндустрии, вот такая у нас семейка. Блядун и хамка.
- Я не знаю, как это видео попало на экраны.
От спокойного тона мужа хотелось кричать.
- Тебя это беспокоит? Не сам факт его существования, а то, как оно попало на экран?!
Все мои фигуры на этом поле выигрышные. Я могу пойти с любой и сожрать его короля в два счета. За мной правда, справедливость, факты и херова туча свидетелей!
- Хорошо, - согласился муж. – Я понятия не имею, как это видео могло появиться. И я понятия не имею, кто на нем изображен.
- Кеша, - на секунду мне стало за него страшно, - ты головой тронулся?
- Я ничего не видел и не могу знать, что там был я.
- Один звонок в ресторан и нам привезут флэшу, давай устроим кинопоказ вместе?
- Ты разбила телевизор, милая. Когда я оплачивал порчу имущества, то видел, как сотрудники куда-то уносили плазму вместе с флэшкой. Уверен, мы ее не найдем, даже если будем очень искать.
- Ты шутишь?
- Шутишь у нас только ты. А я рассуждаю. Завтра мы проснемся и обязательно подумаем, как минимизировать последствия этого конфуза.
- Конфуз когда сморкнулся мимо салфетки, а здесь даже не катастрофа, а самый настоящий пиз*ец!
- Ну, значит, его мы и разгребем.
- Кеша, - чуть громче повторила я, глядя в серьезные глаза мужа, - очнись, дружок! МЫ ничего разгребать не будем. МЫ разводимся!
Наверное, я говорила слишком громко, потому что после этих слов в коридоре раздались шаги,и из двери показалась лысая голова сына. Тот морщился, глядя на яркий свет:
- Родители, потише, я Томку только уложил.
Через секунду дверь захлопнулась, но обратных шагов, я почему-то не услышала.
- Все в ресторане видели, как ты занимался сексом с какой-то бабой.
- Нет, Настя. Все видели, как какой-то мужик занимался сексом с какой-то бабой. При чем здесь вообще я?
- Но я же знаю, - вскричала я, но потом перешла на шепот, чтобы не разбудить Тому, - но я же знаю, что это ты! И родители наши знают, и подруги мои. И те из коллег, которые в курсе твоего шрама. Ты сейчас пытаешься сделать идиотов из целой группы людей!
- Меня могли подставить.
- Да кто??? Солнышко, кому ты обосрался?
- Ну, давай подумаем, - Савранский откинулся на спинку стула. Ноги широко разведены в стороны и твердо стоят на полу. В руках вилка, которую он крутит на пальце. Во всей позе уверенность и спокойствие, а от азарта в голосе хочется блевать.
- Скоро твой отец открывает частную клинику, самую дорогую в нашей области. Она подвязана на двух фамилиях, Абрамович и Савранские. Люди не пойдут к условному педиатру и сдать кровь, люди пойдут к конкретным лицам. И за все это отвечают спонсоры и деньги, очень большие, Насть. Неужели не найдется никого, кому мы были бы поперек горла? Рассорить наши семьи значит поставить крест на всем проекте. Ты понимаешь, какие у этого последствия?
Бля*ь. Как это называется в шахматах? Гамбит? Когда жертвуют своими фигурами, чтобы загнать противника в ловушку. Я ожидала от этого разговора чего угодно, что мы начнем кричать, плакать, что Кеша станет отпираться и даже обвинит во всем меня. Но я подумать не могла, что он вывернет все таким образом.
  
- Я тебе все равно не верю, я знаю, что это был ты.