Грани Света. Хранитель (СИ)

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем Лекси успокоилась, затихнув. Но мы оба очнулись только тогда, когда нас осветил свет фар от машины, которая не могла проехать из-за нас.
— И долго будете миловаться? Отгоняй машину, пацан, мне ехать нужно! — опустив окно, возмутился усатый дядька, в довесок нажав на сигнал, огласивший пространство противным писком. Лекси вздрогнула, а я стиснул зубы, чтобы не выдать ничего в ответ этому… человеку.
Я усадил подопечную на заднее сиденье, отметив то, насколько отрешенное у нее выражение лица.
— Я сейчас вернусь. — сообщил ей, но она даже не отреагировала.
Стараясь делать вид, что не слышу отборный мат из авто усатого мужика, отогнал машину на обочину, и вернулся к Лекси на заднее сиденье.
— Любимая, я здесь. Рядом. — повторил попытку, поглаживая малышку по спине. Обнял.
А когда она вновь не отреагировала, плюнул на всех и всё, и взмыл в небо с ней на руках. Пусть те, кто увидят, считают, что у них массовая галлюцинация. А машину завтра эвакуатором доставят.
— Молю, только приди в себя поскорее, девочка моя любимая. — прижав к себе крепче маленького потерявшегося лисенка, прошептал я, направляясь в сторону «штаба Падших».
Надеюсь, у Армароса есть ответы на мои вопросы.
  
Глава 8
 
— Как она? — поинтересовался Рос, отрываясь от чтения модного журнала, как только я вошел в гостиную.
— Уснула еще во время полета. Так и не проснулась. — я устало припал на кожаный диван.
Падший вопросительно выгнул бровь.
— Что-то случилось?
— Люцифер напал на нас в дороге. Послал своих шавок. Расправился с ними быстро, сам понимаешь, а вот Лекси…
— Дай ей время отдохнуть и привыкнуть к нашему миру. — Рос положил руку мне на плечо и дружески встряхнул. — И сильно за нее не переживай, она девочка сильная, справится со всем. Просто будь рядом. А вот поведение Люцифера меня не удивило. Это в его стиле. Он хотел тебя в ряды Верховных Демонов, а когда получил отказ, решил действовать радикально.
— Как по мне, так в этой истории что-то не вяжется. — высказал свои сомнения.
И я рассказал Армаросу о встрече с Люцифером и Михаилом, так как он — единственный, кому я могу доверять. И кто может дать дельный совет или же помочь.
Кто бы мог подумать, что когда-нибудь я не смогу доверять даже Небесам…
— То, что Ангелы, наконец, от вас отстали — это хорошо. А вот с Люцифером и вправду что-то не сходится. — падший положил ладони на колени и задумчиво устремил взгляд в панорамное окно на всю стену. — Думаю, мне нужно наведаться к нему «по старой дружбе», — оскалился Рос, — поговорим с ним тет-а-тет. Давно собирался, да все никак. А теперь хотя бы повод есть.
— Ты уверен? — уточнил. И, дождавшись утвердительного кивка, вздохнул.
— Вам лучше пока оставаться в нашем штабе. Разиэль и Сэмалион помогут тебе в случае чего. — как бы не хотелось признавать, но Рос прав в том, что лучше сейчас не высовываться.
И тут мне в голову пришла гениальная идея.
— Я увезу ее. — выпалил, хотя еще даже не решил до конца, хочу сообщать об этом кому-либо или нет. Падший покосился на меня с сомнением, отразившимся в светло-карих глазах.
— И куда? Габриэль, не пыли. У нас концерт на днях на стадионе. Хотя бы раз отрепетировать нужно. Ты нужен здесь. — и не дав мне возразить, продолжил. — Разговор с Люцифером откладывать не буду. Итак уже на сто лет наоткладывался. — усмешка исказила его губы.
— Вот когда поговоришь, тогда мы и вернемся. — категорично отрезал я. — Я буду в том самом месте, о котором знаешь только ты.
— Мне кажется, тебе пора перестать с ней нянчиться. — я нехотя обернулся, заранее зная, кого там увижу. Сэмалион. Вот серьезно, как заноза в заднице.
Сэм стоял в дверях, облокотившись о косяк. Рядом с ним — Разиэль, который неспешно стягивал с себя куртку. На его лице застыло апатичное выражение, полное безразличия к услышанному и происходящему.
— Всем привет, — махнул рукой Рази, — пожрать есть что?
 
— Там пицца на столе. — махнул Разиэлю в сторону столовой. — Когда кажется, креститься надо, Сэм. — сбогохульничал Рос, ответив блондину за меня, ибо я чуть зубы в мелкую крошку не стер от злости.
Нет, определенно нужно отсюда свалить. Иначе эти двое вместо помощи только нервы вытрепят. Сэм своими едкими высказываниями, а Рази — оргиями. И неизвестно как на это все отреагирует Лекси.
Осуждающе покачал головой, мимолетно взглянув на Падших. Словно дети…
— На твоем месте я бы вообще не стал заострять на девчонке такое пристальное внимание, — тем временем продолжил Сэмалион, вперив в меня нравоучительный взгляд, — никто бы и не понял, что она для тебя так важна. И рычага давления на тебя не было бы.
— Ты не на моем месте. И никогда не будешь. — зло рыкнул я, вставая с дивана и, засунув руки в карманы, отправился прямиком в свою комнату, где спала Лекси.
В спину мне донесся голос Армароса.
— Репетиция в среду. Не забудь. Если появятся новости — сообщу.
Я махнул рукой, не оборачиваясь, в знак того, что услышал.
Увезу подопечную к себе на дачу. И лучше по земле, чем по воздуху. Наверняка, Демоны будут меня караулить на воздушных путях, считая, что я передвигаюсь в основном, как они.
Вот на этом и прогорят, потеряв след…
Александра
Меня разбудил неясный посторонний шум. И приглушенные голоса. Но открывать глаза, и окончательно просыпаться я не спешила. Во сне было так хорошо. И спокойно. Не было тревоги, страха или же других неприятных ощущений. Как и не было сновидений.
Но какое-то чувство, упрямо ворочающееся в груди, не давало снова провалиться в сладкие объятия Морфея. А немногим позже я, наконец, смогла идентифицировать, что так настырно мешало мне предаться грезам — тревога. Такая, когда понимаешь, что что-то не так.
Распахнув глаза, не поняла, где нахожусь, испытав при этом целую гамму эмоций. В мозгу красной мигающей кнопкой билась одна только мысль: «Где я?! Что произошло?». Окинув взглядом просторную, явно мужскую, комнату, принялась лихорадочно вспоминать, что же случилось со мной накануне.
Неужели я напилась впервые в жизни? — пришла абсурдная мысль, которую я тут же отбросила через пару секунд. Этого не может быть, ведь я была у мамы. Дома.
Мозг проснулся. Потянулся. И сонно начал выдавать мне информацию по крупицам. И вспомнила я обо всем только спустя пять долгих и невыносимо тягучих минут, попутно осматривая комнату: черно-белый стиль сочетался с серыми плавными переходами в некоторых местах; электрогитара, висящая на стене; широкая кровать без бортика у ног, заправленная черной атласной тканью, поверх которой лежала я.
Высокие окна зашторены белоснежными портьерами, сквозь которые не пробивался ни единый луч света, и невозможно было понять, какое сейчас время суток. У окон стояло два черных кресла и круглый стеклянный столик между ними. А на нем — белая ваза с черными прожилками, в которой стояла фиолетовая роза. Но самым гигантским в комнате был шкаф на всю стену с выдвижными дверями и зеркалом во весь рост.
Вот это я понимаю — Роскошь. С большой буквы. Я такие комнаты только в кино видела. И у Ларцевой дома.
Я поднялась с кровати, очень сильно надеясь, что это комната Габриэля, и медленно обвела комнату взглядом еще раз. Там, где висела гитара, был стол со звукозаписывающей аппаратурой, ноутбуком и компьютерным креслом, на изголовье которого умостились наушники последней модели.
Я подошла к столу и провела рукой по ободку наушников. Таких же черно-белых. Подумалось, какая ирония, ведь жизнь Габриэля точно такая же, как и выбранные им цвета. Да и он сам — черно-белый. То порочен, словно грех, то ведет себя, как святой. И не поймешь, какая из его граней преобладает. Светлая или темная. Или, быть может, свет и тьма в нем настолько смешались, что стали единым целым и их больше никогда не разделить.